Словосложение широко распространено и в английском (см.: Мешков О.Д. Словосложение в современном английском языке. М., 1985), однако наиболее яркой приметой данного языка стала конверсия, т. е. образование новых слов за счёт употребления одной части речи в значении другой. В книге «Словообразование английского языка» (М., 1977) П.М. Каращук указывает на огромное число английских конверсии. Вот только некоторые из них: to dog «вести себя подобно собаке», a rich «богач», a poor «бедняк», to finger «указывать пальцем», a slide «скольжение», to image «воображать», to black «чернить», to water «пить воду». В приведённых примерах мы имеем дело в основном с вербализацией существительных, но возможна и субстантивация глаголов (a find «находка», a shave «бритье»). Ср.: Мое «не хочется» есть моя истинная страсть (В. Розанов).

Особый раздел лексикологии составляет наука об устойчивых оборотах – фразеологизмах. Под фразеологизмами понимают такие устойчивые синтаксические конструкции, которые могут выступать в деятельности говорящего как эквиваленты отдельных слов. Так, вместо «много» можно сказать «с три короба», вместо «мало» – «с гулькин нос», вместо «долго» – «до морковкиного заговенья», вместо «быстро» – «одна нога здесь, другая – там» и т. д.

У большинства фразеологических словосочетаний есть преимущество перед отдельными словами. Оно состоит в большей кон-нотативности, т. е. в возможности выразить своё эмоционально-оценочное отношение к объекту более выразительно, чем это позволяет сделать слово-синоним. Более того, многие фразеологизмы обладают выразительной образностью: с ними ассоциируется тот или иной образ – например, образ животного. Образные коннотации у фразеологизмов, принадлежащих к разным языкам, с одной стороны, могут совпадать, а с другой стороны, отличаться.

Структурных и коннотативно-семантических отличий между фразеологизмами, созданными в разных языках, обычно больше, чем сходств. Вот почему буквальный перевод фразеологизмов с одного языка на другой, как правило, невозможен. Это свидетельствует о разных способах образования фразеологизмов в разных языках. Попробуйте буквально перевести с русского на английский, немецкий или французский, например, такие русские фразеологизмы, как бить баклуши, в ус не дуть, опять двадцать пять, надулся как мышь на крупу, пиши пропало, ни кожи ни рожи, ни бе ни ме ни кукареку и мн. др. Некоторые из них можно перевести буквально (например, опять двадцать пять или ни кожи ни рожи), но в переводе они утратят русскую выразительность.

Чтобы лучше увидеть своеобразие, характерное для образования фразеологизмов, обратимся для примера к французским фразеологизмам, которые ассоциируются с образами медведя, лисы, собаки и волка.

Медведь. В метафорических фразеологизмах, где используется этот образ, преобладает негативная коннотация. В человеке, которого сравнивают с медведем, с помощью таких фразеологизмов, подчёркивают его грубость, неуклюжесть, неряшливость, необразованность (неотёсанность): ours mal léché 'грубиян, неотёсанный человек, бурбон', etre fait comme un maneur d'ours 'быть неряшливо и плохо одетым', le pave de l'ours 'медвежья услуга' и т. п.

Лиса. Как и в случае с медведем, данный образ используется в метафорических фразеологизмах, имеющих по преимуществу негативную коннотацию. Несмотря на то, что слово, обозначающее это животное, в русском языке употребляется в женском роде, а во французском – в мужском, но как и в русском языке, этот образ во французских фразеологизмах прежде всего связан с хитростью, лукавостью, изворотливостью, пронырливостью людей, которых сравнивают с лисой: fin (vieux) renard 'законченный (старый) пройдоха (проныра)', agir en renard 'хитрить, лукавить', se confesser au renard 'довериться вероломному человеку', le renard caché sa queue 'мастер заметать следы', prendre martre pour renard 'ошибиться, поддаться на обман', vendre la poule au renard 'отдать курицу лисе, т. е. нанести удар в спину, из-за угла' и т. д.

Собака. Этот образ в русском сознании ассоциируется главным образом с преданностью, тогда как во французском его метафорическая палитра значительно шире. Он имеет во французских фразеологизмах весьма широкую коннотативную семантику, которая является по преимуществу негативной, однако имеются фразеологизмы, где он используется для создания позитивной коннотации. В этом случае с их помощью может подчёркиваться смелость человека, которого сравнивают с собакой (avoir du chien dans le ventre 'быть неробкого десятка') или его уживчивость (frequenter le chien et la chat 'ладить со всеми; буквально: встречаться с собакой и кошкой'). Однако преобладающей здесь оказалась негативная коннотация.

Отнесение фразеологизмов, имеющих в своём составе слово chien 'собака', к человеку привносят в его характеристику самые разнообразные черты: злобность (etre chien 'быть злым как собака', faire le chien enrage 'быть злым как бешеная собака', mauvais chien 'злюка, ехидна; буквально: плохая собака'), раболепие (faire le chien couchant 'ходить на задних лапках, льстить, рассыпаться мелким бесом', chien de garde 'сторожевой пёс'), некрасивость (ressembler à un chien coiffé 'быть похожим на чучело огородное; буквально: на причёсанную собаку'), бездомность chien perdu 'бездомная собака'), нахлебничество (chien de la maison 'приживала, нахлебник; домашняя собака'), скрытую враждебность (chien traître 'собака, кусающая исподтишка'), жадность (etre d'un chien 'быть скупердяем'), неуместность (arriver comme un chien dans un jeu de quills 'появиться не вовремя, некстати') и т. п.

Волк. В метафорических фразеологизмах, где упоминается это животное, представлена как позитивная коннотация, так и негативная. В первом случае с образом волка связана по преимуществу сила, опытность (бывалость), закалённость и т. п. положительные качества человека, которого сравнивают с волком (loup blanc (gris) 'матёрый волк', loup de mer 'морской волк, старый моряк' и т. п.). Во втором случае данный образ может привносить в описание человека, которого сравнивают с волком, его показную смелость (avoir un courage de loup 'быть храбрым только против слабых', сложность обстоятельств, в которых он оказался (tenir le loup par les oreilles 'быть в затруднительном положении', суеверный страх перед колдовством (meneur de loups 'колдун' и т. п.).

Контрастивная лексикология выявляет лексическое своеобразие («характер», как сказал бы В. Гумбольдт) изучаемого языка в сравнении с другими. Это своеобразие может заявлять о себе, например, при сравнении языков по степени распространённости в них заимствованной лексики. По наблюдениям чешских авторов (см.: Пособие по лексикологии русского литературного языка / Под ред. Л.В. Копецкого. Прага, 1974), в частности, по числу заимствований русский язык опережает чешский. Вот почему на месте русских заимствований мы обнаруживаем в чешском языке исконные слова: гавань – přistav, марка – znamka, градус – stupen, экватор – rovnik и т. п. Но самым патриотичным среди индоевропейских языков, очевидно, является исландский: «футбол» по-исландски «кнатте-пурна» (пинание мяча), «дыня» – «троллепли» (яблоко великана), «мотороллер» – обозначается исконным сложным словом, в переводе звучащем как «гремящая гадюка», «кинофильм» – как «живой образ», «ракета» – как «огненный полёт» и т. д.