В разные периоды в истории языка могут активизироваться определённые способы и типы словообразования. Так, после революции у нас появились аббревиатуры шкраб (школьный работник), Твербульпампуш (Тверской бульвар, памятник Пушкину), Даздраперма (Да здравствует Первое мая), а также имена собственные: Владлен – Владимир Ленин; Марлен – Маркс, Ленин; Рем – революция мировая; Ким – Коммунистический интернационал молодёжи и т. п. Продуктивен также стал тип имён, созданных на основе лексического способа словообразования: Эра, Идея, Искра, Радий, Май.

Лексикология – наука о словарном запасе языка. Его называют также лексическим, а единицы, входящие в него, – лексемами. Мы можем назвать эти единицы также и лексическими формами слов. Дело в том, что слово реализуется в речи в разных формах: в лексический период фразообразования оно реализуется в своей лексической форме, в морфологический – в морфологической и в синтаксический – в синтаксической.

Лексическая форма слова (лексема) – отправной пункт в построении нового предложения. Вот почему она представляет собою начальную, исходную форму того или иного слова. Под последней обычно понимают ядерную форму морфологической парадигмы. У существительных, например, это форма именительного падежа и единственного числа. В морфологический период она может приобрести форму косвенного падежа или множественного числа, а в синтаксический – ту или иную синтаксическую функцию (например, стать носителем новой информации – ремой). Таким образом, лексемы – это формы слов, с которыми говорящий имеет дело в начальный период своей деятельности, когда он отбирает слова как строительный материал для создаваемого им предложения.

Предположим, что мы создаем предложение, в качестве одного из объектов которого выступает человек науки. Какими лексическими возможностями мы располагаем для его обозначения?

Первую такую возможность составляет ядерная (главная, основная) лексема – «учёный». Вторую возможность составляет синоним – «исследователь». Третья возможность связана с использованием слов с родовым значением – гиперонимов – «автор, специалист, аналитик» и т. п. Четвёртую возможность составят слова с видовым значением — гипонимы – «философ, физик, биолог, психолог, культуролог». Пятая возможность – имя собственное (оним) – например, «В.И. Вернадский». Наконец, шестую возможность для обозначения человека науки составят тропы, т. е. слова в переносном значении (например, перенесённые из религиозной сферы, – «предсказатель, прорицатель, пророк, маг, кудесник» и т. п.).

Что отсюда следует? Отсюда следует, что лексическая система того или иного языка может быть построена в следующей последовательности: ядерная лексика – синонимия – гиперонимия – гипонимия – онимия – полисемия (многозначность). Но к этой цепочке следует добавить ещё антонимию и омонимию. Антонимы и омонимы тоже могут ассоциироваться в сознании говорящего со словами, которые он отбирает в акте фразообразования (так, в связи с наименованием человека науки в его сознании могут возникнуть антонимы «лжеучёный, дилетант, профан, авантюрист, махинатор, схоласт» и т. п.). Мы рассмотрим здесь по традиции лишь четыре лексических явления – полисемию, омонимию, синонимию и антонимию.

Полисемия. Под полисемией (многозначностью) слова понимают его способность выступать не только в прямом (первичном), но и переносном (вторичном) значении. Различают два типа полисемии – метафору и метонимию. В первом случае перенос слова с обозначения одного предмета на другой осуществляется по сходству этих предметов, а во втором – по смежности (близости, связи, отношению).

Метафора – характерный признак стихотворной речи. По необычности и новизне метафор, употребляемых в ней, мы во многом судим о мастерстве её автора. Блестящим метафористом был A.C. Пушкин:

А возьмите H.A. Некрасова:

Каждое первое слово в этом четверостишьи – метафора.

Однако метафора – признак не только стихотворной, но и нашей повседневной прозаической речи. Не будем далеко ходить за примером и вспомним, как мужчины могут называть женщин. С одной стороны: ласточка, голубушка, кисонька, ланюшка, солнышко и т. д., а с другой: кобра, корова, свинья, кобыла, доска, швабра и т. д.

Метонимия встречается реже, чем метафора, однако и она – явление в языке нередкое. Её яркий пример – перенос имени собственного на предмет, с ним связанный: мансарда (по имени французского архитектора), френч (по имени английского фельдмаршала), маузер и браунинг (по именам их изобретателей), боливар (шляпа – по имени генерала Боливара) и т. д. Сюда же примыкают примеры такого рода: читаю Пушкина, слушал Моцарта, любовался Репиным и т. д., где речь идёт не о художниках как таковых, а об их произведениях.

Омонимия. Если при полисемии мы имеем дело с разными значениями одного и того же слова, то при омонимии – с разными словами, которые лишь одинаково звучат. Возьмите, например, английские слова spring «весна», spring «пружина», spring «источник, родник», а ещё проще – русские: коса (завитые волосы), коса (как орудие труда) и коса (у берега).

Часть омонимов появляется в языке в результате распада многозначного слова: мир (вселенная) – мир (дружба); перо (у птицы) – перо (как орудие письма), а другая – в результате случайного совпадения слов по форме: лук (оружие) – лук (растение, герм, происхождения); брак (супружество, от «брать») – брак (недоброкачественный продукт, заимствовано из нем.).

Мы видим здесь лишь внешнее, звуковое сходство между этими словами, тогда как по смыслу они различны в такой мере, что говорить здесь о многозначности не представляется возможным.

Но далеко не всегда омонимию легко отличить от полисемии. Возьмём для начала такой пример: в английском языке слово hand может употребляться в разных значениях. Возьмём из них только три: оно может обозначать 1) кисть руки (he had a book in his hand); 2) почерк (I know his hand); 3) рабочего, исполнителя (a factory hand). Как нам расценивать эти значения – как значения одного и того же слова или как омонимы? А.И. Смирницкий в своей книге «Лексикология английского языка» (М., 1965. С. 156) рассматривает слово hand как многозначное. Подобным образом оно рассматривается и в «Англо-русском словаре» В.К. Мюллера (М., 1967. С. 351). Более того, к четырём указанным значениям этот словарь добавляет ещё четырнадцать! А.И. Смирницкий и В.К. Мюллер правы: несмотря на то, что эти значения существенно отличаются друг от друга, семантическая близость между ними ещё осознаётся, их объединяет образ руки.

А как быть с такими случаями: man в значении «человек» и в значении «мужчина», men в значении «мужчины» (men and women) и в значении «рядовые» (men and officers)! По-видимому, перед нами полисемия, поскольку «мужская» сема продолжает объединять все эти значения. Мы можем рассматривать эти примеры как разновидность синекдохи, которая входит в метонимию и которая предполагает употребление части вместо целого (pars pro toto): мужчины вместо людей, рядовые вместо мужчин.