-Лена, что происходит? Кто тебя ударил? Куда ты исчезла? Лена!
Девочка, очнулась оттого, что над ней склонился китаец и пытался разбудить ее от слишком крепкого сна. Схватив девочку за руку, он выволок ее на улицу, где было уже совсем светло.
-Быстро! Быстро ходим! Полиция нехорошо! Здесь недалеко, просыпаться быстро! Идти быстро!
-Да отстань ты от меня, ходя проклятый! Никуда я не пойду!
-Зачем так громко ругалась! Твой дядя просил за тебя смотреть! Трактир сгорел, надо уходить!
-Скажи, где мы находимся?
-На Абрековской! Идем, нужно скоро-скоро ходить!
-Сейчас пойду. А кто поджег гостиницу?
-Матрос. Совсем-совсем пьяный! Вальку убивал, гостиницу поджигал!
-А где мой дядя?
-Первый убегал. Как только пожарные приехали. Велел тебя быстро-быстро вести. Завтра за тобой придет.
-А куда мы пойдем?
-Рядом, рядом. Другой китаец. Хороший китаец. Девушек много. За всех платит. Все на учете в полиции. Ни одна не прячется.
-Это какие такие девушки?
-Хорошие девушки. Русский солдат, матрос, много за них рублей давал.
-Так ты меня к проституткам хочешь увести?
-Туда. Давай скоро-скоро!
-Ну, нет. Не пойду я с тобой!
-Надо. Или буду звать русский Иван. Два Иван. Будут делать тебе больно- больно.
-Хорошо. Куда идти?
-В экипаж. Тебя до Кривого переулка довезут. Там веселый дом моего друга! Ты куда? Эй, девушка, вернись! Я…
Елена исчезла. Только что была в руках у китайца и вот исчезла. Китаец разразился потоком слов и слез. Он бился лбом о землю и раздирал волосы. Его причитания были слышны далеко, но никто не вышел, чтобы поинтересоваться, что случилось. В этом смысле Владивосток был суровым городом. Здесь всяк был только за себя. Наконец, утерев разбитый в кровь лоб, китаец поднялся на дрожащих ногах и поплелся в сторону экипажа. Вдруг он насторожился и сделал несколько осторожных шагов назад. Среди соломы что-то блеснуло. Китаец осторожно нагнулся и поднял находку. Маленький крестик блестел в лучах февральского солнца. Китаец воровато оглянулся и поплелся назад к тому, что еще несколько часов назад было трактиром. Получасом позже он сел в экипаж и уехал. Без Елены. Что совсем неудивительно, потому что как вы уже знаете, несколькими минутами раньше девочка просто исчезла. Только что сидела, пытаясь сдержаться и не заплакать, и вот ее уже нет. Будто и не было никогда. Случилось все это около девяти часов утра.
В том месте, куда перенеслась Лена, было не так светло, но все же рассвет тоже медленно утверждал свои права. Красивые шторы закрывали огромные окна, и поэтому девочка не сразу поняла, где очутилась. И только больно ударившись о край парты, она догадалась, куда попала на этот раз. Она была в классе. Где был тот класс, в какой школе и в каком городе, она понятия не имела, а только шторы на окнах были очень красивыми. Рассвет все больше и больше расцвечивал через шторы все находящееся в классе. Присев на место учителя, Елена расслабилась и даже вроде задремала, как вдруг стук ведер и громкий разговор заставили ее насторожиться.
-…Озорники! Знаю я, как они помогают учителю! Еще китайские дети, это понятно! Те ни клочка мусора после себя не оставят, а наш дитятя…
-Вечно ты Егоровна их жалеешь, а потом жалуешься! Не надо за ними прибирать, пускай хоть раз Василиса Семеновна полюбуется, каких неслухов она учит! Не убрать за собой, ни…
Голоса отдалились, а девочка испуганно заметалась по классу. Приподняв край штор, она попыталась влезть на подоконник, но пришла к выводу, что это ни к чему не приведет. Таким путем из класса не выбраться! Шаги уборщицы приблизились вплотную к двери, а девочка по-прежнему не могла ничего придумать! Наконец ее глаза наткнулись на маленькую нишу. Ниша была без двери, но утренние тени милосердно затеняли ее. Длинная кофта учительницы, забытая в классе, висела на крючке. За нее и попыталась спрятаться Елена.
Повернулся ключ в замке и в комнату, ворча, вошла еще не старая женщина.
