К концу войны коммунистические идеи стали весьма популярными в Западной Европе благодаря победам Красной армии и активному участию коммунистов в сопротивлении немецкой оккупации. Коммунисты Италии и Франции входили в первые послевоенные правительства своих стран. В 1947 году в Итальянской компартии состояли 2 миллиона 250 тысяч человек. При решающем участи левых сил в Италии в том же году была ликвидирована монархия и принята одна из самых демократических в Европе конституция. На первых выборах в парламент итальянские коммунисты получили около 27 % голосов. Во Франции 1946 года на парламентских выборах у коммунистов было даже относительное большинство (28 % голосов). Их лидер Морис Торез стал вице-премьером.
В это же время усилили свое влияние на массы и социал-реформистские партии. В той же Франции и Италии социалисты получали на выборах миллионы голосов. В Британии на парламентских выборах 1945 года лейбористы нанесли поражение консерваторам (хотя тех и возглавлял один из главных героев войны Уинстон Черчилль). Тогда же социалист ван Аккер стал во главе правительства в Бельгии, а в Голландии два года спустя исполнительную власть возглавила Партия Труда. Рабочие и социал-демократические партии после войны стали решающей силой в скандинавских странах.
Суммируя вышесказанное, можно утверждать, что социалистические идеи в послевоенные годы привлекали граждан западноевропейских демократий гораздо больше, чем буржуазно-либеральные ценности. Вот только между собой социалисты и коммунисты договориться никак не могли. Безусловно, было немало внутренних поводов для разногласий между левыми партиями, но главная причина конфликтов между коммунистами и социал-реформаторами была тогда все же связана с быстро меняющейся обстановкой в мире.
Фултонская речь Черчилля, положившая начало «холодной войне», не произвела, думаю, на левых, привыкших не доверять консервативным политикам, особого впечатления. Сомнения в необходимости ориентироваться на СССР как на оплот социализма у них, тем не менее, появились. Порождала эти сомнения прежде всего политика Сталина в Восточной Европе. Невозможно было скрыть от мира грубое попрание демократических свобод в Польше, Венгрии, Чехословакии, особенно в Восточной Германии, где в 1953 году войска подавили рабочее восстание. Люди в большом числе бежали из так называемых стран «народной демократии» на Запад и рассказывали там о правящей у них на родине диктатуре, о жестоких репрессиях и о значительно более низком, чем в Западной Европе, уровне жизни.
В «холодной войне» социал-реформаторы, напуганные агрессивной политикой Сталина, оказались на стороне противников СССР и в большинстве своем поддержали вступление своих стран в НАТО. При этом определенную роль сыграло то обстоятельство, что США в этом военном блоке обязались гарантировать Европе ядерное прикрытие. Соответственно, правительства Европы, освобожденные от колоссальных расходов на «ядерный зонтик», смогли больше средств тратить на социальные нужды, что, разумеется, вполне устраивало социал-реформаторов. Коммунистические же партии остались на стороне сталинского СССР. На их выбор тоже повлиял фактор материальной заинтересованности. На одни доходы от печатных изданий и различных благотворительных акций, да еще на взносы членов компартии (людей, чаще всего, малообеспеченных) успешно бороться с капиталистическими монополиями было невозможно. И западные коммунисты согласились принять нелегальную материальную помощь из Советского Союза (очень даже немаленькую). Расплачиваться за эту помощь им пришлось утратой своей независимости.
А потом был 1956 год, XX съезд КПСС, всем известный доклад Хрущева. Уже не перебежчики из стран социализма, а сама советская компартия признавала, что сталинский режим уничтожил сотни тысяч, если не миллионы, преданных коммунистической идее людей. Для западных коммунистов это был шок. Возможно, они бы с ним как-то справились – все-таки КПСС сама признала ошибки прошлого и провозгласила курс на возрождение ленинских норм. Однако в июне того же года с протестами против правящего режима выступили рабочие Познани, и в Западной Европе всерьез обсуждалась возможность советской интервенции в Польшу. В тот раз ситуацию удалось как-то урегулировать, но в октябре восстала Венгрия, и туда советские войска таки вторглись. Под явно фальшивым предлогом. Народное возмущение было жестоко подавлено, премьер-министра венгерского правительства коммуниста Имре Надя арестовали и расстреляли.
