- За три дня не видела ни разу. Но знаешь, что, а ведь он людей лечит!

- Как так? А разве ему не запретили?

- Запретили! Все бумаги забрали! Но ведь руки то не заберешь!

- А как же он в таком то состоянии?

- Это тайна великая, которую только бог-создатель знает! Но ведь лечит как-то! Сестра Прасковья, ну та, которая на Светланской живет, сказывала, ни одного мертвяка после его операций не было! Всех спасал. И здесь то же самое. Как переехал в мансарду, так народ к нему и потянулся. Всем помогает, и за просто так! Кто бутылку поставит, кто пяток яиц принесет. Сама знаешь, какие богатеи у нас на Миллионке живут! А жене его досталось три дома, брильянты и…

- Настя, сплетничать будем потом. Где живет Василий?

- Да прямо надо мной! Только что бы к нему подняться, тебе на пять ступенек надо спуститься, потом влево, потом опять спуститься, а потом только поднимешься. Там двери нет. Окно без стекла. Ты смело перешагивай и…

- Не учи ученую! А то я не знаю эту мансарду. Там мужчина, с дочкой полукровкой-кореяночкой, жил. Там какая то темная история была. Бабы на Семеновском базаре сплетничали. То ли девочка что-то украла, то ли у нее украли. Две недели назад это произошло. Но дело не в этом. Отец этой девочки игрок и пока девочка была с ним, жил беззаботно. Девочка ловила крабов, трепанга, а зимой крала что плохо лежит, так они и питались. А как исчезла девочка, отец пошел в полицию. Есть-то ему что-то надо, а источник пищи исчез. А там оказалось, что отца этой Си давно разыскивают. В Петербурге умер какой-то дальний родственник и оставил все, что имел отцу Си. Отец девочки собрался и первым же пароходом отбыл. Когда есть деньги, отпадают все проблемы. А о девочке даже не вспомнил. Вот что значит игрок.

- Ну и кто теперь сплетничает?

- Ой, прости бабка Настька. Живем рядом, а поговорить некогда. Ну, в общем, пошла я уговаривать Ваську-пианиста. Как ты думаешь, он меня помнит?

- Вот сходи и узнаешь!

- Ой, слушай! А как я выгляжу? Про зуб то свой, я совсем забыла. Подумает еще что!

- Иди, иди, красавица!

- Скажешь тоже, красавица! У тебя зеркало где?

- Да иди уже ты! Он через свой морфий и не увидит, кто пришел!

- Да? Ну, хорошо, я пошла.

Елизавета долго стучала по проему окна, прежде чем вошла в мансарду. Но эта предосторожность оказалось излишней. Даже землетрясение не разбудило бы Василия. Василий спал. Что только Лиза не делала, чтобы разбудить его, ничего не помогало. Наконец отчаявшись, она отошла от кровати и села к столу на единственный стул. На столе лежал сверток. В чистой тряпице было что-то завернуто. Женщина тронула сверток, там что-то звякнуло. Лиза начала разворачивать сверток, как вдруг услышала голос.

- Не трогай!

Лиза с удивлением повернулась. Мужчина, которого она так долго будила, проснулся сам и сидел на кровати, с ненавистью глядя на Лизу. Выглядел мужчина так, будто и не спал.

- Здравствуйте, - растерянно сказала Лизавета- я, Лиза!

- Ну и что? Ты Лиза, а я Василий!

- Я Лиза. Понимаешь, Лиза!

- А что я должен понимать?

- Ты ничего не помнишь?

- Отойдите от инструментов.

- Но как же так, неужели ты не помнишь, как мы с тобой играли? Твоя гувернантка хихикали с моей няней, а ты сказал, что женишься на мне, когда станешь большим, и поцеловал меня! Неужели не помнишь?

- Лиза? Лиза!!! Это ты?

- а о чем я тебе битый час болтаю! А ты инструменты, инструменты!

- Прости! Это все, что у меня осталось от прежней жизни. Только это я и смог сберечь! Ты знаешь, что со мной произошло?

- Да. Но я пришла…

- Если честно, то и инструменты эти не мои! Я купил их с рук на базаре. А знаешь, сколько сил мне приходиться тратить, чтобы держать инструменты в стерильном состоянии?

- Я понимаю. Но…

- Если бы люди, которые лишили меня диплома врача, увидели эти инструменты…

- Ну все, хватит! Хватит причитать! Послушай, теперь, что я тебе скажу!

