— Вот тебе и отметили, — отозвался дядя Витя.

Отец взял две бейсбольные биты, которые он всегда использовал для разгона хулиганов во дворе. Одну бросил дяде, а вторую взял себе.

Я тихими шагами последовала за ними, но тут на меня не довольно посмотрели две пары глаз.

— А ты куда собралась? — строго спросил отец.

— С вами, — отозвалась я.

— Нет, Никс, лучше побудь здесь, — прозвучал твердый голос дяди.

— Вы такие снобы! — сказала я, а потом вернулась на кухню к Клавдии Ивановне.

— Спасибо тебе, милая, ты такая хорошая девочка, — улыбнулась женщина.

«Да, уж, хорошая, не то слово!».

Я только улыбнулась.

— Может чаю? — предложила я, а саму уже начинало распирать от любопытства, нашли ли папа с дядей Витей кого-то.

— Нет-нет, я уже пойду, прилягу, что-то у меня голова разболелась, — произнесла женщина.

— А не хотите сегодня остатся у нас ночевать? — предложила я. — Не будет страшно, ведь вы же все время одна.

— Спасибо, Никуся, но я лучше к себе пойду, дома и стены помогают, — ответила соседка.

— Ну, ладно, только вдруг что звоните или заходите, — сказала я.

— Хорошо.

Я провела Клавдию Ивановну к двери, а сама направилась вниз, чтоб узнать, не видели ли папа с дядей кого-то, но услышала их голоса, они видимо уже поднимались обратно.

Было уже темно и на нашей лестничной клетке, как раз сгорела лампочка, темнотень как раз, такая, чтоб проверить психику моего крестного и папы.

Клавдия Ивановна очень сильно обожала цветы, дома у нее уже не было места, то она выставляла их на лестничной клетке, а также здесь было два больших вазона, которые растут очень большими и оба стояли по углам, так что я могла спокойно спрятаться за одним.

Как только я залезла за огромный вазон, тут же услышала какие-то звуки, но они были совсем не снизу, откуда поднимались папа и дядя Витя, тут меня пробрал озноб, вы не поймите меня неправильно, просто мы живем на последнем этаже, а дальше лестница вела на крышу. А вдруг тот Черный Плащ о котором рассказывала Клавдия Ивановна прячется на крыше? Вот же блин! Папа с дядей Витей что-то очень долго копались, ведь я слышала приглушенные, тяжелые шаги, кто-то спускался по лестнице.

Хоть меня и не было видно, но мне сделалось так страшно, что я даже чувствовала, как на моем теле шевелятся волоски. Боже, спаси! Так, если увижу тень, то буду кричать так, словно режут!

Вот вам и приемы, а когда-то на карате ходила, позор один! А что, я два года не дралась и стала примерной девочкой, поэтому простительно.

Шаги приближались, и я увидела большую тень. Блин, света не было, поэтому лица не было видно, то фигура была высокой и крепкой, а еще как в триллерах медленно шла по ступенькам. Где же папа с дядей?! Что они там делают?!

Но тут я услышала шаги уже снизу, наверное, папа с дядей все-таки решили подняться до того, как дочку и племянницу не хватит удар сердца от волнения и страха. И зачем я только в этот чертов коридор вышла?!

Тут случилось что-то странное, вернее безумное.

Две высокие фигуры с битами, лица которых были скрыты в темноте, увидели высокую и мощную фигуру, которая спускалась сверху. Все трое сначала постояли в ступоре, а потом голос отца:

— Стой, наркоман проклятый!

И как бросится на того, к нему присоединилась дядя, который тоже успел выкрикнуть:

— За Родину мать, наркоманов всех прочь из нашей земли!

«Они точно не успели выпить? — спросила я у себя».

— Эй, — я услышала возмущенный мужской голос, который принадлежал высокому незнакомцу с крыши. — Вы чего окуренные?!

Тишина. Никто не шевелился.

— Петрович? — тихо спросил отец.

—Алексей? — теперь это был голос Петровича, еще одного нашего соседа по лестничной площадке, он генерал-майор в отставке, а я его приняла за наркомана.

И все было бы просто великолепно, если бы не зазвонил мой телефон, но дело в том, что рингтон был тяжелой рок-музыки, можно сказать, что загробная музыка. Меня аж передернуло, какая-то зараза поставила сегодня на звонок, пока я гавы ловила.

