— Гостиницу «Золотой феникс» знаешь?

Таксист отрицательно покачал головой.

— Я русский гостиница не понимаю, надо писать по-китайски!

В переводе на русский это вероятно означало: «Я знаю название гостиниц по-китайски, но по-русски не знаю».

Калина, где стояла там и села. Таня покрылась испариной.

— Слушай, Корефана, а что же нам…

— Вспомнила, — вдруг закричала Калина, — отвези нас к кафе «Али-баба», а оттуда мы найдем дорогу сами!

— Я не понимаю, — растерянно залопотал таксист, — что есть «Али-баба»?

— Кафе такое, Тань дай мне путеводитель, я попытаюсь ему сейчас объяснить.

Но на путеводителе не было такого кафе. То ли кафе было новым, только недавно отстроенным, то ли путеводитель слишком лаконичным, но результат был налицо: кафе не было указано в путеводителе.

Вникнув в отчаянное положение женщин, таксист попытался им помочь  и подвез их к  другому кафе, хозяином которого был мужчина среднеазиатской наружности.

  Женщин приняли в кафе, как самых долгожданных клиенток, но радушие на лицах обслуги тут же исчезло, как только Татя заикнулась про кафе «Али-баба».

— Не знаю, — угрюмо ответил хозяин, — ищите его сами!

— Но, дорогой товарищ, — попыталась объяснить ситуацию Таня, — нам не нужно кафе «Али-баба», мы потеряли свою гостиницу. А она стоит рядом с кафе «Али-баба»! Понимаете?

— Кушать будете? — все так же угрюмо поинтересовался хозяин кафе.

— Нет, мы уже обедали, — ответила Калина, — понимаете, дело в том…

Мужчина не дал ей договорить:

— Позовите таксиста, я объясню ему, где это кафе.

После объяснений хозяина таксист быстро нашел нужное кафе, а Калина с Таней — свою гостиницу. Благо, городок Хуньчунь был абсолютно прямым, в его рельефе не наблюдалось сопок, возвышений и углублений. Влетев в гостиницу, Таня первым делом бросилась к стойке дежурной и потребовала визитную карточку гостиницы. Опешившая дежурная подала коробочку с визитками. В коробочке было визиток десять. Таня забрала их все.

  Отдыхали часа полтора, после этого Таня начала проявлять признаки нетерпения. Удивительно, но Калина успела отдохнуть за такое короткое время и тоже была не прочь снова побродить по городку, который ей понравился в первого взгляда. Действительно, китайцы здесь были доброжелательные, никто никого не затягивал в магазин и не уговаривал ничего купить. Местное население жило своей кипучей жизнью и до русских им, в общем-то, не было никакого дела. На этот раз гуляли часа три, и Татьяна зверски проголодалась. Зашли в несколько кафешек, но есть там не стали, потому что в меню все было написано по-китайски, а может, по-корейски, кто его знает, и заказать женщины ничего не смогли. Таня обрадовалась по-детски, увидев знакомую вывеску. Лицо мужчины средних лет украшало кафе быстрого питания. Такие заведения можно встретить во многих городах Китая. Это был «Кей-эф-си», аналог американского Макдонольса. Женщины перекусывали несколько раз в таком же кафе в Суньфэньхэ. В кафе были тихо, чисто и тепло. Китайские детишки резвились в специально отведенном для них детском уголке, а их родители чинно поглощали гамбургеры, мороженое, кофе и кока-колу. Вот только пиццы в кафе не было. Здесь ее не готовили. Счастливые и отдохнувшие женщины вышли из кафе и двинулись навстречу новым приключениям, то есть покупкам. Побродив немного по городу, подруги пришли к выводу, что зря они запаниковали во время первого выхода в город. Городок был настолько маленьким, во всяком случае, его торговый центр, что при желании можно было пройти его из конца в конец минут за сорок. Общительная Таня несколько раз пыталась завести разговор с представителями местного населения, но у нее ничего не получилось. Не понимали здесь русский язык, вот и все. Великий и могучий русский в этом городке еще не зазвучал во всю мощь. Было несколько смешных вывесок написанных на неправильном русском, но до Суньки им было далеко. «Гладить, мойка, шубу и кожа оленя», «Секс оптом и в розницу», «Удачливейшая столовая», «Авто сто Паша», «Прививка краска волос», «Помыть, завись волосы, дрическа». «Оптовая база трикотаж охраны труда», «Вася работает здесь» и самая лаконичная надпись: «Кости». В общем Хуньчунь был маленьким провинциальным городком, ничего «Жемчужного» в нем не наблюдалось, ему было далеко до показного шика и великолепия Суйфэньхэ, но Калине город понравился. А вот идти вечером в буддийский храм «Лин Бао» Калина категорически отказалась. Таня потратила около часа на всяческие уговоры, увещевания и даже лесть. Напирала на то, что, по отзывам знакомой, в храме очень красиво и туристы, в основном, посещают его вечером. Говорила о том, что храм – скорее декорация, чем действующий монастырь и даже фотографировать там разрешают без всяких ограничений.

