— Не говори ничего, — тёплое дыхание едва коснулось щеки, по коже побежали мурашки. — Теперь ничего не нужно говорить.

Вскоре пришёл доктор, осмотрел пациентку, качая головой и что-то бормоча себе под нос, и наконец заключил, что ей нужен постельный режим, усиленное питание и здоровый сон. Затем он выписал какой-то длиннющий рецепт, всучил его Саше, ещё раз покачал головой и удалился. Мужчина пробежался глазами по списку препаратов и рекомендаций, почесал напряженно заросшую щетиной щёку и присел на стул у кровати девушки.

— Ты не будешь убегать, пока я схожу в аптеку? — спросил он с доброй улыбкой, но вместо ожидаемого движения уголков припухших бледно-розовых губ в ответ, увидел напуганные глаза полные слёз.

— Не уходи, пожалуйста, — прошептала Ева еле слышно, не в силах больше сдерживать чувства, она зажмурилась от подступающего страха одиночества, готовая бежать за последней искоркой света в своей жизни и никогда от неё не отставать, — я не выдержу больше…

— Не плачь, — голос Саши был так нежен, что сердце сжалось ещё сильнее от представления того, через что он сам прошёл, чтобы спасти заблудшую подругу и каких трудов, должно быть, стоило сохранить к ней тёплые чувства. Его губы легко касались пылающей лихорадочным румянцем щеки, собирая прозрачные солёные слёзы, которые всё бежали тонкими струйками из-под болезненно сжатых век.

Девушка в испуге открыла глаза, услышав тихий вздох и почувствовав, как проминается постель рядом с ней под весом мужского тела. Она давно привыкла бояться подобных ощущений: последние полгода они неизменно сулили боль, стыд и порочную жажду наслаждения, которая теперь, рядом со светлым ангелом надежды, ей окончательно опротивела.

Саша без лишних колебаний лёг рядом с возлюбленной, обхватил руками застывшее в напряженном ожидании тело, прижал к себе некрепко, чтобы не сделать больно, прислонил её голову к своей груди и так замер, прикрыв глаза. Привычные страх и тревога быстро рассеивались под мерное биение его сердца где-то около уха. Уверенный, гулкий стук успокаивал, наполнял трепетным ожиданием чуда и долгожданным покоем, согревал замёрзшие давным-давно счастливые нотки истерзанной души. Просто дарил своё тепло, не требуя ничего взамен…

Мужчина лежал неподвижно, и почти не дыша, пытаясь сопротивляться предательскому волнению и трепету — никогда ещё он не был так близко к любимой. Вспышки желаний собственного тела казались бесчеловечными, Саша гнал нестерпимое возбуждение, помня, что лишь тепло души способно исцелить сердечные раны страдалицы, в которой и не узнать теперь милой, весёлой, мечтательной Евы, очаровавшей его когда-то. Но он любил и эту девушку — бледную, худую, с изможденным долгой неволей и болезнью лицом, с припухшими и покрасневшими от слёз глазами, истерзанную неизвестными ему муками. Он любил ещё сильнее, пройдя нелёгкий путь в поисках избранницы, испытав немало душевных страданий и преодолев множество препятствий. Теперь он с замирающим сердцем сжимал горячее тело подруги в своих объятьях и понимал, что чувства стали лишь крепче после всего пережитого. Знал, что бы ни происходило с ней раньше в проклятом доме двух странных братьев, это не в силах пошатнуть или ослабить то незыблемое чувство, что овладело душой уже очень и очень давно, и преданный спутник верил — так будет всегда.

Когда дыхание углубилось и тело перестало подрагивать в тревожной дрёме, когда девушку окутал хоть и беспокойный, но достаточно крепкий сон, он наконец позволил себе вдохнуть полной грудью и осторожно отстранился от пылающей в новом приступе жара возлюбленной. Заботливо поправив одеяло, Саша поспешил в аптеку, чтобы успеть вернуться до её пробуждения, он не хотел вновь оставлять бедняжку в бреду наедине со страхом и гнетущими воспоминаниями.