-…а знала бы ты, каких людей я лечил! Лучшие люди города…Что ты сказала? Я причитаю? Да знаешь ли ты, с кем говоришь? Я лучший хирург города, я…

- Пойдем, хирург! Там человеку нужна твоя помощь!

- Да, да, сейчас. Мне нужно…

- Ну, нет. Я знаю, что тебе нужно. В притоне за углом полно таких, как ты, которым тоже нужно!

- Я никуда не пойду, пока…

- Нет, пойдешь!

- Нет, не пойду! У меня будут руки трястись, и я не смогу помочь…А что там с пациентом?

- Он ранен. Пуля застряла в ребре.

- Вот я и говорю, нужно помочь человеку. А чтобы помочь, я должен сначала…

- Хорошо. Я отвернусь, только давай быстрее.

- Ты не понимаешь, если я буду делать это быстро, то…Ну вот, теперь я совсем другой человек! Теперь мной даже моя жена бы не погнушалась, а не то что ты! Ну, взгляни, каков я? Зайди я к любому из моих прежних пациентов, они бы и не заметили разницы! Так и слышу: «Дорогой, Василий Петрович! Что-то вас давно не было видно! Уж не болели ли вы?» Ну, каково?

- Вася, там человек умирает!

- Что человек, какой человек? Что мне какой-то человечишка, когда я спас жизнь половины населения Владивостока. Какие люди у меня лечились, какие люди! А ты мне говоришь!

- Вася, ну пойдем!

- Нет, мне нужно принять еще кое-что!

- Все, мое терпение кончилось! Или ты идешь, или я зову полицию и показываю твои инструменты.

- Вот ты какая? А еще вспоминала о детских годах. Да понимаешь ли ты, с кем говоришь? Ведь я…

- Ну все, считаю до трех! Раз…

- Хорошо, я иду! Но ты пожалеешь, что обращалась со мной таким образом! У меня великое будущее и ты…

- Иди за мной!

-Я не могу лечить пациента, когда со мной так обращаются. Я не привык к этому!

- После того, как ты вылечишь пациента, я дам тебе денег, и ты купишь себе морфий.

- Хорошо. Так что случилось с больным?

- Я все тебе расскажу на месте.

Спуск оказался длиннее, чем подъем. Странное расположение двора и квартир, находящихся внутри, не позволяло ускорить спуск. Когда Василий и Лиза подошли к двери дома бабушки Насти, та сама выбежала им навстречу.

- Ну, чего же вы так долго? У него высокая температура и снова открылось кровотечение.

- Спокойно, женщина, - с важностью произнес Василий, - к вам пришел лучший хирург города, и теперь все будет в полном порядке. Так какая вы говорите температура у больного?

На удивление Настасьи и Елизаветы, Василий спас Германа. Операция прошла успешно. Больно было смотреть, как после завершения операции, Василий, на глазах у женщин, превратился снова из хирурга с руками пианиста в Ваську-морфиниста. Но делать было нечего, обещание пришлось выполнять. Все деньги, что Елена успела прихватить из дома, пришлось отдать Василию. Через час Герман пришел в себя. Вот здесь Лиза и узнала всю историю про таинственную карту. Несколько раз она пыталась прервать мужчину, мотивируя это тем, что тот слаб и у него от напряжения может снова открыться кровотечение или подняться температура, но мужчина был неумолим. Только досказав историю до конца, он успокоился и заснул. Посидев еще минут десять рядом с кроватью больного и убедившись, что с ним теперь будет все в порядке, Лиза вернулась домой. Тем же самым путем, что и пришла. Через шкаф.

И сразу поняла, что жить в этой комнате больше нельзя. То, что наделали бандиты, не поддавалось описанию. Единственным целым предметом мебели оказался стол, доставшийся ей по наследству еще от прабабки. Этот предмет мебели пощадили не из жалости, а потому что хунхузам нужно было оставить записку. И вероятно, они побоялись, что среди хаоса их записка останется незамеченной. Кроме записки на столе ничего не было. Месиво из стекла, которое раньше было тарелками и другой кухонной утварью, щепок, которые раньше были мебелью, не давали подойти к столу и больно кололись сквозь картонную подошву обуви. Лиза нерешительно остановилась в двери. Но записка пугала и притягивала своей неизвестностью. Наконец, кое-как проложив дорожку, через то, что когда-то было гордостью и предметом ухода, женщина подошла и остановилась около стола. Записка была написана на русском языке.