На одной из прогулок я узнал, что Психа казнили. Перед смертью, как говорили, он сошёл с ума: кричал что он — это не он, называл себя Алексом, грозил всем божьей карой. Это приписали предсмертной истерике — такое нередко бывает. Несмотря ни на что, приговор привели в исполнение, и я мог вздохнуть свободно. Конечно, некоторые угрызения совести я испытывал, но успокаивал себя тем, что то была воля провидения, и я тут ни при чем. Это было решение высших сил, и им, в конце концов, виднее. К тому же я знал, что смерти нет, и был за него спокоен. Какая жизнь ждала его тут? Грабежи, разбои, тюрьма — замкнутый круг. Возможно, в награду за эту несправедливость он получит более благополучную жизнь в будущем. Так я думал. А потом и вовсе перестал заботиться этой проблемой. Всё моё существо поглотили планы мести.

Я ходил в библиотеку, жадно читал светскую хронику, в надежде узнать хоть что-нибудь о Марте. И я узнал. О моей казни написали газеты. О Марте сначала ничего не было, видимо, она вела замкнутую жизнь. Только пара строчек в одной из местных газет — вдова мужа-убийцы ведёт затворническую жизнь.

Сообщения стали появляться примерно через год после моей «кончины». Она стала посещать светские вечеринки, сначала одна, потом в сопровождении более молодых мужчин. Довольно часто, если верить прессе, она их меняла. Она становилась эпатажной. Её обсуждали. Особенно злорадствовали по поводу кавалеров, которые были моложе её. Фирма моего отца работала, и Марта не знала стеснения в деньгах. Писали, что она берёт мальчиков на содержание в обмен на определённого рода услуги. Она сама называла это покровительством. Но, скорее всего, газетный шум мало её беспокоил — она избавилась от меня и жила теперь в своё удовольствие. Свобода и деньги развратили её, и она скинула маску. И вот, как-то раз, посмотрев на себя в зеркало, я понял КАК я отомщу ей. Я успокоился, я знал, что всё получится.

Больше о жизни в тюрьме мне нечего добавить, кроме того, что я отсидел весь срок, отличался примерным поведением. Сначала это очень удивило тюремную братию, ибо Алекс был забиякой, но потом мой сокамерник поведал им, что на меня снизошла благодать, и я переродился. Все привыкли, и я спокойно отсидел положенный Алексу срок — это единственное неудобство, которым я расплатился за новую жизнь. Но я не в обиде. Я сознаю, что за всё нужно платить, и эта плата ничтожна.

Вот тут я подхожу к тому, с чего я начал — я на свободе. И я точно знаю, куда я сейчас отправлюсь. Я мечтал об этом десять долгих лет. Я жажду увидеть Марту. Мерзавку Марту. Мне сейчас было бы пятьдесят один, значит ей сорок один. Она не молода, но, наверное, ещё красива. Я хочу видеть эту похотливую тварь, любительницу молодого тела. И я сделаю всё, чтобы она это тело получила.

Несмотря на всё, я хотел обнять её, почувствовать запах её волос, её кожи, услышать её голос. Я очень хотел её, даже спустя столько лет, даже не видя её, и не зная, какая она стала. Я не буду торопиться с местью, я буду ею наслаждаться.

При мысли о том, что скоро я её увижу, сердце моё готово было выпрыгнуть из груди. Я решил осмотреться и успокоиться, потому поселился недалеко от нашего дома. Каждое утро я выходил на прогулку. В тюрьме я заработал немного денег, и надеялся, что мне хватит их до того момента, когда месть моя будет завершена. Я очень на это надеялся. А пока я прохаживался вдоль МОЕГО дома и разрабатывал план. Я хотел увидеть Марту, изучить её привычки, её слуг, особенно меня интересовал шофёр.

Я хорошо помню, как увидел её в первый раз. Я не ошибся, она сохранила красоту. Она пополнела, погрузнела, но была ещё очень хороша. Зрелость очень шла ей, и я почувствовал, что она по-прежнему привлекает меня. Мне понравилось её тело, и это было хорошим знаком.

Шофёр её был молод и хорош собой, и поэтому я предположил, что она также иногда пользуется им. Сытая жизнь и скука развратили её, и она не брезговала никакими удовольствиями. Скорее всего, ей хотелось разнообразия, но среда, где она вращалась, не могла ей этого дать. К тому же, я и раньше замечал в ней тягу к простым людям, видимо, она вышла из той среды, сумела подняться, но природу не обманешь. В общем-то это не имело бы никакого значения, но для моего плана было как нельзя кстати.

Из дому она выходила не раньше полудня, садилась в машину и уезжала. Чтобы проследить за ней, мне пришлось взять машину напрокат. Чаще всего она слонялась по магазинам, делала покупки, иногда заезжала к какому-нибудь любовнику, которых у неё оказалось немало. Я был удивлён, но среди них были не только мальчики, но и вполне зрелые и даже пожилые мужчины. Я не мог понять, зачем ей столько и неужели её на всех хватает? Впрочем, виделась она с ними не так часто. Вечером она отправлялась на ужин в ресторан, но чаще на вечеринку, где нередко задерживалась до утра. Шофёр довозил её до дома, а на следующий день всё начиналось сначала.

Но иногда она уезжала с шофёром в отдалённую деревушку, они заходили в домик на окраине и могли пропадать там до вечера. Я хорошо изучил её жизнь, дальше следить не было смысла.

Среди её любовников меня особенно заинтересовал один — это был мужчина средних лет, достаточно красивый, холёный малый. Его она посещала чаще других, кроме того, они частенько обедали вместе. Я выяснил, что ему пятьдесят лет, у него жена и две дочери. Он имел своё дело, какое, я не стал выяснять, кажется, небольшой заводик. Он имел счёт в банке. Марта была его единственная любовница. Было видно, что он дорожит этой связью, ему приятно её общество, и он охотно проводит с ней время. За период моей слежки они даже успели съездить на море, в общем, наслаждались жизнью. Этот хлыщ приходил к Марте домой. Он один из всех бывал у неё дома.

Я решил подружиться с шофёром. Как-то раз, когда он ждал её возле дома очередного любовника, я припарковался недалеко от него. Я немного испортил машину, совсем чуть-чуть, чтобы любой мало-мальски профессиональный шофёр мог разобраться в поломке, и, сделав вид, что никак не могу завестись, подошёл к нему с просьбой о помощи. Он охотно помог мне, ему было скучно, и мы разговорились. Я пригласил его выпить чашечку кофе в соседнем заведении за мой счёт, и он согласился, не раздумывая. Я спросил, располагает ли он временем, он досадливо махнул рукой и сказал, что это часа на два, не меньше.

Мы сели за столик. О себе я сказал, что родом не из этих мест, приехал в город, хочу осмотреться и найти работу Я начал его расспрашивать. Он оказался весьма словоохотлив. Рассказал, что работает у Марты уже год и не очень доволен. Старая ведьма, как он выразился, раздражала его своей похотливостью. Работы было очень много, деньги она, конечно, платила, но ему хотелось большего. К тому же здесь, в городе, у него была невеста, они собирались пожениться, и ему очень не хотелось, чтобы она что-нибудь узнала о его связи с хозяйкой. Я спросил его, зачем же он тогда здесь работает? Он сказал, что хотел бы подкопить денег, чтобы уехать на родину, в деревню, купить небольшой домик, землю, завести детей, и жить в своё удовольствие. Нормальные человеческие желания. Я даже позавидовал ему. Я спросил, удалось ли ему накопить хоть немного? Он с гордостью ответил, что осталось совсем малость, и скоро мечта его сбудется — во многом благодаря щедрости Марты после постельных утех. Он по секрету сообщил мне, что после этого она всегда выписывала ему щедрые чаевые. Я настойчиво спросил, сколько же ему осталось ещё копить? Он ещё не знал об этом, но от этой суммы зависела его дальнейшая судьба. Если это окажется в моих силах, я отпущу его с миром. Он назвал совсем небольшую сумму. Я вздохнул с облегчением и расслабился. Мне не хотелось ломать жизнь человеку, который не сделал мне ничего плохого. Я подумал, что на первый раз хватит, и, чтобы не вызывать подозрения, быстро распрощался, сославшись на неотложные дела. Я был очень признателен ему, что, думая только о себе, он ни о чём меня не расспрашивал. Очевидно, ему хотелось излить кому-нибудь душу, и я тут подвернулся весьма кстати. Перед уходом я договорился встретиться с ним через пару дней, когда у него будет выходной, пропустить по стаканчику. Он с радостью согласился.