А теперь рассмотрим ход главнейших операций под Ленинградом.

2. Невский пятачок

Вернёмся к первопричине написания этой статьи, к маленькому плацдарму у Московской Дубровки – Невскому пятачку. Кто был автором высадки десанта, неизвестно, но он не мог высадиться без приказа Жукова. Скорее всего, Жуков и был его автором.

18 сентября командир 115-ой стрелковой дивизии генерал-майор В.Ф. Коньков получил от Жукова приказ создать плацдарм на левом берегу Невы напротив селения Невская Дубровка. В ночь с 19 на 20 сентября 1941 года десантники 115-ой стрелковой дивизии под командованием капитана Василия Дубика успешно высадились на левом берегу Невы около деревни Московская Дубровка. Но им не была оказана своевременная помощь, и почти все они во главе с Дубиком погибли до прибытия основных частей – 115-ой стрелковой дивизии, батальона НКВД и 4-ой бригады морской пехоты. Первоначально плацдарм был длиной около трёх километров и глубиной до одного километра, но затем он сократился до двух километров в длину и 600 метров в глубину. Впоследствии из-за небольшой величины этот плацдарм был назван Невским пятачком. Как пишет Жуков, «под Невской Дубровкой этим частям предстояло форсировать полноводную Неву, ширина которой составляла до 800 м, под сплошным огнём противника, задача, можно сказать, невыполнимая». Спрашивается, а зачем ставить невыполнимые задачи? Опытные полководцы всегда ищут слабые стороны в обороне противника и наносят по ним удары, неся при этом минимальные потери.

Первоначальная высадка прошла без потерь, но вскоре десант был блокирован, и размеры его уменьшились. Жуков в это время жалуется, что в самый критический момент обороны Ленинграда у него не было резервов. Так, может быть, когда сражение под Ленинградом находилось в критическом состоянии для обеих сторон, то силы, брошенные на Невский пятачок, были той каплей, которая позволила бы отстоять побережье Финского залива – Стрельну и Петергоф? Для того чтобы высадиться 20 сентября на Невский пятачок, требовалось время: подтянуть высаживающихся по бездорожью к селению Невская Дубровка нельзя было за один день. Кроме того, для обеспечения высадки десанта должна была быть ещё значительная группа поддержки. Говорят, что эта высадка оттянула войска, наступающие на Ленинград. Но о какой положительной оттяжке может идти речь, если все поставленные задачи по блокаде Ленинграда немцы выполнили несмотря на все усилия Жукова и с 20 сентября приступили к оборонительным сооружениям по линии блокады Ленинграда? А сам пятачок вскоре был блокирован весьма небольшими силами немцев? И вообще, какую важную задачу в этом районе могло решить то сравнительно небольшое количество войск, которое первоначально было выброшено на пятачок? И причем, как это будет показано, блокада самого пятачка осуществлялась весьма небольшой группой немцев – не более одной дивизии.

22 сентября для руководства войсками в районе Невы была создана Невская оперативная группа под руководством генерал-лейтенанта П.С. Пшенникова. Но вскоре, после больших потерь на пятачке, он был заменён Коньковым. Со 2 ноября Невская оперативная группа вошла в состав 8-ой армии под руководством генерал-лейтенанта Т.И. Шевалдина.