-И что за манеры такие пошли, разрешать ученикам приходить до уроков! А я спрашивается, когда убирать буду? Меня Иван Павлович по головке не погладит, если узнает, что не успела убрать! Ему все равно… Эй, ты кто? Ну вот, а я, о чем говорю?! Ладно, только китайские ребятишки спозаранку…Ты кто, спрашиваю?
-Елена. - Дрожащим голосом ответила девочка
-Ну и чего ты тут? Чего дома не спится? До уроков еще два часа! Чего молчишь?
-Я… - девочка растерялась и не знала, что ответить.
-Что я? Так и скажи, что урок не выучила! Ну ладно, учи себе, не буду тебя отвлекать! Да не прячься уж! Иди, садись за парту!
-Спасибо! - Елена попыталась обойти уборщицу и сесть за последнюю парту.
-Все. Теперь чисто. Ты по классу то не шастай, а то…Слушай, я чего-то тебя не узнаю, ты новенькая что ли?
-Да. - Лена с облегчением перевела дух.
-Приехали откуда-то? - раздвигая шторы на окнах, спросила словоохотливая женщина
-Да, мы… - запнулась Лена
-Отец, небось, инженер-путеец? - снова пришла на помощь Егоровна
-Инженер, – снова легко соврала Елена. - А как вы догадались?
-А что тут догадываться? Кто в Харбине сейчас до зарезу нужен? Они. Инженеры. Путейцы.
-Да. - Промямлила Елена, которой вдруг до ужаса захотелось спать. - Да. Мой папа- инженер.
-А не погнушался он, отдать тебя в эту школу?
-Что? - уже ничего не понимая, спросила девочка. - Почему бы погнушался?
-Ну, как же. Здесь же не только русские дети учатся, а китаята тоже.
-Китаята? Китайские дети, что ли?
-Нет, ты не думай, - зачастила Егоровна, - здесь дети таких родителей учатся! И все, как ровня друг другу. И сын стрелочника, и дочь начальника железной дороги! Позавчера, на утренней линейке, Иван Павлович такую речь сказал, что я заплакала от гордости. А твой папа знает, что здесь в головки ваши непослушные аж три языка запихивают?
-Какие языки? Как запихивают? - испугалась Лена и со страхом посмотрела на входную дверь.
-А твой отец, с Иваном Павловичем, не беседовал, когда в школу тебя записывал? Ох, - перебила сама себя Егоровна, - совсем я беспамятная стала! Иван Петрович, уехал же. А принимала тебя Серафима Павловна, так?
Лена кивнула головой.
-Так, я тебе скажу! Эта свиристушка, ничего толком никогда не расскажет.
Я тебе скажу, а ты родителям так и передай, учат в этой школе трем языкам, русскому, китайскому и… - Егоровна запнулась, - ну вот, кто-то ведро перевернул! Вот же озорники, ничего в коридоре оставить нельзя! А то и верно! Заболталась я! Ты, Елена, так родителям и расскажи, пусть гордятся и знают, в какой школе будешь учиться!
Прошло полчаса. Класс постепенно заполнялся учениками. Ученики-китайцы заходили в класс, открывали книги, и весь остальной мир тут же исчезал для них. Совсем по-другому вели себя русские дети. Новенькая тут же стала стержнем, вокруг которого стали крутиться их речи. К началу урока, Лена знала по именам почти всех русских учеников, находящихся в классе. И со всеми успела перекинуться парой слов. Исключение составила лишь дочь градоначальника, которая сегодня не пришла в школу по причине болезни и китайские дети, которые и рады были бы пообщаться, но боялись что-то не успеть доучить. Наконец прозвенел звонок, и в класс вошла учительница. Когда, возник резонный вопрос, откуда в классе взялась Елена, девочка довольно бойко рассказала историю, подсказанную ей доброй Егоровной. Это была последняя удача за утро. Как только начались уроки, Елена обнаружила, что девяносто процентов того, что объясняет учительница ей абсолютно не понятно. Это, несмотря на то, что Елена попала в класс, где, как оказалось, дети младше ее года на два, а то и на три. В церковно-приходской школе, где училась Елена, основной упор был на изучение закона божьего. Другие предметы тоже велись, но. … Как оказалось, сейчас, из рук вон плохо. По мере того, как шли уроки, и Василиса Семеновна пыталась выяснить уровень знаний Елены, девочка все больше и больше впадала в уныние. А Василиса Семеновна все более внимательно вглядывалась в бледное и испуганное лицо девочки. Наконец на предпоследней перемене, она решительно поманила Елену к себе.