Э.Б. де Кондильяк утверждал, что классификация предметов действительности осуществляется не по их природе, а по способу их познания. Идеи познаются и формируются с помощью языка. Способ познания (систематизация с помощью языка) несовершенен, потому что несовершенен язык. Сначала осознается языковой знак (буква, слово), затем идея. Идеи связываются друг с другом также посредством языка. В отличие от Аристотеля и Т. Гоббса Э.Б. де Кондильяк считал, что путь познания вещи – это анализ вещи, а не ее дефиниции. Он полагал, что аналогия есть метод познания, способ выражения новых (неизвестных) идей, язык природы. Понимание – это анализ идей с помощью языка [16, 241].

Согласно Г.В.Ф. Гегелю, понимание – это выявление различия между рассудочным представлением вещи и самой вещью. Понимание обеспечивается с помощью языка как посреднического звена между сознанием и вещью [13, 298].

Согласно Ф.Л.Г. Фреге, слово «не обеспечивает полного выражения мысли; для правильного понимания этой мысли необходимо также знание некоторых обстоятельств произнесения соответствующего предложения, участвующих в выражении мысли» [51, 28]. Для понимания слова необходимо, таким образом, знание коммуникативной ситуации, а именно тех ее аспектов, которые связаны с интенцией говорящего и целью говорения.

Не отрицая полностью бихевиористические взгляды на язык, Б. Рассел указывал на то, что понимание слова не следует отождествлять со знанием словесного значения. Говорящий не задумывается о значениях слов. Он понимает слово в зависимости от обстоятельств, в которых он применяет данное слово; или когда услышав слово, истолковывает его побудительную силу. Первое понимание слова является активным, второе – пассивным. По сути дела Б. Рассел ведет речь не о понимании значения слова, а о понимании отношения слова к какому-либо факту или событию, которое выступает или как причина, или как следствие какого-то словесного выражения. Значение слова сводится, таким образом, к его использованию.

Б. Рассел определяет четыре способа понимания слов. При этом понимание слов он напрямую связывает с использованием слов, ср.:

1) понимание слова в перспективе говорящего, который использует его «в подходящих случаях» «надлежащим образом»;

2) понимание слова в перспективе слушающего, который руководствуется словом в своем дальнейшем поведении или поступке;

3) понимание одного слова посредством другого слова, ассоцируемого с ним; при этом другое слово «оказывает соответствующее воздействие на поведение»;

4) понимание слова через ассоциацию объекта, с которым это слово соотносится в акте обозначения [44, 127].

Л. Витгенштейн усматривал «логическое тождество между знаками и тем, что они обозначают». Предложение как знак, согласно автору, «есть модель действительности, как мы ее себе мыслим». Поскольку обозначаемое не может являться знаком самого себя, оно нуждается в опоре на другой знак, т. е. на обозначающий знак. Обозначающий знак и обозначаемое должны быть тождественны. Понимание – это «проекция образа на действительность» [10, 36, 31, 19, 48]. Можно предположить, что если этот образ представляет собой научную, концептуальную модель, то в таком случае мы имеем дело с познанием. Говоря о том, что «предложение соотнесено с гипотетическим состоянием дел» [10, 56], Л. Витгенштейн фактически признает, что язык соотносится непосредственно не с действительностью, а с ее предполагаемым образом в сознании.

Вместо изучения общих предпосылок научного познания мира Э. Кассирер предлагал более четко разграничить основные формы «понимания» мира. Он определял последние как «морфологию» духа или научного мышления [21, 7, 8]. Такого рода «собственно теория познания» представляет собой некий «план общей теории форм выражения духа» [21, 7].

Поднимая вопрос о роли языка в познании, автор критически замечает, что вместо того чтобы стать «кораблем философского познания» язык стал «инструментом философского скепсиса» [21, 8]. Актуальными в этой связи становятся «описание и характеристика чистой формы языка», т. е. такой общей структуры языка, в которую вписываются все частные языковые явления [21, 10].

