— Измененные? Кто это? Я не слышал ни о каких измененных! — Айяр задумчиво лежал на теплом песке, прикрыв глаза, но слушал очень внимательно, буквально впитывая каждое слово.

— Ну, например, дроки, василиски. Сейчас осталось мало тварей, изменившихся от влияния мест хаоса, но когда-то их было множество. Мир, который эльфы столь опрометчиво заселили жизнью, нес на себе следы сокрушительных войн, и на нем оказалось достаточно много мест, от которых несло Хаосом. Они есть и сейчас, только гораздо более слабые, далеко в глуши. Сила Хаоса — в многообразии новых, паразитирующих на силе Творца форм. Животные и растения, попавшие в эти места, начинали меняться. Большая часть погибла, но те, что выжили, вобрав в себя чуждую этому миру силу, — стали убийцами, объявив войну всему и всем! Вначале они прятались по темным углам, но когда их стало много… гигантские полчища заполонили землю, сея хаос и смерть на своем пути. Эльфы обратились к нам за помощью, но мы были связаны вырванной у нашего народа клятвой. Эти неженки, считающие себя первенцами Творца, сами никогда клятв не нарушали — однако когда мы поступили так же, объявили нас предателями, отказавшимися от пути воинов. Мы остались верны себе. На равнинах, и в горах, где мы жили, мы уничтожали любую тварь, выигрывая битву за битвой — в лесах же эльфы безнадежно проигрывали войну. Эльфы, как и драконы, живут долго, а вот убить это эфемерное создание оказалось очень просто. Измененные же плодились со страшной скоростью. Уничтожь стаю — и, не успеет вылупиться новый дракон, как на ее место приходит три новых.

Эльфы оказались на грани уничтожения. Часть из них ушла жить в горы, в пещеры, под крыло драконов — их свои же сородичи объявили предателями, темными дроу. Хотя, возможно, на подобное название повлияла и жизнь в пещерах, без света…

Светлые эльфы нашли выход. Хотя, говорят, им помог Творец — вряд ли им самим так сказочно повезло. Они смогли открыть межмировые врата и попросить помощи. И в первый же раз к ним пришла сильная, крепкая раса, восстанавливающая свою численность так же быстро, как и измененные. Это были люди. Они не знали магии, были мирным и дружелюбным народом — зато все они, поголовно, владели силой Рода. Младенцев учили обращаться к предкам и пробуждать в себе особые силы. Самые мудрые из них становились проводниками этих сил, еще при жизни — и маяками, на которые опирались живые в поисках могущества после смерти. Достаточно было пяти таких мудрых в роду отца, и трех в роду матери — и даже ребенок мог понять и призвать силу Рода. Их дети учились быстро, быстрее и эльфов и драконов, обретали силу и умения, едва взяв в руки меч или лук, могли назвать созвездия, впервые взглянув на звезды. Они сами вырезали себе из дерева игрушки, и нож в их руках порхал как бабочка. Все зависело исключительно от того, что умели и хотели передать своим потомкам мудрейшие, а они умели много.

Встретившись с измененными, люди не дрогнули — наоборот, сплотились, и завязалась самая кровопролитная из войн. И эльфы, несмотря на свою гордость, несмотря на свою магию и высокое воинское искусство, были в ней лишь помощниками. В этой войне победу одержали ваши предки. Победили — и остались. По меркам драконов и эльфов, война была короткой, но у людей сменилось уже несколько поколений. Выросла молодежь, для которой этот мир стал своим, а иные были сказкой — и она не хотела никуда уходить. Человечество заселило пустующие степи, занялись земледелием и скотоводством. Драконов оно боялось и ненавидело.

— Но почему? — Ладар удивленно завертел головой в поисках янтарных глаз. Впрочем, в них он не увидел смущения — только печаль.

— Эльфы не хотели объединения вчерашних союзников. Вся война шла в лесах. Никто не объяснял людям, что измененные в полях уничтожены драконами — нет, сами драконы описывались как наиболее хищные твари, злобные и наглые, обладающие зачатками сознания, и потому наиболее опасные. Эльфы не могли простить драконам то, что они не нарушали данную тем же эльфам клятву. Люди стали охотиться на драконов — и драконы ушли. На красный континент, удовольствовавшись ролью наблюдателей — и пророков. Многие их слова сбываются и сейчас.

— Какие, например?

