2. В зоне u мы тоже не видим больших различий, однако, если оставить вопрос о долгих фонемах в германских языках, позиционные расхождения налицо: во французском и немецком, что их объединяет, трудная позиция № 5, зато все три языка освоили позицию № 7, но французский оставил пустой восьмую позицию, тогда как германские языки подтвердили здесь своё родство.

3. В зоне е французский близок немецкому по числу и качеству фонем, а английская фонема [е] стоит в гордом одиночестве и в особой позиции.

4. В зоне о мы снова видим большую близость между французским и немецким по полной занятости всех четырёх позиций.

5. В зоне а, наконец, отличился английский: он задействовал самые крайние позиции по ряду – своей «лягушкой» œ и долгим [а: ].

Как же мы можем определить своеобразие фонологических систем гласных в рассматриваемых языках по отношению друг к другу в целом?

Французский: более передний и более нижний, так как по ряду мы видим у него следующее соотношение фонем – 9 переднего ряда и 6 – заднего, а по подъёму – 3 над зоной е и 9 – под нею (явный перевес вниз).

Немецкий: более передний, чем задний (9–6), средний по подъёму (над зоной е – соотношение 6 на 6).

Английский: более задний по ряду, чем передний (перевес в пользу гласных заднего ряда в две фонемы – 4 на 6), более нижний по подъёму, чем верхний (5 под средней зоной и 4 – над нею).

Если коротко, то получится так: фр. – пер. и нижн., нем. – пер. и ср. (по подъёму) и англ. – задн. и нижн. Выходит, у каждого из них свой тип артикуляции в области гласных: у французского – переднерядно-нижнеподъёмный, у немецкого – переднерядно-среднеподъёмный и у английского – заднерядно-нижнеподъёмный.

Таким образом, по ряду английский противостоит двум других языкам как заднерядный переднерядным, а по подъёму немецкий противостоит двум другим как среднеподъёмный нижнеподъёмным. В терминах же сходства: по ряду больше похожи друг на друга французский и немецкий, а по подъёму – французский и английский.

В русском языке больше гласных заднего ряда (все – кроме и), но по подъёму получается середина по МФШ (над э – и, у, под э – о, а). Выходит, по подъёму он близок к немецкому, зато по ряду он ближе к английскому. Правда, его заднерядные (у, э, о, а) занимают по ряду лишь первую ступеньку, тогда как в английском три гласных фонемы задействовали самые крайние заднерядные позиции (долгие и:, о:, а:).

Контрастивное словообразование высвечивает отличительные черты у сравниваемых языков, во-первых, на уровне образования отдельных слов и, во-вторых, на уровне продуктивности тех или иных способов словообразования в них.

Любой предмет – вместилище нескольких существенных признаков. Вот почему при его первичной номинации, т. е. при создании слова для его обозначения, люди, принадлежащие к разным народам, с одной стороны, могли обратить внимание на одни и те же признаки, а с другой – на разные. Так, римляне, немцы и русские при создании слова, обозначающего место, где река впадает в море, избрали один и тот же признак – сходство со ртом (море подобно рту, пьющему реку). Вот почему в латинском, немецком и русском это место называется однотипно: ostium (от os «рот»), Mundung (от Mund «рот») и устье (от «уста, рот»).

Но в контрастивной лингвистике больше обращают внимание не на сходства между языками, а на различия между ними. Вот почему на этот случай приведём несколько примеров:

1. При обозначении снегиря русские обратили внимание на связь этой птицы со снегом, а сербохорваты назвали её зимовкой, немцы – Gimpel от gumpel «подпрыгивать», французы – boureuil «букв.: пастушок».

2. Медведя славяне назвали медведем за то, что он мёд ест, зато у литовцев он именуется lokys от «курчавый».

3. Слово «пир» в славянских языках произведено от «пить». Следовательно, наши предки выделили в событии, обозначаемом данным словом, признак питья, но у римлян оно обозначается convivium (от vivere «жить»), a французы здесь использовали латинский корень fest «праздник» и создали соответственное его обозначение – festin.

4. Русские при образовании слов «белить», «обелять» (оправдывать) и т. п. обратили внимание на признак белизны обозначаемых явлений. Вот почему они в качестве производящего слова избрали прилагательное «белый». Но монголы избрали признак белизны для обозначаемых явлений, в которых наши предки тоже видели признак белизны, но они его не сделали главным при создании слов, их обозначающих. По-монгольски слово со значением «белый» звучит так: цыгаан, где цы– – является корнем. А вот список производных от него слов: цаас «бумага», цас «снег», цахлай «цапля», цыгаан «эмигрант» и т. п. Слово «цапля» праславянского происхождения и образовано от «чапати» (идти вразвалку, медленно).

Менее приметны отличия между разными языками на уровне способов словообразования, что связано с тем, что разные языки используют однотипные способы словообразования – деривационные, куда входят аффиксация и словосложение, и недеривационные, куда входят лексический, морфологический (конверсия) и синтаксический способы. Но и здесь отличия становятся очевидными, когда мы обращаемся к языкам структурно далёким друг от друга. Так, в индоевропейских языках наиболее распространенными являются аффиксальные способы словообразования – префиксация, суффиксация и т. п., зато в китайском большинство слов образованы за счёт словосложения (yishang «одежда», pengyou «друг», gonfren «рабочий», feiyi «самолёт», xinzhong «печалиться», где xin «сердце», a zhong «тяжёлое» и т. д.) (см.: Горелов В.Н. Грамматика китайского языка. М., 1982).

Труднее выявить своеобразие сравниваемых языков, когда речь идёт о языках по структуре сходных. Однако и здесь есть черты, которыми, например, французский, немецкий и английский отличаются друг от друга. Для первого из них характерна суффиксация, для второго – словосложение и для третьего – конверсия.

Уже М. Бреаль, Ш. Балли, Л. Вайсгербер и др. уделяли много внимания противопоставлению французского языка немецкому. Они приводили обычно такие пары примеров – спальня: dortoir – Schlafraum; аудитория: auditore – Horssaal, плавательный бассейн: nageoire – Schwimmplatz. Л. Вайсгербер делал из подобных примеров, показывающих большую продуктивность суффиксации во французском и словосложения в немецком, мировоззренческий вывод о большей абстрактности языкового мышления у французов и о большей конкретности, наглядности, образности, изобразительности – у немцев.

Но по этой логике самым изобразительным является китайский, где большинство слов, как указывает В.И. Горелов в приведенной выше книге, являются сложными (как у наших «самолёт, вертолёт, пароход» и т. п.). Но это не отменяет словосложение как характерную черту немецкого словообразования по сравнению с другими индоевропейскими языками – по степени распространённости данного способа словообразования в этих языках. Вот почему нам легко распознать словообразовательное значение немецких сложных слов, если мы знаем значения их частей: Großvater «дедушка», Tischtuch «скатерть», Fusball «футбол», Handtuch «полотенце», Mittagessen «обед», Blumenhandlung «цветочный магазин» и т. д. Вайсгерберовская «наглядность» здесь и в самом деле налицо.