Обобщаем наши рассуждения и формулируем общее определение угрозы.

Угрозу можно описать в следующих формулах: «Говорю: я хочу, чтобы ты знал, что если ты сделаешь X, то я сделаю тебе нечто плохое. Думаю, что ты не хочешь, чтобы я это сделал. Говорю это, потому что хочу, чтобы ты не сделал X» [3, С. 104].

Необходимо отметить важную особенность бытования жанра угрозы именно в детской речевой среде: дети часто угрожают не по каким-то видимым причинам, а «просто так», испытывая неприязнь к самой личности адресата (его привычкам, образу жизни, внешнему виду и т. п.).

Поэтому иногда их целью является не выполнение угрозы, а решение определенной коммуникативной задачи: повысить самооценку, победить в споре, занять ведущую позицию в конфликте, противостоять предшествующей речевой агрессии и т. п.

Вот типичные модели детских диалогов, в которых присутствует угроза как ответная реакция на оскорбление, грубое требование, враждебное замечание: «-Дурак! – За дурака получишь!»; «Пошел вон отсюда! – Сейчас как врежу – сам пойдешь вон!»; «Ты несешь полный бред! – Вот не дам тебе больше ничего – посмотрим тогда, кто несет бред!» и т. п.

Кроме того, помимо действий самого угрожающего в угрозе может содержаться обещание каких-либо действий со стороны третьих лиц. Примеры типично детских угроз: «Если не уступишь место, то тебя побьют мои друзья»; «…то мои родители пожалуются твоим»; «…тебя накажет учитель» и т. п.

По форме это могут быть риторические вопросы или восклицания: например, «Да я таких знаешь сколько видел!»; «Ты знаешь, с кем говоришь?» и т. п. В содержании угрозы возможно напоминание о том, кем является угрожающий для адресата (демонстрация доминантной позиции или претензия на нее) и что он способен сделать: «Кончай гудеть, я сказал!» – фрагмент речевой ситуации XIV (см. Приложение 1).

Другой особенностью жанра угрозы является то, что в речевой практике чаще всего вербализуются (словесно воплощаются) лишь некоторые ее компоненты, остальные как бы «скрыты за кадром», хотя их наличие прекрасно осознается и угрожающим, и адресатом. Такие высказывания, в частности, могут содержать:

– информацию только о возможном действии угрожающего («Я сейчас вызову милицию!»);

– информацию только о желательном и нежелательном действии адресата («Лучше тебе не вмешиваться»);

– информацию только о негативных последствиях («Будет больно!»); различные неполные комбинации этих составляющих («Прекрати кричать, потом пожалеешь!»).

Угроза может иметь разнообразную языковую структуру. Чаще всего она строится как восклицательное по интонации или побудительное предложение с придаточным условия («Если…, то я не буду с тобой дружить!»; «Если…, я пожалуюсь учителю!»; «Я тебя сейчас ударю, если ты не уйдешь!» – из сочинений шестиклассников).

Реже угроза сочетается с грубым требованием («Уйди с моего места, или я тебя побью!»; «Отстань, а не то получишь!» – из сочинений шестиклассников) или с придаточным следствия («Еще раз сделаешь это – пойдешь вон отсюда!»).

Иногда угроза строится как предложение, которое содержит сообщение о каком-либо возможном действии, опасном, неприятном или нежелательном для адресата (например: «Я с тобой больше не разговариваю!») или констатацию факта (например: «Ты мне больше не друг!»; «Тебе не жить!»).

Спецификой жанра угрозы является также то, что «глагол «угрожать», определяющий его метасловарь, не сочетается с местоимением «Я»» [52, С. 7]. По этикетным соображениям угрожать не принято, поэтому часто можно услышать фразу: «Я не угрожаю, а только предупреждаю». В связи с этим угрозу очень часто намеренно или неосознанно отождествляют с такими жанрами, как предупреждение и напоминание.

Принципиальными отличиями угрозы от предупреждения и напоминания являются указания на нежелательные последствия высказывания для адресата, грубый, резкий, устрашающий тон, отсутствие необходимых формул вежливости («извините», «пожалуйста», «позвольте», «разрешите» и др.).

• Обобщим данную информацию в форме таблицы.

Возможны также скрытые или косвенные угрозы, которые воплощаются в форме высказываний, построенных на приеме умолчания, намеке. В структуре такого агрессивного высказывания часто опускается второй компонент, содержащий результат действия, о котором говорится в первой части («Считаю до трех: раз, два…»; «Повторяю тебе это в последний раз…»).

Очевидно, что само по себе требование не является речевой агрессией, и для того, чтобы классифицировать его как форму вербальной агрессии, необходимо наличие и совпадение ряда факторов.

Такими факторами являются следующие:

1. Особо неприемлемая, обидная для адресата форма требования.

2. Повышенный, грубый, резкий тон высказывания.

3. Отсутствие у говорящего необходимой степени власти над адресатом (социальный статус, позиция в коллективе, межличностные взаимоотношения).

4. Не соответствующий содержанию требования возраст говорящего (говорящий младше адресата или равен ему по возрасту).

5. Демонстрация говорящим враждебного отношения к адресату при помощи предшествующих высказываний и невербальных средств (поза, жесты, мимика).

Выделенные признаки позволяют считать, что грубое требование реализует открытую сильную вербальную агрессию, которая выражается чаще всего в форме побудительного по цели высказывания и восклицательного по интонации предложения. Например: «Кончай гудеть!..» – агрессивное требование школьника, адресованное издевающемуся над ним однокласснику (ситуация XIV, Приложение 1).

Основным лексическим наполнением данного речевого жанра являются глаголы в повелительном наклонении или изъявительном в значении повелительного («Быстро все убрала!»; «Пошел вон отсюда!»), часто нелитературные (просторечные или сленговые). Наиболее часто здесь использование глаголов со значениями «идти» («иди», «уходи», «вали», «чеши», «канай», «катись», «убирайся», «греби» и т. п.) и «молчать» («замолчи», «заткнись», «заглохни», «засохни» и т. п.).

Дополнительными компонентами в структуре грубого требования могут выступать наречия места («сюда», «отсюда», «к черту») и времени («быстро», «живо»). Иногда имеют место «отсылочные» фразы – «указания на адрес нечистой силы, или дурного места, или «нечистых» частей человеческого тела» [47, С. 59].

Кроме того, в ряде случаев глагол может опускаться (например, «Живо ко мне!»; «Вон отсюда!»). Объяснением этого, вероятно, служит непроизвольная экономия речевых средств для скорейшего выхода негативных эмоций в стрессовой ситуации.

Очевидно, что сам по себе отказ – «отрицательный ответ на просьбу, требование» (по определению «Толкового словаря русского языка» С.И. Ожегова), как и требование, не является проявлением вербальной агрессии. Однако в определенных условиях мы наблюдаем, как отказ становится речевым жанром, отмеченным агрессией.

К таким условиям относятся следующие:

– Отсутствие в отказе необходимых формул вежливости («извините», «пожалуйста» и пр.).

– Повышенный, грубый, резкий, враждебный тон отказа.

– Отсутствие объяснения причины отказа.

Все перечисленные условия определяют понятие «грубый отказ»: