Через год, в ноябре 1741 года, состоялся очередной дворцовый переворот, и на престол взошла «дщерь Петрова» Елизавета. Поначалу она хотела выслать Анну Леопольдовну с мужем и детьми за границу, но впоследствии те оказались в заточении в Холмогорах, где свергнутая регентша и умерла от родильной горячки в марте 1746 года. Ее первенец, законный наследник русского престола, всю свою недолгую жизнь прожил в застенках, где и был убит летом 1764 года при попытке его освобождения капитаном Мировичем. Впрочем, есть версия, что Мирович действовал по указанию Екатерины II. Она, таким образом, избавилась от законного претендента на престол.
Итак, новой русской царицей стала Елизавета Петровна. Прежде всего она отстранила от управления страной немцев, которые, по образному выражению того же Ключевского, уселись «около русского престола, точно голодные кошки у горшка с кашей». И хоть Миниха, Остермана и Левенвольде приговорили к смертной казни, Елизавета их помиловала и сослала в Сибирь. И впоследствии вообще запретила смертную казнь, а также пытки детей младше 12 лет.
Царствование Елизаветы знаменовалось очень важными событиями в области науки и культуры: был открыт Московский университет (1755), Академия художеств (1760), возникла театральная жизнь (указ о создании Императорских театров был подписан в 1756 году). В 1741 году разрешили отправлять в России культ Будды, но в то же время выслали евреев, за исключением тех, кто принял православие, а также разрушили почти все мечети в Казанской губернии. Зато в Москве и той же Казани открыли первые в России гимназии. Образованию Елизавета придавала большое значение, и в ее царствование расширилась сеть начальных школ. Весьма любопытно, что ограничение скорости движения в столице было впервые введено именно при Елизавете, в 1744 году, как и штраф за нецензурную брань в общественном месте.
Ключевский писал: «…с правления царевны Софьи никогда на Руси не жилось так легко, и ни одно царствование до 1762 года не оставляло по себе такого приятного воспоминания».
Церемония коронации Елизаветы состоялась в Москве в апреле 1742 года. Обошлась она недешево – 70 тысяч рублей (сумма подушной подати со ста тысяч человек). От Грановитой палаты до Успенского собора постелили дорожку из красного сукна, вдоль которой выстроились гренадеры; по ней, выйдя из Потешного дворца, императрица со свитой проследовала в собор, где ее ожидал среди прочих наследник престола герцог Голштинский (муж будущей Екатерины II, известный как император Петр III). Возглавлял процессию священник, кропивший дорожку святой водой, а следом за царицей представители знати несли императорский штандарт, мантию из горностая, корону, скипетр и державу, за ними шли представители дворянства и купечества. Елизавета была одета в специально сшитое из тонкой парчи платье, а на ее плечи накинута императорская мантия со шлейфом длиной более пяти метров, который несли камергеры. Мантия была сплетена из настоящих серебряных нитей и весила около пяти килограммов.
Коронационные торжества продолжались больше месяца и сопровождались балами, маскарадами, оперными спектаклями и ужинами с огневой потехой.
Страстью к балам и маскарадам Елизавета обладала ничуть не меньшей, нежели ее предшественница Анна. И при новой императрице размах и масштабы стали несопоставимы с прежними. Императрица вела ночной образ жизни, поэтому дворцовые праздники затягивались далеко за полночь. Она устраивала маскарады, на которых представала чаще всего в мужской одежде, особенно любила надевать военные мундиры, они отлично сидели на ее стройной фигуре. Царица иной раз приказывала являться на бал женщинам в мужской одежде, а мужчинам – в женской. Сама она, как и всякая женщина, любила наряжаться, и в этом не знала предела. После ее смерти осталось 15 000 (!) платьев, два сундука чулок, тысяча пар обуви, большое количество дорогих тканей и так далее. Поэт А. К. Толстой напишет о ней позже:
Веселая царица была Елисавет:
Поет и веселится – порядка только нет!
То, что порядка в России никогда не было, нет и в будущем не предвидится, это всем известно, но порядка при Елизавете не было также и во дворце. После ночных балов и вечеринок в царских хоромах царил полный хаос. На столах громоздились горы грязной посуды, в углах валялись объедки и прочие нечистоты от неумеренного употребления вина, на постелях спали вповалку прямо в одежде не пойми кто – бывало, что и прямо с улицы во дворец каким-то образом попадали забулдыги. Слуги по утрам тоже отсыпались, и дозваться их было попросту невозможно. Например, когда Екатерина родила первенца, будущего императора Павла, по этому поводу устроили знатную вечеринку, а о роженице просто забыли. И она не могла никого дозваться и чуть не отдала Богу душу от послеродовых осложнений.