Через час Ева проснулась в холодном поту, тревожный сон, навеянный болезненной горячкой, с трудом позволил опомниться и понять, где она находится. В полутёмной комнате никого не было, за стенкой что-то шуршало и постукивало, если бы не заложенный нос, то можно было почувствовала в воздухе запах свежей выпечки и горячего куриного бульона. Чуть помедлив, приходя в себя после дурного сна, блондинка нерешительно сползла с кровати. Одежда была влажной и неприятно холодила кожу, хотелось переодеться, но она не взяла с собой из покинутой темницы ничего, кроме старой тетради и тех вещей, что были на ней. Немного подумав, девушка всё же стянула с себя мокрые тряпки и, закутавшись в тонкое одеяло, пошла на тихий звук по шершавому ворсу ковра босыми ногами.

Даже неяркий жёлтый свет кухонной лампы болезненно резал глаза, Ева щурилась, остановившись в дверном проёме и молча глядя на то, как Саша в джинсах, белой рубашке нараспашку и красно-коричневом фартуке спешно шинкует что-то на доске около плиты, не замечая наблюдательницу. Какое-то время она просто смотрела на друга и вновь удивлялась тому, как сильно он повзрослел, как возмужал за какие-то пять месяцев. Или за два года? Возможно, слишком увлекшись своими переживаниями летом, она не и заметила, как вырос бывший одноклассник. Давно он вытянулся, раздался в плечах? Стал таким привлекательным с непривычной короткой щетиной над верхней губой, на широких скулах и подбородке. «Сколько ему лет?» — вдруг подумала девушка, окончательно отвлекаясь от терзающей головной боли: «Всего девятнадцать? Да, девятнадцать с половиной, а в глазах, наверное, все тридцать».

Мужчина чуть вздрогнул от неожиданности, заметив краем глаза светлое пятно, маячащее у двери, он обернулся, улыбнулся радостно и тут же напустил на себя не слишком правдоподобную серьёзность.

— Тебе пока не нужно вставать, — произнёс он с заботливым укором, оставив готовку и подходя ближе к бледной подруге. — Что-то случилось?

— Мне просто, — Ева ощутила, как ноги начинают дрожать под добрым, но строгим взглядом, — было немного страшно.

Саша подошёл почти вплотную, задержался на секунду и вновь улыбнувшись, обнял её вместе с белым одеялом, чуть раздувшимся под давлением сильных рук. Девушка не знала, что спутник хотел сказать своими объятьями, но эта близость стала какой-то неожиданной подзарядкой. Будто он почувствовал, что подопечная начинает нервничать и тут же уничтожил все её страхи своим теплом. На душе сразу стало легче и дурные мысли, не дававшие покоя после неприятного сна, быстро утихли.

— Не бойся ничего, — негромко успокаивал мягкий голос, — я больше никому тебя не отдам, — юноша вдруг решил, что говорит лишнее, чуть отпрянул, улыбнулся добродушно. — Иди в кровать, я сейчас приготовлю ужин и всё принесу.

Ева опустила глаза, поджала губы.

— Я не хочу лежать. Можно посидеть с тобой? — ей казалось, что если вновь остаться наедине со своими мыслями, то они неизбежно продолжат глодать душу изнутри. А находиться здесь — рядом с заботливым покровителем, пусть и терпеть при этом лишнюю боль в измученном теле, было настоящим спасением.

— Ты что, разделась?! — внезапно покраснев и резко отвернувшись, возмутился Саша, когда его взгляд скользнул по полуобнаженному телу девушки, бессильно опустившей руки после крепких объятий. Она тут же опомнилась и укуталась обратно в чуть сползшее одеяло.

— У меня всё мокрое, — смущенно проронила невольная соблазнительница, ощущая, как густой румянец заливает лицо.

Мужчина снова посмотрел с напускной строгостью.

— И поэтому ты пошла босиком по холодному полу? Сейчас же в душ! Прогреешься и наденешь пока мою одежду.

Ева кивнула и послушно засеменила обратно в коридор, чтобы найти где-нибудь дверь, ведущую в ванную комнату.

Друг принёс свои рубашку и брюки, повесил на крючок чистое полотенце и собирался уже выходить.

— Подожди, — окликнула девушка нерешительно. Он остановился и обернулся в ожидании.

— Останься, пожалуйста, со мной, — опустив глаза от жуткого смущения, прошептала блондинка.

— Зачем? — парень неловко кашлянул, не понимая её намерений.