С Н.И. Греча в истории грамматики начинается тенденция к увеличению частей речи в языке. Эта тенденция представлена, например, в первой половине XIX в. у немецкого грамматиста Карла Беккера, который выделил 11 частей речи: существительные, глаголы, прилагательные, глагол-связка, вспомогательные глаголы (иметь, становиться и т. п.), артикли, местоимения, числительные, предлоги, союзы и наречия.
В начале XX в. громко заявляет о себе новая тенденция в грамматической науке – тенденция к уменьшению частей речи в языке. В России она ярко представлена в книге А.М. Пешковского «Русский синтаксис в научном освещении» (1-е изд. 1914.), где её автор сокращает число частей речи революционным образом: он выделяет в ней лишь четыре «чистых» части речи – существительное, прилагательное, глагол и наречие. Прилагательные, местоимения и числительные распределяются им по этим четырём частям речи, а служебные части речи и междометия вообще исключаются из состава частей речи.
Явный разнобой в определении числа частей речи, возникший в XIX–XX вв., ставит перед нами вопрос о принципах классификации слов по частям речи. К осмыслению классификационных оснований, лежащих в основе деления слов на части речи, русская грамматическая наука пришла ещё в начале XX в. В своем «Синтаксисе русского языка» A.A. Шахматов чётко обозначил три принципа классификации слов по частям речи. (Шахматов A.A. Синтаксис русского языка. 2-е изд. Л., 1941. С. 420–434). Учёный выделил морфологический, синтаксический и семасиологический (позднее его стали называть семантическим) принципы классификации слов по частям речи. Рассмотрим их в отдельности.
Морфологический принцип. Сущность данного принципа общеизвестна: отнесение некоторых слов к определённым частям речи производится по их формальным (морфологическим) показателям – в первую очередь по окончаниям. У существительных – своя система морфологических показателей, у прилагательных – своя, у глаголов – своя и т. д. Эти системы и показывают, к какой части речи следует относить слова, имеющие формальные показатели.
У морфологического принципа деления слов по частям речи есть свои границы. Мы увидим их даже и на материале русского языка, который, как и другие индоевропейские языки, относится к языкам с развитой морфологией, но особенно ярко обнаруживаются границы применения морфологического принципа в языках с неразвитой морфологией. К ним относится, например, китайский. В этом языке отсутствует богатая система формальных показателей у существительных, глаголов и других частей речи. Так, у существительных нет показателей рода, числа и падежа, хотя имеется единственный показатель – флексия «-мен». Эта флексия, однако, охватывает ограниченное число существительных: в основном она употребляется у существительных, обозначающих несколько лиц – в значении «учащиеся», «товарищи» и т. п. (Подробнее см.: Горелов В.И. Грамматика китайского языка М., 1982. С. 11). Нет в китайском и развитой системы спряжения. В ограниченной мере в нём представлены лишь видо-временные формы глагола (например, окончание «-ле» указывает на прошедшее время и завершённость действия, а окончание «-кво» – на многократность действия, совершённого в неопределённом прошлом). Однако в целом китайский язык – яркий пример языков с неразвитой системой формальных показателей, с неразвитой морфологией. Понятно, что морфологический принцип на материале таких языков делает осечку. С его помощью классификации слов по частям речи в них не проведёшь.
Границы применения данного принципа легко обнаружить и на нашем родном языке. Во-первых, формальные показатели отсутствуют в нём у служебных частей речи. Во-вторых, есть неизменяемые существительные (типа «какаду», «пальто» и т. п.). A.A. Шахматов добавлял сюда ещё два ограничителя морфологического принципа: 1) некоторые изменяемые части речи имеют общие категории – например, категорию рода; 2) одна часть речи, несмотря на её формальные показатели, может употребляться в роли другой (например, учащиеся, столовая – существительные, хотя внешне они должны быть отнесены к причастиям и прилагательным). В связи с ограниченностью морфологического принципа в делении слов по частям речи возникает необходимость в других принципах.
Синтаксический принцип. Сущность этого принципа состоит в отнесении того или иного слова к определённой части речи по его основным синтаксическим функциям. Так, существительное чаще всего употребляется в функции подлежащего или дополнения, прилагательное – в функции определения, глагол – в функции сказуемого, а наречие – в функции обстоятельства. А служебные части речи? Сами по себе они не употребляются, как правило, в роли того или иного члена предложения, хотя и используются при них (например, предлоги употребляются с существительными). Однако чётких синтаксических функций у служебных частей речи нет. Этот факт свидетельствует об ограниченности второго – синтаксического – принципа в классификации слов по частям речи.
Семантический принцип. Сущность этого принципа состоит в том, что определённое слово относят к соответственной части речи по его смысловой функции. Так, существительные обычно обозначают субстанции, прилагательные – их признаки, глаголы – действия и состояния и т. д. Семантические функции могут быть обнаружены и у служебных слов. Так, предлоги, как правило, указывают на отношения одного рода, а союзы – другого рода. Правда, состав подобных отношений оказывается весьма пространным, что указывает на трудность применения к служебным частям речи и семантического принципа.
Современная наука в основном использует все три принципа при выделении частей речи. Это позволяет ей избавляться от серьёзных расхождений в определении частей речи в том или ином языке. При этом надо помнить, что применимость трёх принципов, о которых идёт речь, к разным языкам зависит от их типа. Так, морфологический принцип имеет очень ограниченное применение по отношении к языкам изолирующего типа – например, к китайскому. Использование двух других принципов позволяет языковедам выделять то или иное число частей речи и в этом языке. Так, в «Грамматике китайского языка» В.И. Горелова мы находим следующие части речи: существительное, прилагательное, числительное, местоимение, глагол, наречие, предлог, послелог, союз, частица, классификатор, показатель членов предложения, показатель синтаксических комплексов.
Морфологический принцип классификации слов по частям речи приобретает высокую степень применения по отношению к языкам неизолирующих типов, поскольку знаменательные части речи в них, как правило, имеют особые морфологические показатели, но нельзя преувеличивать роль этого принципа и в отношении к данным языкам, как это делал, например, A.M. Пешковский.
Он абсолютизировал этот принцип, игнорируя два других. Вот почему в его морфологии оказалось лишь четыре «чистых» части речи – существительное, прилагательное, глагол и наречие. Местоимения и числительные он распределил по существительным и прилагательным по сходству их морфологических показателей, а другие части речи он вообще исключил из состава частей речи, поскольку они не имеют морфологических показателей совсем.
Абсолютизация морфологического принципа в морфологии приводит её к формализму. Его проявления можно обнаружить и в современной науке. Так, И.Т. Милославский считает, что «именно в принципиально компромиссном характере традиционной классификации кроется причина непрекращающихся разногласий по тем или иным вопросам выделения частей речи» (Современный русский язык / Под ред. В.А. Белошапковой. М., 1981. С. 356). С его точки зрения, в основу классификации слов по частям речи должен быть положен только один принцип – морфологический, но тогда в китайском языке надо выделить только три части речи: слова с флексией «мен»; слова, имеющие видо-временные формы, и все остальные, а между тем у В.И. Горелова – в его грамматике китайского языка – мы видели и существительные, и прилагательные, и числительные, и местоимения, и глаголы, и наречия, и предлоги, и послелоги, и союзы, и частицы и другие части речи. Стало быть, он не побоялся идти на «компромисс», связанный с комплексным употреблением классификационных принципов в морфологии при решении вопроса о выделении в языке тех или иных частей речи.