Елизавета установила при дворе простоту взаимоотношений. Тем более во время маскарадов и тому подобных увеселений. Никто не вставал и не гнул спины в поклоне, когда она появлялась на балу, и хозяин не обязан был ее провожать и так далее.
Для Елизаветы дворцовые развлечения были важнее государственных дел, и их организации она отдавала большую часть времени. Она следила за своей внешностью, любила сидеть перед зеркалом и без конца примерять свои бесчисленные платья. Важные государственные бумаги неделями лежали, дожидаясь ее подписи. Императрица считала себя первой красавицей и делала все возможное, чтобы никто из дам не смел соперничать с ней. Если у кого из придворных дам была хорошая фигура с тонкой талией, Екатерина приказывала таким являться на балы в бесформенных балахонах. Как-то раз она неудачно выкрасила волосы, и ей пришлось перекрасить их в черный цвет. Для того чтобы не было видно, что у нее прическа хуже, чем у остальных, она приказала всем придворным дамам остричь волосы и надеть черные парики. А красавица Наталья Лопухина поплатилась за то, что считала себя ничуть не хуже царицы и пыталась это подчеркнуть красотой своих нарядов, макияжем и прочими женскими ухищрениями. Как-то раз она появилась на балу с такой же, как у Елизаветы, розой в волосах. Это так разгневало императрицу, что та заставила встать Лопухину на колени, срезала ножницами злосчастную розу вместе с волосами и отхлестала красавицу по щекам. Страшная вещь – женское соперничество! Лопухина в отместку стала болтать, что узурпаторшу Елизавету скоро сгонят с престола и к власти вновь придет Анна Леопольдовна. Ну и, понятное дело, ее обвинили в государственной измене, били кнутом, вырвали язык и отправили в ссылку. Слава богу, что Елизавета отменила смертную казнь, а то не сносить бы сопернице головы.
Она могла часами с карандашом в руках составлять списки приглашенных, обсуждать маскарадные костюмы, подробности устройства фейерверков, а также какие вина и угощения подавать во время вечеринок, которые происходили практически ежедневно. Причем, помимо традиционных прохладительных напитков и мороженого, во время ночных увеселений дамам и кавалерам подавали горячие блюда, даже супы, дабы поддерживать силы танцевавших до упаду гостей.
О том, до каких мелочей доходила забота государыни об угощениях, свидетельствует ее записка, адресованная генералу Храповицкому: «Прикажи немедленно закупить свежева мяса, а соленое, коли дома, сиречь на Смолном дворе, имеется, то вели по тем же местам изъ только же числом, как в светлое воскресенье роздано было, а в какия места, то сам знаешь, чтоб и они могли разговется; то вели сей вечер, сколко возможно, послать, а досталное хотя зафтре». Вот такой был уровень грамотности у императрицы. В другой записке она просит купить две бочки импортных груш и прочее.
Обеспечением питания при Елизавете занималась Придворная контора, находившаяся в подчинении у обер-гофмаршала графа Левенвольде. Ее штат Елизавета определила в 1741 году. Контора состояла из нескольких подразделений. В кормовых погребах хранились всякие запасы продовольствия, а также кухонная посуда, для ее починки имелись оловянных дел мастер с учеником и два медника с двумя помощниками, работали также два писаря и шесть грузчиков. Руководил погребами «кухеншрайбер». В так называемых фряжских погребах хранились вина, водка и прочие напитки, а также свечи и столовая посуда. За вина отвечал «келлермейстер», он следил за разливом вин в бутылки, изготовлением водок и наливок, мытьем посуды и так далее. Существовала также овощная и конфектная палата, где хранились овощи, фрукты, чай, сахар и прочие сладости. Тут же хранилась фарфоровая чайная и кофейная посуда. В штате этого подразделения значились кондитеры («конфектные мастера»), их подмастерья и ученики, а также резчик стекол для специальных пирамид, куда укладывались конфеты и прочие лакомства. Была также и специальная Кофешенкская палата, отвечавшая за приготовление кофе, изготовление шоколада и прочего. Самой дорогой посудой из золота и серебра заведовал «зилбердинер».