Доктор. Я ничего не понимаю!.. Вы о чем?…Арчибальд. А мы вам сейчас покажем!..

Арчибальд выходит на средину комнаты и обращается к присутствующим.

Арчибальд. Друзья мои!.. Минуточку внимания!.. Давайте покажем нашему дорогому доктору то, что мы вчера репетировали!..

На призыв Арчибальда из-за столов выходят четыре человека, разделяются на две пары, расходятся по углам комнаты и, по команде Арчибальда, начинают сходиться.

Сойдясь в центре комнаты, они проделывают целый набор замысловатых телодвижений, напоминающих старинный великосветский ритуал.

Затем один из них громоподобно восклицает: «Стой! Кто идет?!»

Ему отвечает стоящий напротив: «Это мы – ключи Королевы!!!»

И снова гремит: «Проходите, ключи Королевы!!!»С этими словами «ключи» чеканным шагом возвращаются к своим столам и, как ни в чем не бывало, продолжают завтракать.

Арчибальд. Не правда ли, удобно?… Теперь круглые сутки через каждые два часа будет происходить смена караула… Точь-в-точь, как в Тауэре!.. Правда, неплохо?!..

Доктор. А что?… Они же называют себя «Наполеонами» и «Цезарями», так почему им не называть себя еще и «Ключами»?… Это им поможет!.. Спасибо!.. Но что мы будем делать с вами?…

Арчибальд. Я бы, может, не волновался, но посудите сами – три живых существа, нуждающиеся во мне, остались без помощи!..

Доктор. Вы о ком?…

Арчибальд. Ее Величество Королева, мой исчезнувший сын и мой верный пес по кличке Файв О’Клок.

Доктор. Я так себе думаю, что ваш взрослый сынок сейчас крепко спит в объятиях у молоденькой девочки – они сейчас это умеют. Собачка ваша не пропадет – найдутся добрые люди, а вот что делать с Королевой, ума не приложу. Бедная женщина!

Арчибальд. Вы иронизируете?

Доктор. Нет, что вы!.. Я вам сочувствую и даже немного завидую. Мне всегда хотелось совершить какой-нибудь достойный поступок или маленький подвиг, но, видно, не с моим счастьем!

Арчибальд. Совершить что-нибудь значительное никогда не поздно, поверьте мне! Когда мой сын подрос, он задал мне один вопрос, на который я тогда не смог ответить, потому что тоже считал, что в моей жизни уже нет места подвигу! И вот к чему это привело: он уехал искать ответ в неизвестном направлении! Никто не знает, где он теперь! Это плохо! Очень плохо!!!

Доктор. А что за вопрос?…Арчибальд. «Если ты, папа, не сделал в жизни ничего выдающегося, то на кого я должен быть похожим?»…

Оба задумались.

Доктор. Давайте поговорим о чем-нибудь приятном – с утра полезно говорить о чем-нибудь славном!..

Арчибальд. Если вы гурман, то я расскажу вам рецепт приготовления настоящего шотландского «Хагиса»…

Доктор. «Хагис» звучит почти как «Цимес» – это приятно.Арчибальд. Для приготовления настоящего шотландского «Хагиса» нужен бараний желудок…

В коридоре послышались громкие шаги, дверь распахивается, в кабинет врывается поток ветра, а за ним – капитан Загоруйко и еще два милиционера.

Загоруйко. Гражданин Коннорчук! Дело о вашем похищении раскрыто, преступники наказаны, вы свободны! Вас ждут на английском газоне!

Милиционеры подхватывают Арчибальда и несут к выходу.

Он поджимает ноги и не сопротивляется.

Когда шаги в коридоре стихают, доктор с грустью произносит:– Прощайте, мой «английский пациент»!

* * *

У ворот Арчибальда по-прежнему ждут верный Файв О’Клок, заблудившаяся лиса и… уставшая Клавдия.

* * *

Народное творчество

Городок, со времен войны живший спокойно и размеренно, гудит, как пчелиный рой.

«Народные умельцы» пытаются нехитрым способом превратить башню Главпочтамта в Биг-Бэн.

