Но вместо того чтобы воспользоваться создавшимся положением и прорвать блокаду в любом из указанных двух направлений, мы собрали громадные элитные подразделения и… бросили их на расстрел на Невский пятачок. Вдоль всей линии нашей обороны от устья реки Тосны до Колпино и дальше до Ленинграда проходили железная и шоссейная дороги, что позволяло быстро перебрасывать силы с одного участка на другой. В том или в другом месте наши штурмующие подразделения могли бы незаметно сосредоточиться и без больших потерь при поддержке тяжёлых танков КВ и артиллерии, бьющей прямой наводкой по разведанным целям, прорвать линию обороны. Чем западнее наносился бы наш удар, тем эффективнее могла бы быть поддержка корабельной артиллерии и артиллерии фортов и Кронштадта. Ясно, что если бы мы осенью-зимой 1941 года нанесли немцам удар в районе села Ивановское или Колпино хотя бы частью тех сил, которые мы уничтожили руками немцев, то успех был бы обеспечен. И с этого момента с героической блокадой Ленинграда было бы покончено. Но, переиначивая высказывание Лееба о Гитлере, можно сказать, что под Ленинградом «Сталин и Жуков вели себя так, как будто они с немцами были заодно».И надо сказать, что в этом они даже намного переплюнули Гитлера.
4. Любавинская и другие операции в 1942 году
После разгрома немцев под Москвой и проведения успешной Тихвинской операции, Сталин на заседании Ставки от 5 января 1942 года приказал разработать план всеобщего наступления от Баренцева до Черного морей. Как писал впоследствии немец Х. Польман: «Сталин совершил ту же ошибку, что и Гитлер: он хотел наступать везде и поэтому не добился решающей победы нигде». Сталин в первый год войны, после больших наших неудач, стал не доверять нашим командующим и стал вмешиваться до мелочей в их командование. (Впрочем, так до конца войны поступал и Гитлер). Командующие же, и первую очередь Мерецков, побывавший в первые дни войны в застенках Берии, боялись проявить инициативу, которой мог бы быть недоволен Сталин. По требованию Сталина был разработан план разгрома немцев под Ленинградом. План, на мой взгляд, вполне реальный. Соотношение наших живых сил и техники и немецких было больше чем в полтора раза в нашу пользу. Намечалось в начале января 1942 года атаковать немцев двумя сходящимися ударами на Любань, окружить крупную Любань-Чудовскую группировку немцев. Находившаяся под общим руководством командующего Волховским фронтом Мерецкова Вторая ударная армия во главе с генерал-лейтенантом Соколовым должна форсировать реку Волхов между Чудовым и Новгородом и продвигаться по направлению к станции Любань. 54-ая армия Ленинградского фронта под руководством генерал-лейтенанта Федюнинского из района станции Погостье должна была взять Любань и соединиться со Второй ударной армией.
Но план стал трещать по швам почти сразу, в основном потому, что мы ещё не научились воевать лучше, чем немцы, а главное, что Сталин совершенно не дал времени на подготовку к операции. 54-я армия ещё не оправилась и не подкрепилась после громадных потерь при штурме станции Погостье. Второй ударной армии не удалось форсировать реку Волхов. Тогда Соколов был заменён более опытным генерал-майором Клыковым, которому удалось прорвать оборону немцев и, пройдя 75 км, выйти к Любани на расстоянии 10 км от неё, перерезать железную дорогу Новгород – Павловск и подойти к станции Чолово железной дороги Батецкая – Павловск. Федюнинский же, потеряв почти весь состав 54-ой армии, не смог выполнить приказ Сталина взять Любань, хотя и был от неё на расстоянии 10 км, то есть расстояние между двумя группировками оставалось 20–25 км. Но на этом наши успехи кончились – немцы ударами во фланги Второй ударной армии окружили её неплотным кольцом. Крупной ошибкой нашего Верховного командования было решение в разгар операции объединить под руководством Хозина Ленинградский и Волховский фронты в единый Ленинградский фронт. Наше командование слишком поздно поняло, что операция провалилась, и дало приказ ослабевшей от голода Второй ударной армии выходить из окружения. Заболевшего Клыкова пришлось заменить Власовым. Через узкий коридор шириной 1,5–2 километра ему удалось вывести большинство людей, всех раненых и значительное количество техники, но 6 июля немцы окончательно замкнули кольцо окружения, блокировав оставшуюся группу в составе 18–20 тысяч человек. Вины Власова в том, что он не сумел вывести всю группу, не было, но он узнал, что Мерецков хочет его