Ас-Сануси описывает[611] основные приемы, принятые в ордене накшбандийа, — аз-зикр ал-хафи, аз-зикр ал-хафи би-л-джалала, ар-рабита би-ш-шайх, а также формы исполнения — муракаба и таваджжух. Эти три способа охарактеризованы очень кратко. Суть их сводится к концентрации помыслов. Трудность идентификации заключается в том, что значение всех трех терминов неодинаково в разное время и в различных орденах[612]. Существует два главных восточных приема: верующий сосредоточивает все помыслы своей сущности на духе святого или же на духе своего здравствующего руководителя с целью достичь с ним общения или единения, а также исполниться духа святого или шейха.

Муракаба, духовное общение, следует отличать от рабита. Слово "созерцание" может объяснить этот прием (смотреть пристально, как на картину), но не сам процесс. Задача мураккабы — попытаться раскрыть тайну жизни (сирр- = must"rion скорее, чем "секрет"), растворившись в ней[613]. Суфий прибегал к этому приему для того, чтобы представить себе образ Пророка, святого или своего муршида. Чаще всего это был именно муршид. Кроме того, имеются и другие формы муракабы, например стихи Корана.

Обычный союз неофита и наставника часто описывался как духовное усыновление (ал-виладат ал-ма'навийа), но отношения, определяемые этими терминами, значат совсем другое. Муракаба — прием, участие в чем-то, что созерцают. Один из методов направлен на поиски "союза" с шейхом. Так, например, Джалаладдин Руми был в мистическом единении с Шамсаддином ат-Табризи, а после его смерти — с Хусамаддином. Когда умирал шейх, церемония эта происходила вокруг его гробницы. Суфий, конечно, не думал, что дух святого находится в могиле, но, вероятно, считал, что близость к гробнице святого способствует состоянию созерцания[614].

Термин рабита сам по себе не отражает истинной цели обряда. Совершенно неверно было бы переводить его как "связь" с шейхом или "узы". Ас-Сануси пишет: "Едва ли это имеет практический смысл, разве что применительно лишь к тому, чья душа столь чиста от природы (или в ком стремление является врожденным). Для того чтобы достичь этого, необходимо воссоздать внутри себя образ своего шейха. Образ этот появляется у правого плеча. Затем он видится в движении от правого плеча к сердцу, эта мысленная линия служит как бы проходом, через который дух шейха может овладеть этим органом. Этот процесс, если его поддерживать непрерывно, непременно поможет достичь состояния полного растворения в шейхе (ал-фана фи-ш-шайх)"[615].

Как утверждает ас-Сануси в другом месте, рабита — общий обычай в восточных орденах; он указывает, что эта форма медитации — страж против случайных мыслей: "Дополнительная опора появляется у того, кто ищет поддержки "в союзе с шейхом", т. е. вызывает в представлении образ шейха, ища в нем защиту от нападений диких зверей в долинах разрушения"[616]. Читаем в кадиритской книге:

Слово таваджжух, производное от ваджх (лицо), означает "смотреть в лицо", "стоять лицом к лицу" и употребляется в применении к созерцанию киблы во время ритуальной молитвы. Слово это часто использовалось суфиями применительно к Богу[620], но с развитием системы наставничества кибла превращается в муршида, который был вратами к Богу. В руководствах мы находим такие предписания: "Сделай своего шейха киблой". Существовал таваджжух также и по отношению к Пророку. В качестве суфийского приема он, очевидно, развился на третьей стадии, так как мы не находили его описания в ранних руководствах[621]. Но и позднее, в арабском мире, он встречается относительно редко, и его многочисленные толкования довольно темны, как, например, у 'Али б. Мухаммада Вафа: "Муракаба означает концентрацию всего твоего существа на лике твоего возлюбленного (махбуб), тогда как таваджжух требует от верующего держать в безоблачной чистоте зеркало своего сердца, чтобы в нем отражался его возлюбленный"[622]. Термин этот чаще применяется для обозначения концентрации на любом слове из Корана. Так, например, в шазилитском наставлении "Ал-мафахир ал-'алийа" есть специальный "Раздел о созерцании с фразой "нет божества, кроме Бога""[623].

Описание "инициации через таваджжух" в соответствии с правилами индийского суфизма XVII в. было сделано Таваккул-бегом[624], мирянином, который прошел два курса в кадиритской ханаке под руководством Мулла-Шаха Бадахши (ум. 1661), а затем был исключен оттуда как недостаточно серьезный ученик. "Твое призвание, — сказал ему Мулла-Шах, — военная карьера". Прием, который он описывает, не требует особой подготовки, если учесть, что большую часть времени Таваккул-бег провел, составляя сборник стихов шейха. Но вместе с тем это некий процесс, конечная цель которого состоит в том, чтобы вызвать у испытуемого субъекта временные экстатические явления, например видения "света несказанного". Однако духовную "интуицию" нельзя обрести за ночь с помощью подобных приемов (как и с помощью разных видов "мгновенного зикра"), поскольку она дается только упорной тренировкой и дисциплиной.

Следует дать более точные определения некоторым терминам, связанным с культом. Одним из основных слов помимо термина зикр, о значении которого мы уже говорили, был вирд. Трудно объяснить истинный смысл этого слова, взятого в отдельности, но если рассматривать его в контексте ритуала, то все становится на место. Три основных его значения: (а) тарика, (б) особая молитва или литания и (в) обязательная молитва тарики.

Как уже говорилось[625], вирд может означать тарика, мистический Путь, следование которому и есть главная цель деятельности ордена. "Принять вирд шейха Абу-л-Хасана" — значит быть посвященным в тарику шазилийа. Вирд основа тарики, изложенная в одной или нескольких молитвах или даже циклах молитв.

Слово вирд ("доступ", "подход") сначала стали употреблять для обозначения определенного времени, которое суфий посвящает Богу (ср. "часы"), но в конце концов оно стало синонимом тех зикр или хизб, которые отправлялись в эти часы. Таким образом, вирд не имеет твердо установленной формы, слагается из азкар (поминальная формула) и ахзаб (ед. ч. хизб) молитв, основные части которых перемежались с вставными отрывками и изречениями из Корана и девяносто девятью эпитетами Бога, в первую очередь с теми, что особо почитались в ордене. Любая тарика и любой орден имели собственные аврады, сочиненные их руководителями. В них нашла выражение специфика ордена. Молитвенники обычно полны ахзабов, которые читаются в строго определенное время дня, года, или по каким-то торжественным случаям.