В этой статье я не стану подробно описывать ход боев за Невский пятачок, тем более что я, кроме воспоминаний близких мне людей – отца жены Смирнова Павла Дмитриевича и отца моей невестки Карабанова Михаила Яковлевича, – и не имею каких-либо данных, только описанные другими. Очень подробно о ходе боев под Ленинградом писали Платонов и Дэвид Гланц в одноимённых книгах («Битва за Ленинград»), Солсбери («900 дней. Блокада Ленинграда»), Виктор Суворов («Беру свои слова обратно»), Г.Ф. Кривошеев («Гриф секретности снят»), Юрий Лебедев («Невский пятачок. Взгляд с обеих сторон»), Георгий Жуков («Воспоминания и размышления»), А.В. Буров («Блокада день за днём»), Хассо Г. Стахов («Трагедия на Неве») и целый ряд других авторов, но ни один из них не ставил вопрос о целесообразности вести операции по разрыву блокады Ленинграда только через широкую Неву, а не от линии непосредственного соприкосновения с противником, проходящей по левому берегу от устья реки Тосны (до станции Сапёрная) до Финского залива в районе Лигова. От крайней точки этой линии, устья реки Тосны, до Невского пятачка – всего 16–20 километров. Вдоль всей линии проходили железная и шоссейная дороги, позволявшие маневренно перебрасывать наши войска. Туда мы могли свободно подводить свои танки, особенно тяжёлые танки «КВ», выпускаемые Кировским заводом. Если же говорить, что эта линия была неприступно укреплена, то спрашивается, что легче укрепить: двухкилометровую линию обороны у Невского пятачка или пятидесятикилометровую линию от реки Тосны до Финского залива? Федюнинский, рассказывая о Петергофской и Стрельнинской десантных операциях, в которых погибли все десантники, ни строчкой даже не упомянул о Невском пятачке. Для чего создавался этот плацдарм? Вроде бы ясно: для того, чтобы с него начать наступление на соединение с Волховским фронтом и якобы деблокировать Ленинград. Но эта задача не только не была выполнена, – мы ни разу за всё время существования первого Невского пятачка, с 20 сентября 1941 года по 29 апреля 1942 года (впрочем, как и второго, захваченного 26 сентября 1942 года), не прорвались за кольцо блокады самого пятачка, – но и не могла быть выполнена, так как немцы могли свободно, без потерь, по суше посылать свои подкрепления, а мы могли только через широкую Неву, неся при этом большие потери. Но самое главное, что если бы даже частям 54-ой армии удалось прорваться к защитникам пятачка и освободить Шлиссельбург и Синявино, то Ленинград не был бы деблокирован. Командир 28-го армейского корпуса генерал-лейтенант Герберт Лох, опасаясь, что шлиссельбургско-синявинская группировка может быть окружена, предлагал Гитлеру оставить этот участок, так как по его бездорожью связь с Ленинградом затруднена. Гитлер запретил оставлять этот участок. В январе-феврале 1943 года этот участок при проведении операции «Искра» был освобождён, и по нему была проложена железная дорога в 6–8 километрах от линии фронта. Эта дорога простреливалась немцами, и движение с большими потерями возможно было только ночью. (А когда в летнее время бывает ночь в Ленинграде, мы знаем.) По-моему, эта железная дорога была построена больше в политических целях (а зачем мы тогда проводили кровавую операцию «Искра»?), чем в практических. При нашем господстве в воздухе в 1943 году безопаснее иметь связь с Ленинградом по Ладоге. В 1941 году при полном господстве немцев в воздухе невозможно было ни строительство железной дороги, ни связь с Ленинградом через этот район. Чтобы действительно помочь осаждённому Ленинграду, надо было освободить примерно 30-километровый участок железной дороги Ивановское – Мга – Апраксин с наступлением от станции Сапёрной навстречу 54-ой армии. На мой взгляд, это осуществить было гораздо легче, чем через пятачок соединиться с 54-й армией, неся громадные потери при переправе через Неву и при высадке на пятачок при невозможности переправить туда тяжёлые танки. При наступлении от Сапёрной при поддержке тяжелых и средних танков была бы окружена большая мгинская группировка немцев, а Ленинград получил бы железнодорожную связь с Большой землёй и был бы деблокирован. В это время у немцев практически не оставалось вооружённых сил. Лееб в своём дневнике записал 24 сентября: «В группе армий «Север» резервов больше нет. То, чем она располагала, пришлось отдать группе армий «Центр».

Однако Сталин, как видно, с подачи Жукова, приказал идти на соединение с 54-й армией только через пятачок, и его приказ нельзя было нарушить.

Но вернёмся к пятачку. Основными нашими переправочными средствами в свободное ото льда время были тихоходные гребные лодки и плоты, легко уничтожаемые пулемётно-артиллерийским огнём немцев. Средств переправы тяжёлых танков КВ у нас вообще не было. Несколько попыток переправить их по льду закончились их потоплением. Переправленные 2 ноября 1941 года одиннадцать (по докладу Жданова Сталину семь) средних танков были очень быстро уничтожены артиллерией немцев. Четыре раза наши войска пытались прорвать оборону Ленинграда с Невского пятачка, и ни разу, неся громадные потери, не удалось даже прорвать кольцо блокады самого пятачка. И в тактическом отношении позиции немцев были лучше наших – они находились на более возвышенных сухих местах. Наши позиции были более открыты, чем немецкие. Немецкая артиллерия, и особенно миномёты, могли с небольшого расстояния более точно бить по нашим позициям, чем наши через Неву. Как писал командир 115-ой дивизии генерал В.Ф. Коньков, «…гитлеровцы просматривали с высокого железобетонного здания 8-ой ГЭС, с зольных горок, с насыпи узкоколейной дороги, из рощи Фигурной и со стороны Арбузова весь плацдарм вдоль и поперёк. Они пристреляли каждый метр пятачка, его переправы и не жалели ни снарядов, ни мин».