Для этого башню обшили фанерой, и теперь художники пытаются предельно точно нарисовать циферблат легендарных часов. Стрелки согласились крутить моряки – за внеочередные увольнения.

Табличку с надписью «Улица Клары Цеткин» срочно заменяют табличкой «Улица Пиккадилли». К вечеру там собираются девушки, готовые на многое.

В магазинах города исчезает ткань в клеточку, называемая «шотландка».

По одной из улиц бежит мужчина, держа в высоко поднятой руке изделие из этой самой ткани. За ним гонится разъяренная женщина, выкрикивая нехорошие слова.

Кстати, о женщинах: кто-то вспоминает, что в присутствии королевы на всех особах слабого пола должны быть шляпки. Соответственно, весь запас дамских шляпок раскупается в считанные часы… В ход идут мужские.

Особое оживление горожан вызывает попытка открыть Малаклавский филиал музея восковых фигур «Мадам Тюссо». Для этого в местном храме заимствуется ящик свечей, их расплавляют и пытаются из четырех добровольцев изготовить фигуры участников группы «Битлз».

«Битлы» громко орут и сопротивляются!

Музыканты оркестра городской пожарной команды разучили единственную найденную ими английскую песню – «Нью-Йорк! Нью-Йорк!»

Все это снимает проворная телегруппа, снующая от одного прохожего к другому с вопросом:

– Чего вы ожидаете от визита?

Ответы не отличаются разнообразием:

– Многого!

На здании мэрии появляется огромный плакат с лозунгом:

«Ваше Величество! Чувствуйте себя, как дома!»

Звуки волынки, доносящиеся из квартиры Арчибальда, уже не раздражают горожан и местных цикад. Да и внешний вид идущего по городу Коннорчука не притягивает к себе былого внимания. Как верно подмечает один алкаш:

– Таких лордов теперь хоть жопой ешь!

Накануне знаменательного дня городское начальство лично объезжает все «объекты» и, оставшись удовлетворенным, разъезжается по домам.

Город затихает в ожидании дня Невиданной Монаршей Щедрости!

* * *

Судный день

В эту ночь Арчибальд не ложится.

Он очень серьезен и сосредоточен.

Копию постановления о выделении земельного участка для мемориального кладбища на месте боевых действий он аккуратно складывает вчетверо и присоединяет к письму, только что написанному Ее Величеству.

Письмо получается очень коротким:

...

«Ваше Величество! Примите мои извинения за молчание – отсутствовал по причине легкого недомогания. Мое письмо, очевидно, настигнет Вас уже по дороге в наш маленький городок.

Заранее прошу прощения за то, что покажется Вам странным и недостойным Вашего Величества. Многие горожане действительно будут Вам искренне рады! Милости просим!

Всегда Ваш верный слуга, лорд Арчибальд!»

Письмо вылетает в темнеющее за окном небо.

Арчибальд аккуратно выглаживает белую рубашку, килт, чистит туфли и натирает до блеска подсолнечным маслом трость.

Бреется он медленно и тщательно.

Когда одетый и причесанный Арчибальд садится на краешек кровати, за окном только начинает светать.

Этого дня он ждал давно!

Может, всю свою жизнь!

Центральная площадь городка огорожена и устлана красного цвета дорожками. На ней располагается все городское руководство и местный бомонд во главе с мэром, держащим на вытянутых руках громадный каравай.

Стайка детей с букетами в руках очень волнуется и поминутно просится в туалет.

Брандмейстер заносит руки над головой, готовый подать сигнал музыкантам, да так и замирает.

Горожане стоят вдалеке – дамы в шляпках, мужчины в юбках.

И, как это обычно бывает, – зевают самое главное!

Машины въезжают на площадь плавно, в полной тишине.

Застывший брандмейстер так и не взмахивает дирижерской палочкой, а оркестр не вступает.

Из переднего автомобиля выскакивают люди в черном.

Один из них проворно распахивает дверцу второго автомобиля.

На площади становится еще тише.

И тут кто-то догадывается крикнуть: