(без сопровождения она перестала покидать дом), были вынуждены отказаться от

использования мобильных телефонов. Так как мы заметили, что наши мобильные

телефоны не только прослушиваются, но и служат своеобразными микрофонами,

через которые наши преследователи следят за тем, что происходит в нашей

квартире, и за тем, куда мы и наши знакомые направляются. Наша связь с внешним

миром была практически разорвана. А через какое-то время и Скорбатюк О.В.

практически перестала выходить из дома, так как после ряда обращений в

официальные органы и получения их реакций, мы стали бояться более

кардинальных действий со стороны наших убийц из группы сотрудников ФСБ во

главе с Полончук А.Д. Продукты и лекарства нам приносили дочь Ольги

Владимировны Елена Юрьевна Скорбатюк и наши знакомые.

Также и я и Ольга Владимировна были вынуждены перестать общаться с нашими

родителями, опасаясь что начнут преследовать их тоже. Особенно после случая с

отравлением вещей дочери Ольги Елены, о котором говорилось выше. Наш круг

общения на тот момент был крайне узок: дочь Ольги, двое знакомых, которые

помогали нам с это трудное время, врач-терапевт, которая нас пыталась хоть как-то

лечить, и наш адвокат. Адвокат помогал нам решать вопросы, связанные с полицией

и другими государственными учреждениями, куда нам приходилось обращаться. На

всех этих людей, по нашим наблюдениям, также регулярно сыпалась какая-то

отрава, так как они начали тоже болеть. Например, спирография у нашей знакомой

188

обнаружила абструкцию бронхов, хотя бронхи у неё до этого были в порядке, она

не курит, занимается спортом. Видимо, когда убийцы из ФСБ были отрезаны от

возможности травить нас прежним методом, они приняли решение травить всех, кто

в наше жилище приходит. Они отправляли нам своеобразные «посылки», используя

наших гостей как «почтальонов». Правда, из-за того, что в моём и Ольгином

организмах отравляющих веществ к тому времени скопилось гораздо больше, чем в

у наших гостей, да и «коктейли» составлялись не для них, а для нас – наше

самочувствие после этих «посылок» всегда ухудшалось в гораздо большей степени.

Мы перестали пользоваться телефонной связью, и связывались через интернет

через многочисленные электронные ящики. Наши знакомые также замечали

странные случаи и неполадки с мобильной и интернет-связью. Приведу один

пример. Однажды Ольга Владимировна, проснувшись утром, увидела в своём

мобильной телефоне пропущенный звонок от знакомой, с которой мы часто

общались, она нам много помогала. Ольга Владимировна перезвонила этой

знакомой, но та сообщила, что ей не звонила. Обе были в замешательстве. Однако

позже вопрос прояснился. Эта знакомая сообщила, что положив трубку после

разговора с Ольгой, она начала просматривать свои исходящие звонки, и она не

только обнаружила там номер телефона Скорбатюк О.В, который она не набирала,

но и увидела, как прямо на её глазах этот номер стирается из её аппарата. Или

такой случай. Мы вытащили из стационарного домашнего компьютера провод для

того, чтобы отсоединиться от Интернета, а компьютер продолжал успешно

открывать интернет-страницы. Подобных примеров мы могли бы привести огромное

количество.

В феврале 2011 года, видимо после того, как наши убийцы окончательно

удостоверились в том, что мы не только раскрыли их план, но и пытаемся им

противодействовать, на чердаке дома напротив загорелся странный огонёк

(имеются фотографии). Параллельно мы, по некоторым признакам, заметили, что

теперь не только информация, передаваемая через наши мобильные телефоны, но и

информация из наших домашних разговоров становилась известной группе убийц из

ФСБ во главе с Полончук А.Д. Это заставило нас задуматься, не была ли поставлена

так называемая «внутренняя прослушка». Все причины для подобного шага со

стороны наших преследователей были налицо: никакими телефонами мы не

пользовались, слежка у подъезда была трудновыполнима, так как на дворе стояли

189

30-градусные морозы – откуда им было черпать информацию о нас? Тогда нам

пришлось перестать разговаривать в квартире обо всём, что касается наших планов.

На кухонном столе всегда лежали блокнот и карандаш, между собой и с нашими

немногочисленными гостями мы общались исключительно в письменной форме,

уничтожая после написанное специальным образом. (Данный ход, если немного

забежать вперед, помог нам в ту ночь, когда мы бежали из своего дома – переход

был благополучным, и остался абсолютно незамеченным нашими преследователями.

А также в ночь, когда мы были вынуждены бежать из России в США.)

После этого мы обнаружили, что из квартиры сверху, где давно уже никто не жил,

согласно сведениям из ЖЭКа, постоянно стали доноситься странные звуки. Мы

заметили, что когда мы ночью спим при открытом балконе, то всегда оба встаем

совершенно разбитые, а у меня начинаются ещё более сильные и частые приступы

удушья. Мы снова вспомнили информацию с сайта супругов Барановых: «...При

отсутствии возможности проникнуть в квартиру (комнату), отравляющие вещества

подаются в жилище в газообразно-аэрозольном виде через вентиляционные

системы, или с помощью специального устройства через микроскопическое

отверстие в потолке или стене, производимое специальной дрелью в считанные

секунды, или другими способами...». Ольга Владимировна попыталась позвонить

соседу сверху, но ни его домашний телефон, ни его мобильный не отвечали. Тогда

она обратилась к управдомам, но они не знали где этот человек, сказали только,

что квартира пустует.

А ещё мы обнаружили над своей входной дверью странное пятно. И похожее пятно

на потолке на кухне, которого ранее не было (имеются фотографии). Также нас

насторожило то, что все растения, находившиеся в доме, пожелтели, засохли или

погибли. Все это суммарно привело нас к решению оставить своё жилище. Поэтому

11 февраля 2011 года поздно ночью, без единого слова, с выключенными

мобильными телефонами и минимальным количеством вещей мы с Ольгой навсегда

покинули ее квартиру. Мы перебрались в квартиру одной своей знакомой. Это

мероприятие нам серьезно помогло в плане выживания. Войдя в квартиру нашей

знакомой, мы сразу же оба заметили, что атмосфера здесь совершенно иная. И мы

сразу поняли почему - в этой квартире воздух был свежим. В нём не присутствовало

тех неприятных, тяжёлых запахов, ощущаемых в нашей квартире. И мы поймали

себя на мысли, что за несколько месяцев заточения мы почти забыли вкус

190

нормального воздуха.

Однако долгое время проживать на чужой квартире было неудобно, домой мы

возвратиться уже не могли, больше жить нам было негде. Необходимо было что-то

делать. И тогда мы ещё раз попытались привлечь к себе внимание органов

правопорядка, и получить от них защиту. В середине февраля 2011 года Ольга

направила в полицию 3-е заявление.

Также мы обратились к журналистам, а именно в Приемную Александра Лебедева,

владельца «Новой Газеты». Лебедев ответил нам, что материалы от нас получил,

что они интересны, и что он лично передал их редакторам. Редактора связывались с

нами один раз по телефону, когда тот в кои-то веки оказался включенным,

сообщили, что наша информация интересна, но от нас требуются уточнения. И что

они нам перезвонят. Но потом наши телефоны снова пришлось отключить, и связь с

этими журналистами была прервана. Будучи отрезанными от мира, мы посчитали,

что обращения в другие газеты и журналы бессмысленны.

3 марта 2011 года, не дождавшись никакой реакции от полиции, мы направили

письмо Президенту А.Д. Медведеву и Премьер-министру В.В. Путину, где описывали