Этого не могли выдержать даже самые правоверные западные коммунисты. Число сторонников компартии стало резко сокращаться. Во Франции из компартии ушла влиятельная группа интеллигенции, связанная с журналом «Трибуна коммунизма», и на 20 % сократилось число тех, кто обычно отдавал коммунистам свои голоса. Во многих других западноевропейских странах число сторонников компартии сократилось еще больше. Исключением была, пожалуй, только Италия, где после жарких внутрипартийных дискуссий часть руководства компартии и лидеры прокоммунистических профсоюзов осудили вторжение советских войск в Венгрию и покинули ИКП, но большинство рядовых сторонников компартии продолжали по-прежнему за нее голосовать.
Сохранить общественный авторитет коммунистам и другим левым радикалам помог начавшийся в пятидесятые годы процесс деколонизации. Особенно сильно он потряс Францию. В 1954 году французы, потерпев поражение во Вьетнаме (под Дьенбьенфу), ушли из Индокитая. В том же году начинает войну за независимость народ самой важной для Франции колонии – Алжира. Через пять лет Франция вынуждена была признать суверенитет алжирского государства. ООН в это же время принимает по инициативе СССР Декларацию
о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Некогда огромная Французская империя рассыпалась как карточный домик. Французы, долгое время проживавшие в колониях, были этим, естественно, недовольны. В Алжире колонисты и значительная часть офицерского корпуса, объединенная в ультраправую секретную организацию (ОАС), начали террористическую войну против молодого алжирского государства и, одновременно, против правительства Франции, признавшего независимость Алжира.
В 1958 году, в разгар тяжелой алжирской войны и связанного с этой войной экономического спада, в экстремальных условиях острой угрозы совершения алжирскими «ультра» государственного переворота, значительная часть французского общества посчитала, что выход из сложившейся опасной ситуации может быть найден только с помощью «сильной руки». И поставила во главе правительства генерала де Голля. В сентябре 1958 года на референдуме большинство французов высказались за изменение конституции и превращение парламентской республики в президентско-парламентскую. Первым президентом Пятой республики с довольно широкими полномочиями стал, конечно же, генерал де Голль. Для коммунистов открылось довольно широкое поле деятельности – с одной стороны, они активно поддержали право народов бывших колоний на независимость, с другой, решительно критиковали «ультра» и, наконец, с третьей, выступали против диктаторских претензий де Голля. Активно действуя во всех этих направлениях, они смогли удержать значительную часть своего электората, а в начале шестидесятых (в годы детанта) даже несколько увеличить его (в 1958-м они получили на парламентских выборах 19 %, в 1962-м – 21 %, а в 1967-м – почти 23 %).
Социалистическая партия (точнее, Французская секция Рабочего интернационала – СФИО) в первое послевоенное десятилетие чувствовала себя достаточно уверено. Ее лидер Венсан Ориель стал первым президентом Четвертой республики, а в 1956 году социалист Ги Молле возглавил французское правительство. Однако после Венгерского восстания Ги Молле отказался от сотрудничества с коммунистами, заявив, что их место «не слева, а на Востоке», т. е. в СССР. Оставшись без поддержки коммунистов, правительство Ги Молле пыталось проводить жесткую политику в Алжире, но безуспешно, а потому вынуждено было уступить место де Голлю. Став на сторону генерала, СФИО окончательно подорвала свой авторитет в рабочей среде. Заново возродилась эта партия лишь в 1971 году, когда ее лидером стал Миттеран. А в 1960-х годах левое реформистское движение с относительным успехом представляла во Франции так называемая Объединенная социалистическая партия, в которую в основном объединились те, кто ушел в конце 1950-х от просоветских коммунистов и продеголлевских социалистов Ги Молле.