— Вот такие дела, — медленно проговорил Игорь, усаживаясь на предложенное ему кресло, — забрали мы Катюху оттуда, на этот раз насовсем. Борис сказал, что завтра утром подвезет мне все бумаги. Это на тот случай, если кому-то опять захочется Катю куда-то отправить.

— А, этот Борис, он что… — решила уточнить ситуацию Калина, — он…

— Это, как уже он сам представился, отец Кати. Большего я пока вам рассказать не могу! Спасибо ему уже за то, что откликнулся, а ведь мог отказаться после того, что мои сестрички натворили с его жизнью… А, — вдруг встрепенулся Игорь, осознав, что ляпнул лишнее, — ну да ладно, сейчас надо думать о будущем, а это прошлое. Я не все дела закончил на судне, можно племяшка у вас несколько дней еще поживет?

— Да, конечно. Сейчас я отправлю ее в ванную, а потом.…Да вы идите по делам, не бойтесь! Больше я ее одну из дома не выпущу. Будем провожать по очереди, я или Таня. Ну и Максим, если надо, поможет.

— Это  ненадолго, вы не думайте, — перебил ее Игорь, — вот разберусь с делами и…

— А как же школа, сейчас-то учебный год закончен, а вот в следующем году… Вы живете далеко, кто ее в школу будет возить, если вы будете в рейсе?

— Да, над этим надо подумать!

— А этот Борис, может, он возьмет ее к себе? Отец все-таки…

— Нет, он сразу меня предупредил, об этом не может быть и речи! У него новая семья, другие дети!

— Ну ладно, ладно! Я думаю, постепенно все образуется! Ну, если вы не торопитесь, может, поужинаете?

— Нет, я действительно тороплюсь! Я вам позвоню завтра.

  До двенадцати часов ночи Калина сидела рядом с Катей и выслушивала рассказ о ее злоключениях. Так как малышка несколько раз начинала плакать и тревожно оглядываться, Калина решила положить девочку в своей комнате. Вместе с Максимом они передвинули шкаф, а на его место поставили кресло-кровать для Кати.

Игорь побывал в школе, собесе и во всех остальных инстанциях и уладил все проблемы связанные с временным проживанием Кати у Калины.

В среду большое начальство велело отменить все репетиции и к двенадцати часам быть обязательно на совещании в Городском отделе народного образования, именуемом в просторечье «Гороно». Еще начальство велело ни на что не реагировать и быть готовой к любым неожиданностям. Заинтригованная Калина велела Максиму не спускать глаз с Кати и отправилась на совещание.      Зал, где собрали педагогов из различных клубов города, гудел от слухов. Что только не рассказывали, какие только домыслы не высказывали. Совещание началось. Вначале шли какие-то оргвопросы, а потом  приступили к делу.

— Товарищи, — воззвала к педагогам начальственная дама, — цель нашего совещания — это оптимизация. Если вы не будете разговаривать и переглядываться, я объясню смысл этого термина.

Задумавшись, Калина пропустила пространное рассуждение начальственной дамы, свысока посматривающей с кафедры на море голов сидящих внизу. Некоторые педагоги были одеты очень скромно, наверное, их затюканный  вид вдохновил даму из Гороно на следующие слова:

— Дорогие коллеги,- да, да, — не побоюсь этого слова, коллеги, ведь когда-то я тоже работала в той же сфере, что и вы, а начинала свой трудовой стаж с работы пионервожатой.

Дама бросила улыбку в зал, но ее никто не подхватил, слишком все в зале были напряжены. Увидев, что метод популизма не сработал, дама посуровела:

— Дорогие коллеги, по всей стране идет процесс оптимизации, для тех, кто не в курсе, объясню, что это значит.

Калина опять отключилась, думая о том, что же случилось с Ингой, и пропустила начало жизненно важной информации.

— …а это значит, что несколько клубов мы вынуждены будем закрыть! Это касается таких клубов, как, — начальственная дама начала перечислять клубы и среди прочих назвала клуб, где работала сейчас Калина. Женщина схватилась за голову! Вот уже больше месяца как ее коллега уволился, и поэтому теперь этой ужасной новостью Калине не с кем было поделиться. Родные и знакомые, узнав о том, что клоака под названием «детский клуб» закрывается, вздохнут с облегчением, и только тот, кто работал бок о бок с Калиной, мог бы понять и проникнуться. Но коллега вовремя покинул ряды педагогов дополнительного образования и тут же нашел себе более достойную и, главное, высокооплачиваемую работу. Так что последнее время Калина боролась с коварной канализацией одна.

