3) субстантность характеризуется функциональным макро-структурным отношением к внешнему миру, в которое она вовлекается благодаря своим качествам и свойствам, ср. Суб-Интерспекция-Квал (драгоценный, строительный камень);

4) субстантность идентифицируется с помощью признака какого-то другого, внешнего понятия, ср. Суб-Экстер-спекция-Квал (природный, искусственный камень).

Связь нескольких концептуальных парадигм или отношение простых концептуальных синтагм между собой представляет собой более сложную концептуальную синтагму. Ядром сложной концептуальной синтагмы является логический предикат, который может быть представлен различными типами семантических предикатов. Например:

1) Суб-Акц-Суб (Он читает книгу; Он – учитель);

2) Суб-Акц-Лок-Кван-Тем (Он работает на предприятии два года);

3) (Квал-Суб) – Акц (Маленький мальчик бегает).

Исходя из вышеизложенного, следует различать два плана концептуальной картины мира:

1) универсальные концептуальные модели (соотношения концептуальных парадигм и синтагм), определяющие различные формы сознания или структуру сознания; заполняющиеся относительно стабильным содержанием, или статическими контенсионалами;

2) конкретные информативные наполнения, модификации концептуальных моделей, отражающие динамическое содержание актуального мышления. Второй план концептуальной картины мира формируется во взаимодействии первого концептуального плана с объективной действительностью. Под воздействием второго концептуального плана видоизменяется (сужается или расширяется) первый концептуальный план.

4. Отношение Сознания к Языку-Речи – это процесс объективации или «отложения» сознания в системе языка, т. е. переход мыслительных понятий в языковые значения и закрепления их за определенными формами языка. Иными словами, это процесс транспозиции «концептуальной картины мира» в «языковую картину мира», например, семантизация отдельных и комплексных мыслительных понятий, т. е. переход парадигм и концептуальных синтагм в ранг языковых значений. В данном отношении проявляется лингво-креативная (языкотворческая) деятельность сознания.

Кроме отношения перехода или объективации, наблюдается отношение влияния сознания на язык. Это отношение приводит к мыслительной унификации, понятийному уподоблению или к контенсионально-семантическому выхолащиванию языкового значения, и, наоборот, к семантической амплификации, смысловому расширению языкового значения. Так, например, в целом ряде сложных словообразовательных конструкций немецкого языка определяемые конституенты утрачивают свое первоначальное лексическое значение и переходят в разряд полусуффиксов, или «суффиксоидов», ср. Fachmann (специалист), Putzfrau (уборщица), Flugzeug (самолет). Семантическая конкретизация охватывает слова языка, структурные ниши которых открыты для нового содержательного наполнения, ср. бежать – бежать рысью; бежать на приз; бежать из страны.

Десемантизация знаменательных слов, их концептуализация охватывает широкие слои того или иного языка. Эти процессы становятся возможными в отношениях семантической детерминации в сложных словах и синтагматического предицирования в атрибутивных словосочетаниях. Многие определяемые компоненты семантически унифицируются до уровня лексических маркеров логико-мыслительных категорий. Такая тенденция особенно четко проявляется, например, в немецком языке, ср.: Warenhaus (универмаг), Backhaus (пекарня), Treibhaus (оранжерея), Kuhlhaus (холодильная установка); а также частично в русском языке, ср.: дом престарелых, дом быта, дом мебели; где компоненты – haus и дом обозначают понятия о предметах, обладающих внутренним пространством, предназначенным для чего-то, т. е. актуализируют главным образом логико-семантический признак «локальность».

В русских метафорических словосочетаниях типа собачий холод (= «сильный холод»), собачья жизнь (= «плохая жизнь»), собачья преданность (= «глубокая преданность») у атрибута собачий номинативное значение также становится ассоциативным, побочным, а знаковая функция сводится к указанию на логико-семантический признак «квалитативность», модифицированный субъективной отрицательной оценкой. Благодаря отношению контекстуального предицирования языковая картина мира подгоняется под концептуальную картину мира.

Зафиксированные в языковом сознании нормативные словосочетания, грамматические категории – это уже готовый продукт лингвокреативной деятельности концептуального сознания. Он постоянно преобразуется под давлением актуального сознания и мышления. Как справедливо отмечал В. Гумбольдт, «духовная деятельность, направленная на выражение мысли, имеет дело уже с готовым материалом: она не создает, а преобразует» [36, 71].

5. Отношение Языка-Речи к Сознанию в действии, или к Мышлению, проявляется двояко. Это, с одной стороны, процесс обозначения или выражения мыслительных понятий, или функционирование языковой системы в качестве речевого средства, инструмента для передачи мысли. Данное соотношение сопровождается переходом языка в речь, интеграцией языка в динамике (речи) и актуального сознания (мышления).

С другой стороны, это комплементация выражаемых мыслительных понятий языковыми значениями, а именно, наложение на обозначаемое понятие дополнительных семантических смыслов, определяющих языковую перспективу видения концептуальной картины мира. Апперцептивная функция языка-речи по отношению к сознанию-мышлению проявляется благодаря номинативным, мотивационным значениям слова в силу семантической инертности главного значения слова, актуализирующегося в переносном значении; а также вследствие грамматической полифункциональности словесных форм. В результате комплементивного влияния языковых формальных значений на выражение мыслительных понятий происходит расширение или сужение репрезентируемого мыслительного содержания.

Наиболее часто комплементивная функции языка-речи по отношению к сознанию-мышлению реализуется в художественной и поэтической речи, ср.:

«Холодный душ омывал его дождевыми иголочками» (Ю. Бондарев).

«Я пригвожден к трактирной стойке. Я пьян давно. Мне все – равно» (А. Блок).

В первом примере дополнительный ассоциативный фон за счет метафорических средств получает концептуальная синтагма «струи, льющейся из душа воды, напоминали о дожде и покалывали голое тело». Во втором примере обозначается банальная ситуация: человек не может подняться из-за трактирной стойки вследствие очень сильного опьянения. Но поэтическое виденье ситуации обеспечивается за счет гиперболических языковых средств – «колоть дождевыми иголочками», «пригвожден к трактирной стойке».

В обоих примерах ирреальные или маловероятные вербализованные ситуации наслаиваются на реальные ситуации. Вербально-понятийное противоборство порождает эффектную речемысль.

На основании изложенного попытаемся представить суть и характер соотношения анализируемых гносеологических категорий в виде следующих комментариев.

1. Реальная или гипотетическая действительность как «картина мира» предстает в трехмерной перспективе, или в трех планах. Первый план представляет картина мира, объективированная в языковой системе в виде значений и категорий. Второй план картины мира имеет когнитивный характер. Это действительность, которая отражена в актуальном сознании в виде понятий и их отношений. Третий план включает картину мира, которая находится в процессе отражения нашим концептуальным сознанием. Результаты столкновения потенциального мыслительного концепта с актуальными образами реально-онтологической действительности обозначаются с помощью языка, т. е. получают свое выражение для целей общения и познания. Отношение человека и предмета определяется не языком, а концептуальной картиной мира. Язык обусловливает обозначение и выражение этого отношения. Таким образом, концептуальная картина мира вторична по отношению к действительности, а языковая картина мира третична по отношению к действительности и вторична по отношению к концептуальной картине мира.