В работах русских ученых этого периода намечается процесс соединения общекультурного принципа изучения с общеисторическим. Российская наука выходила на оригинальные творческие решения. В 1844 г. вышла работа Ф.И. Буслаева «О преподавании отечественного языка», в которой автор, учитывая труды Я. Гримма, заложил основы сравнительно-исторического языкознания и сравнительной мифологии. Он обратился к восстановлению, посредством исторической реконструкции, памятников фольклора и древнерусской литературы. Работу Буслаева следует считать уже непосредственной предпосылкой культурно-исторической школы в России. Исторический принцип изучения был в ней основополагающим.
Первым по времени представителем культурно-исторической школы ученики и последователи назвали профессора словесности Московского университета С.П. Шевырева (1806—1864) с его «Историей русской словесности, преимущественно древней» (1846), представляющей собой цикл его университетских лекций. В ней Шевырев первым из ученых-литературоведов обратился к рассмотрению русской литературы в историческом аспекте. Принцип историзма, положенный им в основу указанной работы, явился несомненной заслугой Шевырева, хотя при этом он идеализировал религию и некоторые формы жизни Древней Руси, сближаясь в этом отношении с официальной идеологией и славянофильством.
Один из классических выразителей идей культурно-исторической школы, ее московской ветви, – ученик и последователь Шевырева, а впоследствии ректор Московского университета академик Н.С. Тихонравов (1832—1893). Его работы («Задачи истории литературы и методы ее изучения», «Памятники отечественной литературы», «Русские драматические сочинения (1672—1725)», о житиях, о «Слове о полку Игореве», о протопопе Аввакуме, Гоголе, Ростопчине, «Летописи русской литературы и древности» и др.) составили трехтомное собрание сочинений. В трудах Тихонравова представлены основные принципы культурно-исторического метода изучения литературных явлений: изучение творчества всех писателей, а не отдельных представителей того или иного периода развития литературы; изучение всех, а не только выдающихся в художественном отношении произведений; исторический анализ литературы вместо (а не в дополнение) эстетического анализа; изучение исторических взаимосвязей литературных явлений в процессе непрерывного эволюционного пути развития («без скачков»); уяснение роли и значения литературного явления в умственном и нравственном развитии общества; конечная цель всякого исследования – определение вклада в развитие народного самосознания, внесенного тем или иным литературным явлением.
В связи с этими принципами исследования Тихонравов выдвигает и соответствующие приемы, сгруппированные им в два цикла: начальный, малый, цикл научного изучения литературного явления, который можно было бы назвать техническим уровнем. И второй цикл изучения, собственно исторический, включающий исследование «отношений литературного факта к действительности, различные отражения его в последующие периоды; особенности стиля и языка». В результате такого всестороннего изучения литературного произведения должен был определиться не только его «состав», но и особенности эпохи его возникновения. Тихонравов проявляет особый интерес к древней русской литературе, связывая ее развитие с историей народа.
Виднейшим представителем культурно-исторической школы был профессор Петербургского университета, затем академик А.Н. Пыпин (1833—1904). Будучи просветителем, он видел в изучении национальной истории важнейший путь развития общественного самосознания. Он всегда был горячим противником крепостного права. Он объяснял исторический прогресс «требованиями времени», «нравственными потребностями человеческой природы», «инстинктом цивилизации» народа. Признавая возможность переворотов и кризисов в истории человечества, Пыпин не считал эти «перевороты» закономерными: основной формой исторического развития был для него эволюционный процесс постепенного накопления человечеством и народами запасов знания. По Пыпину, жизнь народов в «эпохах», «веках», «периодах» определяется не только климатом, географической средой, но и биологическими причинами – сменой поколений; ведущими политическими средствами социального развития является не революции, а реформы и распространение научных знаний во всех слоях народа. Он понимал, что в основе возникновения государств лежит насилие, но не принимал его как средство разрешения противоречий; отсюда восторженная оценка им реформы 1861 г. Пыпин категорически отвергал официальную формулу «православие, самодержавие, народность», резко отрицательно относился к религиозно-мистическим утопиям славянофилов. «Народное благо – высшая цель и критериум государственной и общественной деятельности», – утверждал он. Различая в современном ему обществе три сословия (крестьянство, буржуазию, дворянство), Пыпин считал возможным разрешение социальных проблем в общенациональных рамках: народ был для него надклассовым, «четвертым» сословием.
Пыпин выравнивал исторические условия по культурному уровню, а роль классов – по культурному вкладу. Определенная модель научного миросозерцания получает у него название «школа». «Старые» научные школы также сменялись сначала «новыми», а затем «новейшими». Показатель образованности важен для Пыпина и в литературе. Философские основы науки остаются для него как бы вне времени, неизменными; совершенствовались лишь способы и приемы частнонаучного анализа.
Не отрицая специфики литературы, Пыпин вместе с тем видел в ней область культурной истории; для него литература (как и ее изучение) не самоцель (и в этом он решительно противостоит сторонникам «чистого искусства»), а средство для познания многогранной истории народной культуры. Изучая литературные явления в одном ряду с историей быта, нравов, археологией, правом, Пыпин считал эти факторы одинаково важными в научном исследовании. Суммируя задачи литературного изучения, он формулирует их следующим образом: 1) «изложить судьбы национального труда в области художественного творчества»; 2) изучить «сопредельные проявления народной и общественной мысли и чувства»; 3) изучить литературу «сравнительно в международном взаимодействии». Таким образом, историю литературы Пыпин ставит в непосредственную связь с историей народа.
Жанрово-стилевое своеобразие литературы определялось Пыпиным в связи с ее историческим содержанием. Проблемы, формы также выступали у него в категориях «исторической поэтики». Критерием же оценки содержания и формы служила степень их народности: «народное» («русское») содержание требовало адекватных форм. Наиболее глубокое воплощение, по справедливому мнению Пыпина, народность получила в произведениях писателей реалистического направления, начиная с Пушкина и Гоголя, изображавших жизнь народа в типических характерах.
Каких-либо коренных изменений в миросозерцании Пыпина на протяжении второй половины XIX в. не обнаруживается. В предисловиях к переизданиям своих работ на неизменность своих позиций указывает и сам автор. Этот вывод распространяется на принципы его мировоззрения: он оставался ученым академического склада с ярко выраженными просветительско-демократическими взглядами.
Вместе с тем можно отметить определенные различия в глубине оппозиции, степени демократизма взглядов Пыпина от 60-х к первой половине 70-х годов XIX в. Более радикальными как по существу, так и по форме изложения являются его выступления 60-х – начала 70-х годов. Два крупных периода: 1) 60-е – первая половина 70-х годов и 2) конец 70-х – начало 90-х годов – определяют эволюцию мировоззрения Пыпина. Рассматривая вопрос об эволюции его мировоззрения, следует иметь в виду, что такие крупные работы, как «Характеристики литературных мнений от 20-х до 50-х годов», «Белинский, его жизнь и переписка», опубликованные первоначально в «Вестнике Европы» в первой половине 70-х годов, были задуманы Пыпиным гораздо раньше. Материалы для этих работ собирались и обобщались в течение ряда лет и отражали радикальные настроения Пыпина 1860-х годов. Это подтверждается также резкими выпадами против указанных работ критики, без достаточных оснований воспринимавшей Пыпина как продолжателя идей Белинского и Чернышевского.