— Например, драконы видели, что миру меж эльфами и людьми не продлиться долго. Эльфы слишком горды, чтобы признать кого-то равным себе. Впрочем, и мы не ожидали, что все пойдет именно так. Эльфы ценили людей. Они с удовольствием оставили бы их рядом — как слуг, например. Но для этого люди были слишком горды — и слишком сильны. Сила Рода давала им возможность соперничать на равных и с бессмертными. И эльфы нашли простой и легкий выход. Они продолжали изучать межмировые врата и видели там разные расы, в том числе — похожие на людей, но их силой не обладающие. Несколько таких рас были приглашены жить в наш мир… Вы помните: взывать к силе Рода можно, если Мудрейшие в роду есть и по линии отца, и по линии матери. Когда разные народы смешались, это требование оказалось нарушено, связь с силой рода оказалась потерянной. Конечно, иди все обычным порядком — появились бы новые Мудрые, и род бы восстановился. Но врата вновь открылись, пришли иные расы, не слишком сильные, зато злобные. Начались войны, в круговерти которых затерялась мудрость предков. Наверняка к этому приложили руку и сами эльфы — слишком быстро это произошло. Но уверенными в этом мы быть не можем.

С тех пор войны возникают постоянно: по поводам и без, между людьми — и иными расами, без видимых причин, кажется, даже от скуки. Люди освоили магию, хотя и хуже, чем эльфы. Да и то: мало кто из короткоживущих людей может сравниться мощью с бессмертным, оттачивающим свое мастерство тысячелетиями. Пусть даже ваши архимаги умеют продлять свою жизнь, живя не по одной тысяче лет, но кто из них сравнится с эльфом, для которого и десять тысяч лет — средний возраст?

— А гномы?

— Гномы — это промашка эльфов. Уверенные, что они ввяжутся в войну, они предложили коротышкам свой мир — те же, едва увидев горы, влюбились в них, и воюют, только если кто-то покушается на их недра. В их мире ничего лучше холмов не было. Впрочем, поселения темных эльфов гномы не трогают, предпочитая торговать. Эльфы и в подземельях остались эльфами, сумев создать неповторимый подземный мир, за что заслужили безмерное уважение хозяев гор.

— А откуда ритуал силы Рода?

Игрох ухмыльнулся.

— Явно не от эльфов. Они бы не рискнули давать подобное в руки людей, пусть даже в искаженном виде. Тот, кто его придумал, наверняка хотел вернуть величие людского племени, но, будучи магом, пошел по привычному для себя пути. Весьма опасному.

Внезапно рядом с мордой дракона замерцал портал. Тот торопливо отпрянул, прикрыв глаза защитной перепонкой. И вовремя. Первой выпрыгнула орчанка, со своей неразлучной палицей. Увидев дракона, она тут же встала в стойку и кинулась в атаку! Ладар в огромном прыжке обхватил ее крыльями, туго спеленав, и покатился, не давая вырваться из захвата. Та яростно дергалась и затихла только после столь же яростного поцелуя взасос — неизвестно, подействовал ли на нее сам поцелуй или изумленные глаза Игроха, наблюдавшего за всем этим безобразием. Меж тем следом вылезли Вак и Марго, тащившие каждый Датима и Ируга. Последней проскочила перепуганная Айя.

— Оория, ты зачем бросила маршала, Марго ведь тяжело… ой, вы целуетесь?

Ладар расплел захват и, подмигнув пунцовой орчанке, поспешил к Иругу. Поспешно достав нож, он разрезал рукав, обнажив почерневший, воспаленный королевский знак.

— Игрох! От того, насколько ты понял наставления РахРилти, зависит жизнь моего друга! Постарайся!

Дракон наклонился к закатившему глаза маршалу. Тонкая струйка огня вытянулась с его клыков, забралась под кожу, растеклась там причудливой вязью рун, освещая плечо изнутри причудливым оранжевым светом. Айяр торопливо подтащил льера Датима, уложил рядом, разрезав и его рукав, подошел в Иругу, ухватил покрепче, помогая сипалу фиксировать пациента… Пять минут — и все кончилось. Огонь тут же перекинулся на главу разведки. Вся рука вспыхнула, засветилась часть тела — процесс зашел дальше. Датима выгнуло дугой, с губ сорвался стон, но друзья держали крепко, не позволяя боли помешать ритуалу. Наконец, огонь погас и пострадавший от собственных раздумий мыслитель облегченно откинулся на камень.