—Что за черти?! — закричали мужчины в испуге.

А телефон продолжал орать.

— Смерть за мной пришла, — произнес нервно Петрович.

Тут я хотела было уже сказать им что это я, но зацепилась и свалила вазон и сама упала. Волосы разметались по лицу, я включила телефон, чтоб отключит музыку. Но видимо свет упал на мое лицо.

— Призрак, черт его возьми! — это был голос моего дядьки. — Пацаны валим отсюда!

— Эй, — у меня вышло это хрипловато от того, что горло пересохло от страха, который я испытала, когда видела фигуру Петровича.

— Я теперь буду в церкву ходить грехи отмаливать, — прошептал Петрович и перекрестился. — И пить брошу! Теперь ни капли в рот!

— Сгинь нечистый! — перекрестил воздух дядя.

Отец стоял, наверное, в шоке, его лица я не видела, но мне сделалось так смешно, что просто не выносимо.

— Ника? — теперь я услышала строгий голос папы.

— Никс?! — голос дяди звучал недоверчиво и облегченно.

— Вероника? — подал голос Петрович. — Так все забыли, что я тут говорил.

— Что ты здесь делаешь? — с осуждением спросил папа.

Я не хочу получать нагоняи, сказав, что хотела их с самого начала немного напугать, поэтому оставалось только одно, невинный голос:

— Я провожала Клавдию Ивановну, а потом услышала шаги, испугалась и спряталась за вазоном. Хотела вам сказать, что я здесь, но зазвонил звонок, а потом я зацепилась и упала.

— Ну, что ж логично Никс, — с улыбкой произнес дядя. — Но больше так не делай, я же не каменный.

— Да-да, — подтвердил Петрович.

— Ладно, пойдем домой, — сказал отец. — Петрович пошли с нами, нужно стресс снять.

— Я только за, — улыбнулся Петрович.

Вот так и закончился мой супер безумный день. Папа, дядя, Петрович остались на кухне, а я поплелась в свою комнату, посмотрев, кто мне звонил, оказывается, что это была моя дорогая подруга Тина, но я не хотела никому перезванивать, а просто упала на кровать. Что-то так сразу накатила усталость, и глаза начали слипаться.

Завтра я должна расспросить Волчинского, и я не успокоюсь, пока мое любопытство не будет удовлетворено.

Утро началась хорошо. «Но если начинается хорошо утро, то не значит, что таким будет и день», теперь это мой новый девиз, так как сегодня меня ждало много «сюрпризов». Каких? А это вы еще узнаете.

Я потянулась в кровати и посмотрела на часы в мобильном телефоне: 6:30. Отлично, у меня еще есть время, немного повалятся в постели. Потом я увидела, что у меня три сообщения. Одно от Тинки, которая интересовалась, все ли у меня хорошо и нормально ли я добралась до дома. Еще одна от Катьки с таким же содержанием, как и у Тинкиной смс-ке, а еще одно от…Соколова?

Я открыла смс-ку и стала читать:

«Извини, что не ответил сразу. Ники, я могу рассказать все, что ты хочешь, но ты должна пообещать, что уйдешь от Волчинского. Сейчас я могу сказать только, что ты с ним не в безопасности. Сегодня меня не будет в универе, если ты хочешь, мы можем встретиться в городском парке и все обсудить. Ты придешь?».

Ничего себе как события развернулись, чувствую себя вторым Шерлоком Холмсом, главное, чтобы это не угрожало моей жизни. Да, что же, в конце концов, может быть опасного в Волчинском?! Соколов не может прямо сказать, например, Волчинский — психопат, убивающий девушек или Волчинский криминальный авторитет? К чему эти тупые загадки? Брось его, приходи в парк, а в парке я тебя зарежу, детка! Откуда я знаю, что Соколов не лжет?

Раньше было легче когда я сидела по вечерам дома и читала любимую книгу или смотрела фильмы, а сейчас чувствую себя как на иголках, туда не ходи, того не делай, там опасно! Задрали все! Буду делать то, что хочу! А я хочу выяснить все напрямую у Волчинского и пусть он будет серийным маньяком, а вот если Волчара не расколется можно смело идти на встречу с Соколовым и выяснять, во что же я вляпалась.