Вчера, когда она перечисляла в машине, что ей нравиться я хотел прервать ее и начать перечислять сам, мне пришлось усилием воли подавить этот порыв. Ей нравятся розовые или белые розы, но ни в коем случае не красные, ведь эта дерзкая девчонка не верит в любовь и ей кается, что красный символизирует это чувство, которое она называет лишь химией между людьми. Она любит просыпаться чуть раньше, чем заиграет будильник и еще полежать в постели и поразмышлять. Еще она любит слушать музыку, когда едет в университет на автобусе. Еще она ведет дневник, эта дерзкая девчонка его вела с той поры, когда научилась писать, она его прячет за картиной на стене и думает, что об этом никто не знает, наивная. Она вчера говорила мне, что обожает кофе американо, но не сказала, что она насыпает кофейные зерна в прозрачную небольшую вазу и ставит в них искусственный сделанный ее руками красивый цветок. Кофейные зерна приносят ей силы и дарят хорошее настроение. Еще она любит по вечерам смотреть боевики, где главные герои владеют боевыми искусствами, поэтому она сегодня и удивилась моему маленькому представлению. Блин, я чуть не выдал себя! А еще она обожает клубнику.

Также я знаю о ее страхах, которые до сих пор ее мучают, поэтому я должен быть рядом с ней, чтобы позаботится и защитить.

— Волчара о чем задумался? — заулыбалась она и повернула ко мне свое прекрасное лицо. — Неужели у тебя на уме что-то неприличное?

Я только усмехнулся, все плохие мысли уходили на задний план, когда она так смотрела на меня, нет, определенно она не была моей младшей сестренкой.

— Крылышко ты заметила, что ты первая об этом заговорила? — поддернул я ее, мне нравилось, когда она начинала держать оборонительную позицию и прищуривала глаза.

Да что вообще таить, мне нравилось ее дразнить, она так смешно выглядела.

Мы пришли к небольшому зданию.

— Караоке?! — посмотрел на меня шокировано Волчинский, мне казалось, что этот мужественный парень сейчас убежит. — Ника, ты думаешь, что я буду петь?!

Я только невинно улыбнулась. Да, именно это я и думала, ведь ничто так не поднимает настроения как песня, так всегда говорила Лика, когда ей было грустно. Она любила петь и делала это хорошо в отличие от меня, поэтому Волчинский не один в этом деле, но пока ему этого знать не обязательно.

— Это лучший способ поднять настроение и лишиться негативных эмоций, — заулыбалась я.

— Я знаю способы получше, — пробурчал он недовольно, словно я привела его в салон красоты, о, а это идея. — Например, пробежка.

— Нет, караоке лучше всего, — стояла я на своем, и ему ничего лучшего не оставалось, как смирится с моим решением.

— Но петь я не буду, — услышала я сокрушенный голос Волчинского и засмеялась. — Не хочу потерять свою репутацию крутого парня, представь, если меня кто-то узнает в городе, то что тогда будет?

— Они подумают, что ты худший певец на свете, — оказала я ему дружескую поддержку. — Но так как мы будем петь дуэтом, то…

— Нас закидают яйцами, — все еще недовольно пробурчал Макс.

Итак, в караоке было занято всего три столика, а какая-то женщина на сцене пела песню на ломаном английском, что ужасно резало слух и что удивительно мужчины, сидевшие за столиками, только и делали, что хлопали ей и кричали, как она превосходна. Ага, грудь пятого размера ее превосходна, которая вот-вот грозилась вывалиться с ее кожаного корсета, который был очень сильно затянут.

Я посмотрела, заинтересовался ею Волчинский, но поняла, что он не сводил своего взгляда с меня, очень странного взгляда. Он смотрел на меня спокойно и как-то не так, как делал это обычно.

— Что такое? — тут же спросила я.

— Пить хочу, — быстро ответил он и не дожидаясь официанта пошел покупать себе пить.

