Понимая, что от Москвы Молдавия вряд ли получит прямую военную поддержку в борьбе с турками, господарь Стефан IV попросил в 1485 г. помощи у своего врага – польского короля. Хроника Быховца так описывает эти события:
«Молдавский воевода Стефан сообщил королю Казимиру, что царь турецкий пришел с большими силами в его землю, намереваясь прогнать его из государства и захватить землю, и просил короля, чтобы тот оказал ему помощь, и его и землю его спасал, обещая стать навечно со всею землею его вассалом. Король же Казимир, собравшись без малейшей задержки, со всеми силами польского королевства и со многими людьми литовскими пошел к нему на помощь и, придя к границам Молдавии, стал на месте, называемом Коломыя. Стефан же, воевода молдавский, со всеми своими панами и с несколькими тысячами народа приехал к нему в Коломыю. Король же Казимир принял его с большим почетом и жил [он] у короля две недели, и отдался со всею своею землею королю в руки навечно в вассальную зависимость, и принес присягу, и все молдаване подали в руки короля свои знамена. Король же Казимир, отпустив молдавского воеводу, послал к нему на помощь королевичей и многих из своих людей. И как только люди короля вошли в Молдавскую землю, царь турецкий услышал о том, что войска королевича и короля пришли молдаванам на помощь, и тотчас же ушел из земли Молдавской в свою землю за Дунай, а король Казимир и королевич со своими войсками возвратились обратно в Польшу, а воевода молдавский потом немалое время имел покой от турецкого [султана]» [80, 199].
В конце XV в. неподдельный интерес к Московскому государству стал проявлять германский император Фридрих III, который для начала в 1486 г. прислал в Москву со своим рекомендательным письмом некоего Николая Попеля без какого-либо конкретного поручения, т. е. попросту шпиона. Через два года он же еще раз приехал с предложением сосватать дочерей государя московского Ивана III за какого-нибудь немецкого маркграфа, на что получил отказ. Николай Попель еще якобы предлагал исходатайствовать у императора звание короля московского для Ивана Васильевича, на что тоже получил отказ от московских бояр, поскольку государь московский правит в своем государстве по наследству от своих предков милостью Божией.
Однако попытки Германской империи наладить дипломатические отношения с Московским государством получили одобрение, и к императору был направлен московский посол грек Юрий Траханиот со встречным предложением о женитьбе Максимилиана, сына императора, на одной из дочерей великого князя. Одновременно московскому послу поручалось найти в Германии художников, архитекторов, горных мастеров. Отсутствие таких специалистов в Москве стало уже большой проблемой для дальнейшего развития, коль скоро не первый раз даются поручения об их поиске в разных странах.
Следующим германским посольством 1490 г. были сделаны уже конкретные предложения для заключения договора о дружбе и взаимопомощи. Дело в том, что в этом году умер король Венгрии Матьяш Хуньяди, и на венгерский престол претендовали чешский король Владислав IV, сын польского короля, и римский король Максимилиан I Габсбург, сын германского императора. Все это означало, что у Германской империи и Московского государства общий противник – Польско-Литовское государство. Было сделано еще одно предложение сватовства, теперь уже от германской стороны, но оно так и не получило серьезного продолжения. Сторонами был заключен договор, приведенный Н. М. Карамзиным. Он интересен соответствующим протоколом взаимного именования первых лиц договаривающихся сторон:
«По воле божией и нашей любви мы Иоанн, божиею милостию государь всея Руси, владимирский, московский, новогородский, псковский, югорский, вятский, пермский, болгарский (то есть казанский) и проч. условились с своим братом, Максимилианом, королем римским и князем австрийским, бургонским, лотарингским, стирским, каринтийским и проч. быть в вечной любви и согласии, чтобы помогать друг другу во всех случаях. Если король польский и дети его будут воевать с тобою, братом моим, за Венгрию, твою отчину: то извести нас, и поможем тебе усердно, без обмана. Если же и мы начнем добывать великого княжения киевского и других земель русских, коими владеет Литва: то уведомим тебе, и поможешь нам усердно, без обмана. Если и не успеем обослаться, но узнаем, что война началася с твоей или моей стороны: то обязываемся немедленно идти друг ко другу на помощь. – Послы и купцы наши да ездят свободно из одной земли в другую. На сем целую крест к тебе, моему брату. В Москве, в лето 6998 (1490), августа 16» [29, № 3–89, 98].
Как и сватовство короля Максимилиана, договор этот оказался пустым звуком, никакого реального выражения не имел, но в будущем послужил основой для построения взаимных, добропорядочных отношений.
Венгерский престол занял Владислав IV, оставаясь в то же время и королем Чехии, а римский король Максимилиан заключил с ним мирное соглашение и все свои силы направил против Франции. Пожалуй, самым большим выигрышем от всех этих дипломатических маневров было то, что Юрий Траханиот привез с собой в Москву как минимум двух немецких горных мастеров, которые отправились в составе московской экспедиции на Северный Урал. Вот эти немцы Иоганн и Виктор обнаружили в верховьях Печоры серебряную и медную руду, дав возможность Московскому государству добывать собственное серебро и чеканить из него монеты.
В 1492 г. произошло два очень важных для Москвы события.
Во-первых, стали выстраиваться дружественные отношения с Османской империей через крымского хана, причем султан Баязет II считал друзей хана Менгли-Гирея своими друзьями. Это позволяло выстраивать общий фронт действий на юге Польско-Литовского государства, желание воевать с которым у Москвы все более усиливалось. И хотя Н. М. Карамзин пишет о взаимной ненависти между этими двумя державами, такое мнение скорее свойственно было XIX веку. Потому что в XV столетии, кроме территориальных претензий двух агрессоров друг к другу, иных противоречий еще не существовало, а от происходивших войн страдало русское население с обеих сторон.
Во-вторых, умер король польский и великий князь литовский Казимир IV. Его правление двумя странами на правах личной унии в течение 45 лет позволило уменьшить трения между польскими и литовскими панами, что дало возможность справиться с внешними врагами и сделать из врагов своих друзей. Но был последний период, когда территория государства занимала максимальную площадь – от моря и до моря.
Польский престол наследовал Ян-Альбрехт (1459–1501), второй сын короля Казимира IV, а литовский престол, несмотря на условия Кревской унии, стараниями литовских панов достался четвертому[15] сыну Александру (1461–1506). Разделение власти в союзном государстве между братьями заметно ослабило его возможности по защите своих границ, чем незамедлительно воспользовалось Московское государство.
Великий князь Иван III направил посла к крымскому хану с предложением начать совместные действия против Литвы, и тот дал небольшой отряд в 2 тысячи всадников для грабежа литовской территории между Киевом и Черниговом. Даже такие незначительные военные действия крымских татар позволили Москве, не начиная крупномасштабной войны с Литвой, тоже малочисленными отрядами захватывать небольшие города.
В результате осенью 1492 г. к Москве отошли Мещовск, Серпейск, Одоев, Вязьма, Хлепень, Рогачев, Мезень, Опочка и Новосиль, а Мценск и Любутск московитяне сожгли, угнав с собой их жителей.
Литовские князья пограничных районов, почувствовав изменение в расстановке сил и понимая, что наступление московитян на литовские территории – это всерьез и надолго, в надежде получить новые владения и подтвердить свои старые стали переходить на службу к великому князю московскому. Среди первых перебежчиков были князья Семен и Дмитрий Федоровичи Воротынские и князья Андрей Юрьевич и Михаил Дмитриевич Вяземские, потомки черниговских и смоленских князей, служивших почти 100 лет великим князьям литовским.
15
Третьим сыном короля Польши Казимира IV был Фридрих, ставший гнезнинским архиепископом, а с 1493 г. – кардиналом.