Стеклянные двери элитного многоэтажного здания выходили на широкую, ярко освещенную фонарями, улицу. Воздух действительно был прохладным, гостья поёжилась с непривычки.

— Здесь рядом сквер, — произнёс брюнет с лёгкой улыбкой. — Идём.

Он снова казался нормальным человеком, в глазах не было ни надменности, ни злобы, даже веяло каким-то приятным новым теплом. От этого девушке становилось удивительно спокойно.

— Когда я уснула? — спросила она, замедляя шаг под раскидистыми кронами деревьев брусчатой аллеи.

— В самолёте, — спокойно ответил мужчина, сунув руки в карманы и глядя вдаль на брезжащий над горизонтом рассвет. — Мы не смогли добудиться, я отнёс тебя на руках до машины и потом уложил в постель. Почти сутки проспала.

— Сутки? — она напряженно нахмурилась. — Меня родители ищут.

— Я звонил отцу. Заявление подали ещё вчера утром. Твой Ромео громил мебель в участке, доказывая, что это я тебя украл или убил, его посадили на трое суток, чтобы поостыл.

— Саша? — в тихом голосе послышалась горечь. — Мне нужно написать родным, что я в порядке.

— Да пожалуйста, — хмыкнул собеседник. — Можешь позвонить, если хочешь.

— Нет. Звонить не хочу. В письме будет легче соврать, — Ева опустила глаза.

— О чём ты собралась врать? — с неподдельным интересом спросил Трой.

— Пока не знаю. Придумаю что-нибудь, чтобы они меня не искали. Пусть лучше все меня возненавидят, чем мучаются, думая, что я страдаю здесь.

— А ты страдаешь? — он не стал скрывать усмешку. Спутница смело, со злостью взглянула в тёмные глаза, но, помедлив секунду, решила промолчать и перевела взор на горизонт. — Ты просто ещё не привыкла. Поверь, человек может привыкнуть ко всему. А тем более, к хорошему.

— К хорошему? — она иронично усмехнулась. — Ты преувеличиваешь.

— Я тоже так думал когда-то, — спокойно заметил мужчина. — Когда мы жили всей семьёй в тихом провинциальном городке. А когда родители развелись, мать переехала на родину. Я стал приезжать к ней сюда. Здесь жизнь совсем другая — она шумная и быстрая. Будут все удовольствия, каких только пожелаешь, если у тебя есть деньги.

Девушка с удивлением покосилась на пленителя, понимая, что тот начинает изливать ей душу. Выслушивать байки о детских метаниях совсем не было желания, наверное, потому, что не хотелось окончательно поверить, что перед ней действительно человек, чья злая судьба сделала его холодным и жестоким, а не демон, у которого жестокость и разврат в крови. Но прерывать задумчивую речь она не решилась, атмосфера казалась слишком хрупко безмятежной, и было страшно нарушать мерное течение диалога, вызывая раздражение непредсказуемого собеседника.

— Киран тогда был ещё маловат, в нём что-то серьёзно надломилось, он перестал признавать мать, за то, что она бросила нас. Хотя потом она и одумалась, приглашала к себе много раз, я приезжал, а брат — нет. Именно тогда он увидел тебя в школе. Думаю, ему хотелось заменить мать тобой, получить недостающее тепло. Но ты всегда отказывала ему в общении. Главной ошибкой было то, что ты согласилась дружить с ним с самого начала и дала надежду, которая не умирала много лет.

— Но ведь он предлагал только дружбу, — растерянно проронила Ева.