Согласно Э. Кассиреру, познание или объективация предметной действительности встает на путь опосредованности. Речь идет об опосредованности формами, символами и понятиями мышления. Это и приводит к выявлению различных смыслов предметных взаимосвязей в разных отраслях науки, например, в физике, химии.

В перспективе своего концептуального подхода Э. Кассирер уточняет само понятие познания. Познание представляет собой один из видов формотворчества [21, 15]. Познание – это формирование многообразия. Данный процесс предполагает, однако, сведение множества разных явлений к единству.

Особенностью познания, по Э. Кассиреру, является не только возвышение индивидуального до общезначимого, но и то, что в этом познании «эмпирически данное не столько отражается, сколько порождается по определенному принципу» [21, 15]. К такому виду познания автор относит мифы, искусство, религию. Они создают «особые символические формы», которые не сводимы друг к другу и не выводятся друг из друга. Таким образом, в соответствии с данным положением мы можем сделать вывод, что научный концепт призван не столько отражать объективное положение дел или природную суть и отношения исследуемого объекта, сколько порождать новое видение, концептуально обусловленное представление этого объекта. Вряд ли следует думать, что в научном плане мы порождаем иные объекты, а не модифицируем наши взгляды на исследуемые объекты. Следует к тому же учесть, что даже порождение умозрительных объектов опирается на ресурсы действующего человеческого сознания и не выходит за его пределы, где начинается «бессмыслица», по меткому выражению Л. Витгенштейна.

В символических формах дух объективируется и проявляет себя в самооткровении. Каждая из этих символических форм «есть конкретный способ духовного воззрения, благодаря которому конституируется своя особая сторона действительности» [21, 15]. Язык как один из многих методов познания ведет, по его мнению, к одной цели – «преобразованию мира пассивных впечатлений (Eindrticke)… в мир чистого духовного выражения (Ausdruck)» [21, 17].

Форма научного познания выводилась первоначально из языкового опыта – «из первых мыслительных соединений и разъединений, выраженных и зафиксированных в языке, его общих понятиях» [21, 18]. Позднее научное познание выходит за пределы естественного языка и новый «логос» уже формируется «не-языковым мышлением».

Кроме того, процесс познания всегда шел в ногу с разработкой знаковой системы. В этом смысле логика, приписываемая вещам с помощью знаков, не отделима от логики самих знаков.

Э. Кассирер говорит об основном принципе познания, согласно которому общее присутствует в особенном, а особенное мыслится лишь в связи с общим. Интерпретируя проблему взаимоотношения «языка и мышления» в перспективе их участия в процессе познания, философ обращается к идеям Декарта и отмечает, что, согласно данному автору, «в основе всякой речи должна лежать одна универсальная, обусловленная разумом форма языка, скрываемая, конечно же, множеством и разнообразием форм слова, которые, однако, не могут сделать ее совершенно непознаваемой» [21, 60].

В целом все виды понимания, затрагиваемые философами, можно было бы свести к трем типам.

1. Понимание объекта действительности с помощью сознания или концептуальной картины мира без (активного) участия языка. Это прямой способ познания действительности, связанный с процессами отражения и корректировкой знаний, ср. КОНЦЕПТУАЛЬНОЕ СОЗНАНИЕ – > ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ.

2. Понимание концептуальной картины мира и самосознания с помощью языка, или языкового сознания, когда язык выступает в роли инструмента познания, благодаря чему обеспечивается возможность познания объективной действительности и самого познающего субъекта в ней. Это опосредованный способ познания, ср. КОНЦЕПТУАЛЬНОЕ СОЗНАНИЕ – ЯЗЫКОВОЕ СОЗНАНИЕ (инструмент) – КОНЦЕПТУАЛЬНОЕ СОЗНАНИЕ – [ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ].