В лобовое стекло ударилась летучая мышь, оставила кровавое пятно и застряла, зацепившись крылом в массивном дворнике. Ляля включила дворник, чтобы убрать ее, но мышь держалась крепко. Ее мертвая голова с мелкими зубками со свистом елозила по стеклу.

- Дурной знак. – Вздохнула кошка.

- Вот у этой птички вечер не задался, а у тебя все будет хорошо.

Мы въехали, как я понял, в населенный пункт. Здесь было освещение, много автомобилей и большое количество светящихся окон. Ляля припарковала машину на тесной парковке. Наш транспорт напротив тех, что стояли рядом выглядел большим и старомодным. Я предположил, что этот уровень отличается доходами от того, на котором кошка раздобыла грохочущую развалюху.

- Приехали. – Сообщила Ляля.

Она долго собиралась с духом. Момент предстоял волнительный.

- Как я выгляжу? – Спросила у меня кошка.

- Как всегда, превосходно. За то время, что мы вместе, взгляд у тебя стал более жестким, остальное без изменений.

- Главное, чтобы они не приняли меня за бродягу. – Она оттопырила полы своей кофты, разглядывая ее в слабом освещении салонной лампочки. – Поистрепалась Олеляу. – Она засмеялась. – Уже имя свое кажется чужим.

- Иди, не бойся. Что-то пойдет не так, сразу говори, а я не одна, с друзьями. Прошу любить и жаловать и сразу зови нас.

- Мои родители могут быть еще более консервативными, чем родители Антоша. Прошу заранее, если они будут бегать от вас с криками, не принимать их поведение за обычное.

- Ляля, хватит себя накручивать. Иди уже, яви себя бедным родителям, выплакавшим все слезы в подушку.

- Что сделавшим?

- Ах да, вы же не плачете слезами. Просто иди, иначе я пойду первым.

- Или я. – Добавил змей, уютно расположившийся на широком заднем диване. В темноте ему было позволено выбраться из багажника.

- С богом. – Ляля резко выдохнула, открыла дверь и потопала к родительскому крыльцу.

Ее смелости хватило до самой двери, возле которой она опять впала в нерешительность. Я показал ей кулак. Ляля занесла руку, чтобы нажать на звонок. Секундная заминка и она его нажала. Я заметил, как опустились ее плечи, как у побитой кошки. Прямо картина «Возвращение блудной дочери».

В окне, рядом с дверью, загорелся свет. Дверь открылась. На Лялю упал свет лампы, что была в руках у кошки, одетой в пижаму. Вы слышали, как в марте воют коты? Так вот, что-то подобное началось спустя мгновение после открытия двери. Лялю затянули в дом, но дверь не захлопнули. Из дома доносились множившийся вой, похожий на плач огромных младенцев.

- Вот ее реально потеряли. – Произнес я.

- Да. – Согласился змей. – Сейчас все соседи сбегутся.

Кто-то из семейства Ляли все-таки догадался закрыть дверь. На улице стало тихо.

- Куда потом? – Спросил после некоторого молчания Антош.

- Пойдем в Транзабар.

- Зачем?

- Не знаю. Чувствую, так надо. Согласись, от мысли навсегда остаться в своем мире становится душно и тесно.

- Соглашусь. Мелко и неинтересно.

- Точно. Любой миллиардер из моего мира напыщенный карлик, променявший свободу мысли на деньги.

Антош согласно кивнул.

- Мои мысли мои скакуны…, - напел я, удивившись тому, что в этих строках уже нет такой аллегории, - вот реально, что думаешь, то и получаешь. Это какой-то новый уровень мышления получается, прямо волшебство. При всем при этом я не воспринимаю перемещения, как нечто магическое. Вполне себе осознанный труд, который может со временем восприниматься, как рутина.

- Не скоро, надеюсь. – Меланхолично ответил змей.

Кажется, он собирался заснуть.

Вдруг, дверь в дом Ляли открылась и на пороге появилась она. Из дверного проема показались еще две кошачьи мордахи размером поменьше. Кошка махнула нам рукой. У меня учащенно заколотилось сердце. Как на смотринах перед чужими родителями.

- Идем Антош, нас ждут.

Змей резко выпрямился и ударился головой о потолок.

- Куда? – Он все же успел заснуть. – А, понятно.

Обе детские мордахи исчезли, когда мы с Антошем показались на виду.