  Настал вечер. Таня вооружилась фотоаппаратом и женщины вышли из гостиницы. Ткнув в путеводитель, Таня вопросительно посмотрела на шофера, подъехавшего на большой скорости к входу гостиницы. Тот одобрительно кивнул. Храм находился совсем близко, и если бы женщины об этом знали раньше, то дошли бы пешком. Уплатив тридцать юаней, Калина с Таней вошли внутрь. По сравнению с храмом в Суньфэньхэ, здесь царила просто праздничная атмосфера. Громко играла храмовая музыка. Горели и переливались огни. Чем больше темнело, тем ярче светилось все вокруг. Каждое дерево, каждый кустик был обмотан гирляндами. На самом верху храмового комплекса лежал на боку огромный золотой Будда. Он назывался спящим. Но Калина дала бы ему другое название — дремлющий. Будда не спал, он наблюдал за людишками, суетящимися вокруг, и  лишь притворялся спящим. Но до Будды надо было еще дойти. Как и в Суйфэньхэ, храмовый комплекс был расположен так, что  каждому желающему надо приложить максимум усилий, чтобы добраться до самого верха, так сказать, до самой изюминки, всего этого божественного великолепия. Везде звучала русская речь, мелькали вспышки фотоаппаратов. Подсвеченная огнями дорожка вела все выше и выше. У тех, у  кого было желание пройтись по бутафорской китайской стене, была полная возможность почувствовать себя на вершине мира. А дорожка вела все выше и выше. Калина постепенно успокоилась. Монахинь и монахов, похожих на Мей Ло и ее свиту, поблизости видно не было. Русские туристы выныривали из самых неожиданных темных уголков храма, пугались сами и пугали других. Побродив по темным закоулкам, подружки зашли в ярко освещенный павильон. Здесь музыка играла наиболее громко. Таня потянула Калину за руку. Две раскрашенные статуи в человеческий рост и с жуткими лицами привлекли внимание Тани. Она приготовилась фотографировать и попросила Калину попозировать на фоне статуй. Калина с удовольствием согласилась. Фотографироваться она любила, а вот фотографировать – нет! Увидев небольшое скопление народа, Таня бросилась в самую гущу, не забыв потянуть за собой Калину. Несколько монахов мазали всем желающим лоб и вручали квадратные медальончики с изображением Будды. Естественно, не за просто так! С одной стороны медальона был выбит Будда, с другой Лин Бао, даосская монахиня, в честь которой и был назван храм. Тем, кто становился обладателем медальона, обещали счастье и богатство. Таня вклинилась в толпу как ледокол.

—  Минуточку, товарищи, — весело сказала он, — я стояла здесь, отошла только свечку поставить! Принюхайтесь, чувствуете, как ароматические свечи чадят, одна из них – моя!

Процесс помазанья маслом для Тани прошел без сучка и задоринки, а вот с Калиной все прошло не так легко. Как только подошла ее очередь и монах обернулся, чтобы приготовиться к новому обряду, по толпе прошел вздох удивления. Дело в том, что масло, которое спокойно переливалось в ритуальном сосуде, вдруг испарилось! Монах отправил служку за другой порцией масла, а пока мальчишка бегал, выбрал из вороха медальонов один, наиболее соответствовавший Калине. Но и с медальоном произошла промашка. Как только медальон оказался в руках у Калины, он хрустнул и раскололся на две половинки. Монах удивленно вздохнул и прикрикнул на служку. Мальчик застонал от натуги, ставя ритуальный сосуд на отведенное ему место. С новой порцией масла монах снова решил повторить ритуал. Как только он вознамерился это сделать, оказалось, что масла в сосуде нет. Оно испарилось во второй раз. Монах внимательно посмотрел на Калину, потом бухнулся на колени и замер в таком виде. Служка растерянно топтался рядом, не зная, что теперь делать. Увидев, что непонятливый слуга не проникся важностью момента, монах чуть-чуть распрямился и закричал, повернувшись в тот угол, где в темноте скрывался вход во внутренние помещения.