арестовать и сделать «козлом отпущения», стал скрываться и попал в плен к немцам… Если бы к этому времени не было уничтожено на пятачке более 300 тысяч наших воинов и был бы из района Колпина нанесён удар по направлению к Любани, то Любавинская операция закончилась бы успешно – были бы окружены две группировки немцев: Любань-Чудовская и Мгинско-Шлиссельбургская, а Ленинград деблокирован. Всего в Любавинской операции мы потеряли свыше 400 тысяч человек. Это очень большие потери, но проводить эту операцию, неплохую по замыслу, пытаясь разгромить всю группировку «Север», на мой взгляд, надо было. Другое дело, что она не удалась, так как немцы воевали грамотнее нас, наше командование действовало не согласованно, однако в таких боях мы мужали, набираясь опыта. Возможно, если бы Сталин удовлетворил просьбы Мерецкова и Хозина и предоставил в их распоряжение три-четыре свежих дивизии, то обстановка могла бы измениться коренным образом. Состояние немецких сил было на пределе, а резервов у них не было. В дальнейшем, с подачи Мерецкова и Хозина, все эти неудачи свалили на Власова, хотя основную часть Второй ударной армии, всех раненых и большую часть тяжёлой техники ему удалось вывести из окружения. В окружение из общего числа Второй армии попало только 18–20 тысяч, но и то не все они были убиты или пленены. Немцы ведь не имели возможности прочесать все болота и леса, часть могла попасть к партизанам. В первые годы войны мы несли и более существенные потери, о которых даже нигде не упоминалось. Громадные потери в Любавинской операции понесла и 54-я армия Федюнинского, которому было приказано «любой ценой» взять Любань.
Во второй половине 1942 года наше командование решило провести операцию вблизи устья реки Тосны с захватом села Ивановское, для дальнейшего наступления на Мгу. Для этого вблизи Колпина 23 июля был нанесён отвлекающий удар силами 268-ой дивизии и 220-ой танковой бригады, в результате которого были освобождены села (а вернее, места, где они раньше находились) Путролово и Ям-Ижора. Затем эти части были отведены и направлены к устью реки Тосны. 19 августа 268-ая дивизия захватила село Усть-Тосно, форсировала реку Тосну и совместно с десантниками, переправленными на бронекатерах с правого берега, захватила часть села Ивановское. Немцы с хорошо укреплённых позиций оказали нам ожесточённое сопротивление. За первый день боёв 268-ая дивизия потеряла до 70 % личного состава. «Всего на операции было задействовано 5 дивизий, танковая бригада, отдельный танковый батальон, значительное артиллерийское и миномётное усиление и ВВС фронта» (В.В. Бешанов, «Ленинградская оборона»). В операции участвовала 136-ая дивизия под руководством легендарного тогда ещё полковника Н.П. Симонюка. В результате операции после захвата части села Ивановское был создан Ивановский пятачок, который не имел существенного значения в системе обороны Ленинграда. Мы в «трёхнедельных боях потеряли 20800 убитыми и ранеными. Потери немецких войск были существенно ниже» (Ф. Хуземан, «На Тосне»). Конечно, если бы вместо отвлекающего удара в районе Колпино удар был бы основным, то результат его был бы для обороны гораздо полезнее. Но вины Говорова здесь не было: направление удара указывалось Ставкой и лично Сталиным. Опять удар через Неву с большими потерями на переправе, хотя в этом случае вообще десантная операция не требовалась – десант высаживался на территорию, захваченную уже войсками, находившимися на левом берегу Невы.
5. Операции «Искра» и «Полярная звезда»
В конце 1942 года под руководством Жукова разрабатывается операция по прорыву блокады Ленинграда «Искра». В операции планируется одновременное встречное наступление Второй ударной армии генерал-лейтенанта В.З. Романовского (Волховский фронт) и 67-ой армии генерал-лейтенанта М.П. Духанова (Ленинградский фронт) с форсированием Невы. Вот как описывает сам Жуков в мемуарах трудности этой задачи: «Особенно мощной была оборона противника на левом берегу Невы. Укрепившись здесь, гитлеровцы имели перед собой открытое пространство шириной до 800 метров. Даже замёрзшая река представляла собой чрезвычайно сильную преграду, так как на льду не было никаких укрытий. Она просматривалась и простреливалась с занятого противником крутого обрывистого берега, высота которого на участке прорыва составляла от 5 до 12 метров. Гитлеровские войска усилили это естественное препятствие густой сетью противотанковых заграждений и минных полей».