- Лена-сан книжку обещала.

- А, сказки с картинками? Опоздала ты деточка. Продала я вчера все книжки. И с картинками, и без картинок. Есть-то что-то надо! Ты знаешь, что? Сбегай, позови мне Ленку, она в соседнем дворе Маньке беременной гадает. Уж больно та хочет знать, парень у нее или девка родиться! Бедная Манька. Ничего у нее не родится. Умрет она родами. Только Ленка ей этого не скажет. У меня девочка умная и добрая. Пусть Манька еще два месяца счастливой поживет.

- Лизавета-сан, а что это у вас на полу? Кровь?

- Кровь. Видишь зуб у меня какой? Пыталась вырвать его. Чуть в крови не захлебнулась. Видишь, все руки в крови?

- Вижу, Лизавета-сан. Это плохо. Надо к доктору.

- Надо. Надо. Ты иди. Иди девочка. Позови мне Елену. Да скажи срочно.

Уф! Насилу выдворила. Упрямая какая девочка. Стоит, и ни с места. Эй, ты, за занавеской! Дышишь ли? Живой?

- Меня Германом зовут!

- Ишь ты, имя то какое мудреное! И где же, Герман, твои пути пересеклись с моим Иваном? Молчишь? От те господи! Опять отключился! Кто там? Леночка, это ты?

- Я, мама. Зачем Соник посылала? Позвала бы меня мысленно, я бы и пришла.

- Ты занята была.

- Что случилось, мама?

- Вот что случилось! Вломился, весь в крови. Помощи просит. Говорит, хунхузы ищут.

- Ищут мама. И уже близко они. Я вижу.

- Видит она! Много видеть стала! А лучше бы не видела совсем. Вот я не вижу, а только притворяюсь, и все хорошо. Не божье это дело, видеть все наперед.

- Мама, ты просила помощи. Я пришла. Что будем делать?

- А то не знаешь! Открывай подпол.

- Догадаются. Кровавые дорожки прямо и приведут.

- Дочь! Ты что думаешь, я совсем дура? Отлично же знаешь, что все это для отвода глаз. Да открой же подпол, видишь, я не могу.

- Все мама. Готово.

- Теперь рубаху, которая на нем, тихонечко снимем. Спускайся Лена в подпол и неси рубаху в левый коридор. Да спрячь так, чтобы хунхузы ее нашли.

- Почему в левый коридор? В левый уходил папа.

- Так надо дочь. Спускайся и побыстрей. Ой, подожди! Там в кармане у него какая-то карта. Дай ее сюда.

- Вот. Только чуть-чуть кровью заляпалась.

- Все, Лена, иди быстрей. Сюда не возвращайся. Через левый ход выйдешь к Семеновскому ковшу. До вечера погуляешь. А спать пойдешь к тетке своей, Нинке.

- Не хочу к тете Нине. Она опять тебя ругать будет. Скажет, что ты папу сгубила и…

-Ну, тогда… Тогда иди к моим родственникам. Но это подальше, на Эгершельде. К дядьке моему или сеструхе двоюродной. Сама выберешь. Все. Беги.

- А как же ты мама?

- Да беги ты, скаженная. Со мной все будет хорошо! Как минует опасность, позову тебя! Ты только слушай!

- Но, мама…

- Сюда не возвращайся, пока не позову!

- Мамочка, а кто этот человек?

- Знакомый твоего отца. Вижу, вижу, о чем ты думаешь! Нет, дочка, даже если бы выдала его хунхузам, они бы меня с тобой не пощадили. Не любят они свидетелей оставлять.

- До свиданья мамочка!

- Иди, Елена. Все будет хорошо. Ну что, болезный, давай потихоньку поднимайся! Ховаться будем от хунхузов твоих.

- Куда… ховаться?

- А вот в этот шкафчик. Шкафчик у меня с секретом.

- Кто-то идет… Быстрей!

- Подожди. После хунхузов ничего здесь целого не останется! Хотя и ничего- то мы с Иваном ценного не нажили. Ну вот… И взять то с собой нечего! Вот одну иконку и возьму. От мамы моей только и осталась!

- Быс… тре.. е…

- Ты ногами-то перебирать можешь? Вот так, обопрись на меня! Давай, давай, заходи в шкаф, не бойся! Для тех, кто не знает-это просто старый шкаф! А для тех, кто знает, опля! Вот, она, наша рукояточка! Для тех, кто знает-это дверь в соседний дом. Туда хунхузы не догадаются…Эй, Герман! Опять сознание потерял! Ну да ладно. Посиди здесь, я сейчас приду! Бабка Настя, открывай! Нового привела!

- И что же ты, Лизок, не живешь спокойно? Ну, кого на этот раз притащила? Контрабандиста?