- Не бойтесь. – Крикнула внутрь дома кошка. – Ребята, живее, пока вас не увидели соседи.

Вид у Ляли был немного растерянный.

- Все нормально? – Спросил я, поравнявшись с ней.

- Нормально. – Она не стала вдаваться в подробности.

Нас ждали в большой комнате, уставленной резной деревянной мебелью. Отец, я сразу понял, что это глава семейства, по его размерам. Крупный, раза в два больше дочери. Как ни старался он держать себя подобающим главе семейства образом, но только глаза его выдали. Я видел, как они у него расширились, когда мы вошли.

Отец сидел в большом кресле, напоминающем трон, остальное многочисленное семейство собралось вокруг него. Патриархат в кошачьем семействе цвел пышным цветом. Супруга, мать Ляли стояла рядом. Самые младшие дети спрятались за нее и испуганно выглядывали из-за спины.

- Это мои друзья, Жорж и Антош. – Представила нас кошка.

Я кивнул, чувствуя себя как на приеме у английской королевы. Антош неловко повторил мой жест.

- То, что я здесь их заслуга, поэтому прошу относиться к ним с подобающим уважением и не делать акцент на их происхождение. Для них мы тоже, произошли от животных. – Ляля постаралась упредить вопросы, которые обязательно должны были возникнуть. – Это мой папа. – Представила Ляля отца.

Главный кот в семействе поднялся с трона и снова сел.

- Папа волнуется. – Объяснила Ляля его скромный жест.

- Ничего, мы его понимаем. – Я сделал шаг к нему и протянул руку. Отец тоже протянул руку вперед. Я пожал ее. – Очень приятно. Ляля много рассказывала о вас, хорошего.

Отец ничего не ответил, будто находился в некоторой прострации.

- Мои друзья называют меня Лялей, так им удобнее. – Пояснила кошка.

- Это мама. – Ляля подошла к матери и как дочь, обняла ее за плечи.

- Очень приятно. – Ответили мы с Антошем в один голос.

- Спасибо вам. – Поблагодарила нас мать. – Мы были уже готовы к самому худшему.

- Да, спасибо. – Наконец подал голос отец.

Видимо, немногословие было возведено у него в культ.

Ляля показала по очереди своих братьев и сестер. Родственники были напуганы и старались не показываться из-за матери и отца.

- Не бойтесь. Они только на первый взгляд другие. Обещаю вам, что через несколько часов вы будете воспринимать их так же, как и нас самих. – Ляля попыталась успокоить родных, но на самых младших ее слова не подействовали.

Те, кого я принял за подростков, набрались смелости и вышли из-за спин родителей.

- Привет! – Я помахал рукой. – Наше почтение вашей прекрасной семье, воспитавшей такую дочь, прекрасного друга, надежного и смелого товарища.

- Да, товарища. – Добавил змей.

Мой высокопарный комплимент создал заминку, во время которой никто не мог понять, как себя вести.

- Папа? – Ляля намекнула отцу, что пора бы уже разморозиться.

Похоже, нестандартные ситуации не были коньком ее отца. Он жутко тормозил, но пытался сохранить хорошую мину.

- Э, да, спасибо. Нам очень приятно, что вы вернули дочь.

- Проходите, пожалуйста, в дом. Чего топтаться на пороге? Ляля, проведи гостей в гостиную и включи телевизор. Хотя, вам, наверное, не интересно, что показывают у нас. – Неожиданно, мамаша взяла инициативу в свои руки. – Дети, принесите настольный сквош.

Папа-кот поднялся с трона.

- Что ты, в самом деле, сквош? Гости устали с дороги, им еще с мячом прыгать. Принесите альбом, я познакомлю их со своей родословной.

- Папа, мы для них все на одно лицо, какая им родословная? Пусть они сходят в душ, смоют пыль дальних странствий. Затем, я покажу им дом, расскажу, как мы живем. Уверена, им есть чему удивиться.

- Да, конечно, Олеляу, отведи их в душ. В тот…, ну ты поняла. – Мать нагнулась к уху дочери. – Нижний забился шерстью.

- Хорошо. Идемте за мной. – Позвала нас Ляля.

Мы со змеем, довольные окончанием официальной церемонии поспешили за ней на лестницу, ведущую вверх. Проходя мимо детворы, услышал возглас.