— А как же дети, которые занимаются в  этих клубах, и педагоги, которые в них работают? — набравшись смелости, спросил кто-то с последнего ряда.

Нахмурившись, начальственная дама вгляделась в того, кто осмелился задать этот вопрос, чтобы запомнить этого любопытствующего педагога и взять на заметку, но никого не увидела. Все педагоги сидели, низко опустив голову, и  записывали перлы, которые выдавала начальствующая дама.

— Не надо волноваться, — ласково проговорила дама из Гороно, — мы не оставим вас на улице, в этом и состоит суть оптимизации, мы сделаем все, что бы детям и педагогам было хорошо!

Не ответив ничего конкретного на поставленный вопрос, дама свернула совещание и объявила его закрытым.

Непосредственное начальство Калины объяснило, что теперь будет с клубом, Калиной и ее детьми.

— Не надо волноваться Калина Сергеевна, вас просто вместе с детьми переведут в другой клуб.

— А нельзя, — наивно надеясь еще что-то изменить, умоляюще попросила Калина, — нельзя просто отремонтировать клуб?

— Нет, вам же сказали: идет процесс оптимизации!

— Но у меня дети живут в этом микрорайоне вокруг клуба, некоторые прямо рядом с ним. Если нас переведут в другой клуб, они не смогут ездить, вы же знаете, что у меня занимаются малоимущие дети, им родители не смогут давать деньги на проезд!

— Наберете новых детей!

— Но как же так, у меня дети занимаются по много лет. Миша пришел в первом классе, а сейчас он в седьмом, а Алла уже в десятый перешла.

— Не приставайте ко мне со всякой чепухой, вы уже получили ответ на свой вопрос!

— Но куда же детям идти? Все кружки вокруг платные, это было единственное место, где они бесплатно могли развивать свои таланты! Вы же знаете, они такие талантливые!

— Калина Сергеевна, идите домой, совещание уже закончилось!

Калина села в автобус, слезы застилали глаза и грозили вырваться наружу вместе с рыданьем. На счастье Калины,  в автобусе освободилось место, женщина села у окна и попыталась взять себя в руки. Подступающие рыданья она поборола, а вот слезы — нет! Они свободно текли по лицу и скатывались за подбородок. Репетиции сегодня Калина отменила, но, тем не менее, после совещания пошла не домой, а в клуб. В клубе было несколько комнат, зал и две кладовки, где Калина хранила реквизит: старые пластинки, ноты, самодельные костюмы, оставшиеся от музыкальных спектаклей, декорации, искусственную елку и елочные украшения. Открывая по очереди все двери, она подолгу смотрела на то, что лежит перед ней, и не видела. Уговаривая себя, что ничего не случилось и, может, на новом месте, ей и ее детям будет лучше, Калина, тем не менее, сама себе не верила. Начальству она сказала истинную правду: если ее кружок переведут в новое место, детей она потеряет. Одна комната была методической, в ней Калина хранила документы, другая была комнатой ожидания и одновременно игровой. В этой комнате родители ждали детей, пока Калина занималась с ними в зале, а еще в этой комнате хранились игрушки, которые подросшие дети несли в клуб. Родители были рады избавиться от игрушек, а Калина довольна, что у детей из младшей группы теперь есть с чем играть. Много было детей, которым Калина разрешала забирать игрушки домой. В основном, это были дети из малоимущих семей. А третьей комнатой, как уже говорилось, был зал. Но, по большому счету, это тоже была просто комната. Однако дети, решили присвоить ей такое гордое название, чтобы родители знали, что у них в клубе есть свой зал.

  Несмотря на то, что репетиции сегодня не было, на огонек заглянули ребята  из старшей группы. Они увидели свет в окне, забеспокоились и решили проверить, кто находится в клубе. Калина давно старалась заложить в детях чувство, что они хозяева клуба и теперь была рада тому, что дети не прошли мимо.