Используя эти символы, авторы АГ—80 представили основной состав структурных схем предложения, используемых в современном русском языке. Вот лишь некоторые примеры: N₁– N₁ (Брат – учитель. Москва – столица), N₁ – Adj₁ (Ребёнок умён), N₁ – Part_{1 кратк. ф} (Дом построен), N₁ – Inf (Задача – учиться) и т. д.

Семантический аспект. Данный аспект синтаксиса связан с систематизацией предложений по их смысловой близости. Результатом подобной систематизации является семантический тип предложения (или смысловая схема предложения). Возьмите «классический» пример: Рабочие строят дом. Дом строится рабочими. Мы видим, что данные предложения отличаются друг от друга с формальной точки зрения: в первом случае мы имеем дело с активной конструкцией, а во втором – с пассивной. А между тем оба они описывают одну и ту же ситуацию, хотя и делают это с разных точек зрения. Но если они описывают одну и ту же ситуацию, то мы можем их подвести под одну смысловую схему предложения и обозначить её как «Субъект действия (агенс) + действие + объект действия (пациенс)». Под эту схему мы можем подвести не только данные предложения, но и бесконечное число других, которые описывают данный тип ситуации.

Выходит, что одна и та же смысловая схема предложения реализуется несколькими структурными. Иначе говоря, первое понятие оказывается более протяжённым, чем второе. Становится понятным в связи с этим, почему говорящий начинает свою фразообразо-вательную деятельность с выбора смысловой схемы создаваемого предложения (или содержательной структуры предложения), а не со структурной (формальной). Проиллюстрируем это на следующем примере.

Предположим, что говорящий описывает ситуацию, в которой в качестве объекта выступает радующийся человек. С помощью каких предложений может быть описана эта ситуация? Он радуется. Ему радостно. У него радость. Что же отсюда следует? Первоначально в сознании говорящего возникает смысловая схема предложения.

Мы можем обозначить её как «Агенс/пациенс + состояние». А уж затем говорящий отбирает формальную схему предложения, с помощью которой он и строит то или иное предложение.

В основе смысловых схем (структур) лежит тот или иной тип ситуации. Так, в нашем примере речь шла о ситуации, состоящей из двух компонентов – субстанции и её признака. При этом субстанция здесь – агенс/пациенс, а её признак – его состояние. Но субстанция и её признак могут существовать и в других формах. Отсюда следует классификация двухкомпонентных ситуаций и соответствующих им смысловых структур предложения:

1. Агенс + действие: агентивно-акциальная структура (Бабушка гуляет. Он стал работать. Приехало много гостей).

2. Агенс + состояние: агентивно-статуальная структура (Сестра спит. Отец хочет отдохнуть. Ему хочется прилечь).

3. Пациенс + действие: пациентно-акциальная структура (Бойца ранило. У меня кашель. Город горел).

4. Пациенс + состояние: пациентно-статуальная структура (Мне холодно. Ему нездоровится. Меня тошнит. У меня тоска. Как мне грустно! Он в горе).

5. Агенс/пациенс + действие: агентивно/пациентно-акциальная структура (Мальчик моется. Они целуются. Ребёнок плачет. В публике смех. Мать в слезах).

6. Агенс/пациенс + состояние: агентивно/пациентно-статуальная структура (Он радуется. Ему радостно. У него радость. Родители сердятся. Они радуются. Им весело).

Как видим, каждый тип ситуации может обозначаться с помощью предложений, построенных по разным структурным схемам предложения. Это означает, что перед говорящим, собирающимся описать какую-либо ситуацию, имеется несколько возможностей в выборе синтаксического образца, один из которых он и наполняет конкретным лексическим материалом в процессе своей речевой деятельности, направленной на построение нового предложения. Этот процесс иначе называется фразообразованием. Так, при обозначении второй ситуации (агенс + состояние) говорящий может использовать структурные схемы N₁– V_f3s (Сестра спит), N₁—V_f3s– Inf (Отец хочет отдохнуть) и т. п.

Актуальный аспект. Данный аспект синтаксиса связан с изучением процесса, который В. Матезиус назвал актуальным членением предложения. Оно предполагает выделение в предложении темы и ремы. Под темой понимают тот член предложения (или члены предложения), который несёт слушающему уже известную ему информацию. Ремой же в свою очередь называют тот член предложения (или несколько членов предложения), который несёт для слушающего новую информацию.

Предложение может состоять из одной ремы. В этом случае мы имеем дело с общими вопросами: «Что случилось?» или «Что произошло?» и т. п. Ответ на подобный вопрос может быть таким: Недавно прилетели птицы. Но чаще встречаются предложения темо-рематические, а не рематические. Предложения, где имеются тема и рема, отвечают на разные вопросы:

1) Когда прилетели птицы? Недавно (рема) прилетели птицы (тема);

2) Кто прилетел недавно? Птицы (рема) недавно прилетели (тема);

3) Что сделали недавно птицы? Прилетели (рема) недавно птицы (тема).

Во всех этих примерах рема стоит в начале предложения, а за нею следует тема. Такой словопорядок (рема – тема) В. Матезиус назвал субъективным, а обратный словопорядок (тема – рема) – объективным. Почему он выбрал здесь такие термины? Словопорядок «тема – рема» свидетельствует о том, что говорящий в этом случае избирает естественное и беспристрастное движение мысли от известного к неизвестному. Напротив, если информация, заключённая в реме, его волнует, то он спешит поставить её на первое место. Так, на вопрос «Сколько стоит этот кулон?» весьма состоятельная дама может ответить «Я отдала за него 10 тысяч долларов», избрав объективный словопорядок, тогда как менее состоятельная, как бы ей ни хотелось быть выдержанной, поспешит поставить рему на первое место (10 тысяч долларов я за него отдала), избрав субъективный словопорядок.

Рема может выделяться в предложении не только её постановкой на первое место, но и с помощью логического ударения. Так, на вопрос дочери «Когда брат вернулся домой?» мать может ответить, оставив рему в конце предложения, но выделив её логическим ударением: «Он вернулся домой ночью, в три часа».

Установлением актуального членения и словопорядка заканчивается акт фразообразования, т. е. процесс построения нового предложения. Он, как мы помним, выступает в качестве объекта всей ономасиологической грамматики, включая лексикологию, морфологию и синтаксис.

Лингвистика текста – наука о тексте. Текст, как правило, представляет собою некоторую совокупность предложений, объединённую общей темой. Как и любой другой раздел внутренней лингвистики, лингвистика текста имеет два аспекта – семасиологический и ономасиологический. В первом случае мы исследуем текст с позиции его получателя, а во втором – его отправителя.

Семасиологический аспект. Готовый текст может изучаться с двух точек зрения – синтетической и аналитической. В первом случае мы имеем дело с текстом в целом, а во втором – с его частями (единицами). Главный признак текста в целом – его связность (когерентность). Последняя имеет содержательную и формальную стороны. Первая проистекает из тематического единства того или иного текста, а другая выражается в тех или иных формальных способах (средствах) текстуальной связи.

Самый распространённый способ выражения когерентности в тексте – цепная связь. При этой связи последующие элементы в тексте как бы цепляются за предшествующие. На примере обозначения человека науки мы видели, что его можно назвать учёным, исследователем, специалистом, философом, физиком и т. д. Но этот список слов может попасть в один и тот же текст и тогда он будет выступать в качестве цепного способа текстуальной связи. К нему могут быть добавлены местоимения, архаизмы, неологизмы, слова, связанные с портретными характеристиками описываемого человека, его возрастные определения, психические особенности, культурные пристрастия и т. д. В конечном счёте мы получим весьма длинный и – в потенции – неограниченный перечень возможных номинаций для одного и того же предмета описания, как бы цепляющихся друг за друга в тексте. В одной из своих работ, например, Л.Н. Толстой использовал следующий ряд слов для обозначения искусства: деятельность, занятие, игра, забава, баловство и т. п. Для описания же разных видов искусства, кроме их привычных наименований (танцы, музыка, живопись и т. п.), он употреблял выражения и покрепче: «…сотни тысяч людей с молодых лет посвящают все свои жизни на то, чтобы выучиться очень быстро вертеть ногами (танцоры); другие (музыканты) на то, чтобы выучиться очень быстро перебирать клавиши и струны; третьи (живописцы) на то, чтобы уметь рисовать красками и писать всё, что они увидят; четвёртые на то, чтобы уметь перевернуть всякую фразу на всякие лады и ко всякому слову подыскать рифму. И такие люди, часто очень добрые, умные, способные на всякий полезный труд, дичают в этих исключительных, одуряющих занятиях и становятся тупыми ко всем серьезным явлениям жизни, односторонними и вполне довольными собой специалистами, умеющими только вертеть ногами, языком или пальцами» (Толстой Л.Н. Соч. в 20 т. Т. 15. М., 1964. С. 45).