Что это с ним? Странный он какой-то. Хотя какая мне разница. Я осмотрела караоке-бар и поняла, что ничего не изменилось, все осталось как прежде, когда мы приходили сюда с Ликой, чтобы расслабиться и насмеяться, поговорить и просто отвлечься от всех проблем, которые тогда нам казались настолько важными, что сил не было их решать. Только сейчас я понимаю, что те проблемы были такие мелочи. Я бы сейчас многое отдала, чтобы еще раз так посидеть с Ликой в караоке-баре и поговорить на разные темы.

Лика всегда любила это место и говорила, что оно особое, живое, что люди чувствуют себя здесь свободнее и могут выразить то, что у них на душе в песне. Когда пела моя сестра, казалось, что время замирает, а ее нежный и мелодичный голос проникает в самые глубинки сердца и души, а на коже выступали мурашки. Она могла в песне выразить то, что ее волновало или показать свои эмоции, казалось, что она жила в песне. Я когда приходила сюда вместе с ней, часто просто сидела и слушала ее голос, меня завораживало то, как она выражалась с помощью музыки, как она передавала мельчайшие детали песни. Это притягивало, это зачаровывало, это завораживало и лишало дара речи…

Я всегда считала свою сестренку нежным ангелом, она всегда была очень милой и обходительной. На мои глаза навернулись слезы.

— Я скучаю по тебе, сестренка, — прошептала я, а потом посмотрела, нет ли где-то Волчинского, ведь если он что-то услышит, то обязательно потом будет расспрашивать меня, а мне это совсем ни к чему.

Стол, за которым я сейчас сидела, мы всегда сидели вместе, когда приходили сюда. Я провела по поверхности дубового стола и сбоку увидела маленькую надпись черным маркером: «Просто сделай это!». Я улыбнулась, ведь это Лика оставила ее здесь три года назад. Она просто обожала девиз Найка и часто его повторяла, но в эти слова она вкладывала больше смысла, чем я.

Когда у нее что-то не выходило, и она уже была на грани потерять сознание от того, что многое приходилось учить, то говорила себе эту фразу, и тогда происходило чудо, словно у нее открывалось новое дыхание, она могла сделать все что угодно.

Я провела пальцами по надписи и почувствовала, как горло сдавило от непролитых слез. Раны все еще так свежи, хоть прошло уже и два года. Я много раз думала, а что если бы она в тот день не пошла на танцы, ведь я тогда ее просила прогулять, чтоб пойти вместе со мной в кино, но она была прилежной ученицей и никогда не прогуливала школу и занятия танцев и уроков по вокалу, не то, что я.

Просто сделай это.

Простые слова, но какую огромную силу они имеют, и когда Лика говорила их мне, то мне казалось, что я могу все на свете. Она была для меня примером и идеалом. Мы были разные, но в то же время понимали друг друга без слов.

— Ника, — я почувствовала прикосновение сильной руки Волчинского к своему плечу, это было нежной прикосновение. — Что с тобой?

Он сел напротив меня, ставя на стол стаканы с соком, а еще два ароматных кофе.

Может ему рассказать? Я так устала все держать в себе, словно это было препятствием, которое не отпускало и не давало нормально дышать.

— Все дело в моей сестре, которая погибла два года назад, — тихо произнесла я.

Я не хотела, чтобы Макс выражал мне сочувствие или говорил, что ему меня очень жаль, ведь я рассказывала ему это не потому, что хотела, чтобы он меня пожалел, а потому что я хотела стать свободнее от боли, которая постоянно сковывала мое тело.

Но он смотрел на меня внимательно и молчал, и я продолжила:

— Мы были двойняшками, но такими разными, что не передать словами. Я всегда дерзила, дралась с мальчишками, ходила на карате, прогуливала школу, а она Лика была нежной, милой, скромной, похожей на ангела, который спустился с небес. Но мы всегда понимали друг друга и никогда не ссорились, даже странно. Мы были дополнением друг друга. Я понимала ее, а она меня, а также всегда поддерживали друг друга. Вот это караоке было как раз нашим любимым местом, после ее смерти я здесь впервые и это дорогого стоит, ведь все тут напоминает мне о ней. Ее волшебный голос всегда завораживал посетителей караоке, а когда она пела, то все голоса замолкали и слушали только ее. Она была опорой для меня, а я для нее, понимаешь?