- Не знаю. Знаю только, что друг Ивана моего.

- Эх, Лиза, Лиза! Если бы не память подруги моей, матери твоей покойной! Царство ей небесное! Если бы.…Ну, что молчишь? Где ты их находишь?

- Это они меня находят! И та китайская девочка! И тот каторжник!

- И Иван твой!

- И Иван мой! Ладно, бабка, что болячку ворошить! Что с этим делать будем?

- А что с ним делать? Не замуж же за него идти! Лечить будем! А ты чего такая смурная?

- Будешь тут! Щека опухла, а еще этот здесь объявился!

- А Ленка где?

- Я отправила ее следы отводить!

- Вовремя! Слышишь?

- Слышу! Хунхузы проклятые! Камень на камне ничего не оставят. А кричат-то как!

- Тише ты, Лизка! Если мы их слышим, то и они могут нас услышать!

- Даже если услышат, - понизила голос Лиза, - то ни за что не догадаются, где мы!

- Лизавета! Что-то мужичок громко стонет. Давай оттащим его в другую комнату.

- Давай бабка Настя.

- Слушай! Чего это он в бреду кричит! Может ему рот тряпицей замотать!

- Ну и шутки у тебя бабка…Погоди, ты слышала? Он что-то про моего Ваньку говорит! «Иван, не надо! Не надо!» Чего не надо, как ты думаешь?

- Ничего я не думаю! А только знаю я, что Иванов на свете пруд пруди! Почем знаешь, что про твоего Ивана он бормочет?

- Да не знаю я! Вот и полиция! Слышишь свистки? Как всегда, после времени!

- Может, объявишься? - улыбнулась бабка. - Пристав тебя послушает, да посочувствует!

- Чего-то ты бабка Настя сегодня на шутки плодовитая! А то я не знаю, что полиция между мной и хунхузами встревать не будет! А то и выдаст меня им!

- Ну, это ты загнула! Все-таки полиция!

- Эти злыдни везде своих доносчиков держат. И никого ведь не жалеют. И своих, и чужих, всех готовы изничтожить!

- Слушай, Лиза! Что-то он совсем плох! Я его не выхожу!

- А что делать?

- Доктора надо. Пуля у него застряла между ребер. Легкое, по-моему, не задето, но все равно, дело плохо!

- Ну, ты даешь, где же я доктора тебе найду?

- А его и искать не надо! Про Ваську-пианиста слышала?

- Да я его знаю, вернее знала! Мы, когда я с родителями на Суйфунской жила, вместе в адмиральском саду играли. Моя няня с его гувернанткой болтают, а мы…

- Лизка, очнись! Я тебе про Ваську-пианиста говорю, а ты мне про нянек каких-то!

- Да в уме я, чего ты дергаешь меня? И я тебе про Ваську. Только нам тогда было по пять лет, и мама звала его Васенькой! А потом случилось, сама знаешь, что, мама не смогла содержать тот дом, мы его продали и переехали сначала в Кривой переулок, а потом сюда, на Миллионку. И больше я Василия не видела. Только слышала, что стал он знаменитым доктором. Хирургом. Что с больными он творит чудеса. И пальцы у него знаменитые. Пальцы как у пианиста. Поэтому и зовут его все Вася-пианист.

- Был Вася-пианист, да весь вышел! Теперь он Вася-морфинист! Желтый весь. Пальцы трясутся. Глаза слезятся! Три дня назад, сюда, на Семеновскую перебрался. Жена его за генерала замуж вышла, а его сюда турнула! В мансарде живет.

- И зачем ты мне все это рассказала? Чем он может помочь Герману?

- Какому Герману?

- Да вот этому, этому, которому ты хотела рот кляпом заткнуть!

- Ну и имечко! И где ты их только откапываешь, этих болезных, сирых да убогих?!!! Слушай, а как ту китаяночку звали, которую матрос хотел снасильничать?

-Линь ее зовут. Ну, было такое. Позавчера. Хотел он схватить ее, а она вырвалась и кинулась к катакомбам. Плутала, плутала и встретила мою Ленку. Оказалось, что эта китаяночка и Лена, учатся в одной школе, только Лена на год старше Сяй-Линь. Матрос покрутился возле катакомб, да ушел, а Леночка привела ее к нам!

Да, Сяй-Линь ее зовут. Ее мать целый день проходу мне потом не давала, с благодарностями своими. И муж ее, господин Петухов…Нет, Герман в бреду явно про моего Ивана что-то говорит!

- Лиза, ты не об этом думай! Думай, как пулю из него вынуть!

- Я думаю! Этот пианист-морфинист в твердой памяти когда-то бывает?