— Ты была маленькая и глупая, не видела разницы, — спокойно объяснил Трой. — В любом случае, брат замкнулся в себе и общался только со мной. Мне он рассказывал в основном о тебе, о том, какая ты прекрасная и замечательная, но совершенно не смотришь на него, что бы бедняга ни делал. Не буду сейчас обвинять тебя, в конце концов, этот период его жизни прошёл. И пусть он продолжает сходить с ума по тебе, в остальном Киран снова стал нормальным человеком. С матерью он помирился классе в девятом и, когда она предложила нам переехать к ней, был рад, как и я, но отказался. Сказал, что хочет окончить школу там. Думаю, ты понимаешь почему, — он недовольно глянул на девушку, та скривила губы, явно не ощущая собственной вины, которую ей усердно навязывал собеседник. — Я остался с ним, — продолжал брюнет, — волновался за брата. Работал и отправлял сценарии в зарубежные студии, получал неплохие деньги. После выпускного мы ещё несколько месяцев пробыли у отца, но, не найдя твоих следов, я уговорил Кирана уехать. Надеялся, что ему будет лучше здесь. На какое-то время это действительно стало так, вольная ночная жизнь и учёба на подготовительных курсах днём почти развеяли его влечение к тебе. Но в какой-то момент он стал уговаривать меня вернуться хоть ненадолго, навестить родных. Я знал, что отца Киран в тайне ненавидит, а к деду не питает каких-то неземных чувств. В общем, мои догадки относительно его целей были верны. Но мы снова не нашли тебя, вернувшись, я подсунул брату непыльную работенку, чтобы он окончательно занял свой мозг. В деньгах у него и без того нужды не было, а клубы, презентации и прочая моя общественная жизнь не слишком его привлекали. А в этот раз, представь себе, как сложилась судьба. Меня попросили помочь с одним проектом на киностудии в соседнем с твоим городе — два часа езды на машине. Я работал там раньше некоторое время и согласился, по старой памяти. Киран, услышав об этом, конечно собрался ехать со мной. Пока я улаживал свои дела, он шатался по городу, в надежде, что та же судьба подарит ему неожиданную встречу с тобой. И тут ты сама заявилась. Вправду не одна. Давно я не видел брата таким подавленным, — мужчина напряженно вздохнул. — Честно, хотелось убить тебя тогда. Но я углядел другой выход. Ты дала мне вдохновение, а теперь и моему брату новую надежду. Он ещё никогда не был таким живым и это твоя заслуга.

— Велика заслуга, — буркнула девушка.

— Мне помнится, ты хотела стать врачом? — неожиданно спросил собеседник. — Киран мне так говорил.

— Хотела. До того, как потеряла память.

— Ну вот, у тебя есть шанс совершить бескорыстное добро — исцелить несчастную душу моего брата.

Зелёные глаза глянули с тихой злобой.

— И что, тогда ты тоже станешь человеком? — глухо произнесла она.

Трой резко остановился, с силой прижимая спутницу к себе, больно сдавил горло рукой и прошипел сквозь зубы:

— Я сказал, исцелить душу брата, а в мою лезть ни к чему.

— Так ты сам мне её изливаешь, — осмелев, ответила Ева, пытаясь ослабить его железную хватку. Мужчина усмехнулся, чуть разжимая пальцы.

— Я всего лишь говорю тебе о фактах, — спокойно продолжил он. — Если я начну изливать душу, то ты захлебнёшься собственным ужасом, детка.

— Значит всё-таки дьявол, — прошептала она, не чувствуя ни страха, ни отвращения, только странную жалость к темноглазому демону.

Холодная ладонь оставила шею, мучитель продолжил свой неспешный шаг. Девушка несколько секунда приходила в себя, стараясь отдышаться, потом поплелась за ним — деваться всё равно было некуда.

— Я хочу, чтобы ты снова начала писать, — холодно произнёс Трой после нескольких минут молчания, когда спутница наконец догнала его, — в ближайшее время.

— Но у меня нет желания, — проронила она обижено.

— Меня это мало волнует. Могу дать пару недель, чтобы ты немного освоилась. А потом, пощады не жди.

Ева испуганно глянула на собеседника, его лицо оставалось равнодушным.

— В каком смысле? — нерешительно спросила она.

— Ты действительно хочешь, чтобы я объяснил? — он бросил на пленницу лукавый взгляд, вполне говорящий за себя.

— Нет, — шепнула она, опуская голову. Странно приподнятое настроение с грохотом приземлилось где-то на самом дне сознания, и на смену ему пришла уже знакомая безвольная обреченность.

— Пойдём-ка обратно, — предложил мужчина, видя, как изменилось лицо спутницы.

Та молча кивнула, и они ускорили шаг, направляясь к дому.

В восемь утра в спальню девушки без стука ввалился счастливый Киран с огромным букетов цветов.

— Мне Трой сказал, что ты не спишь! — с улыбкой произнёс он, подходя ближе к немного удивленной возлюбленной, сидящей на широком подоконнике и, до того, бесстрастно рассматривающей оживлённую улицу. — Пойдём сегодня куда-нибудь? — с надеждой предложил юноша, протягивая ей цветы. Ева недовольным взглядом указала ему, чтобы положил букет на постель, затем снова отвернулась к окну.