Прогремело так, что меня отбросило от самой первой ступени эскалатора, на добрых пять метров. Я опять летел над головами сограждан и снова видел поднимающийся из глубины, словно поплавок из пучины адской бездны, оранжевый чемодан. Это было как дежавю. За чемоданом вверх летели языки пламени, пытаясь ухватить вырвавшуюся добычу. На глазах деформировался эскалатор, изгибаясь, будто пластинка жевательной резинки. Потом я упал, но упал не как в тот раз, мягко приземлившись на царственное чадо, а налетел спиной прямо на банкомат, который, словно кинжал, больно впился углом мне в лопатку. Я увидел, как из тоннеля выпорхнуло облако дыма, такое густое, что сразу в холле стало темно, и сквозь эту темноту и вонь я услышал детский плач.

— Ааааа!!! Ма-ааа-мааа!

Но на этот раз пацан кричал не в моё ухо, а где-то вдалеке. Метрах в семи слева.

— Сынок!!! — раздался женский истерический вопль, — Сынок!!! Где ты?!!!

На ощупь, сквозь тела, я начал выбираться, задыхаясь и кашляя. Грудь сдавило, словно тисками. Я не мог дышать. Ничего не видел, и из глаз текли слёзы. Долго, гораздо дольше, чем в тот раз, я выбирался наружу. Я думал, что, наверное, всё же задохнусь и умру, но в последний момент увидел просвет и выполз на улицу, где, как и в тот самый раз, уже собралась толпа, которую разгоняли невесть откуда взявшиеся служители закона. Меня подхватили на руки и стали укладывать на носики, и тут я увидел в стороне, на ступенях, своих недавних знакомых. На земле лежал тот самый мужик с пузом, что силился меня поймать, в своей дурацкой шапке-петушке. Он прижимал к груди мальчика, в котором я без труда узнал Великого Принца. Возле него стояла королева Галактической Национальной Империи и что-то говорила двум громилам Стасу и Руслану. Я увидел, как они подхватили толстяка вместе с ребёнком на руки и потащили к чёрной машине, на которой несколько часов тому вперёд увезли меня.

И тут я понял всё!

— Не-еееее-т!!! — заорал я, — Это же я! Это я спас его!!! Это мне полагается! Мне!!!

На долю секунды ко мне обернулась Нимизира, перепачканная сажей, и я замахал ей:

— Это я!!! Помните? Я спас его!

Но она равнодушно отвернулась и быстро-быстро зашагала прочь. Тут на меня нацепили кислородную маску и появившийся откуда-то белый, словно ангел, врач, сделал мне укол в руку, разорвав при помощи острого ножичка куртку и пиджак под ней.

— Гады… — прошипел я и отключился.

Когда я очнулся, у изголовья кровати сидел доктор, в окно светило солнце, но не ярко, а так, через мутную пелену похожих на смог облаков. Врач что-то записывал, расположив на коленях бумаги. Я пошевелился, чем и привлёк его внимание.

— Ну-с, как вы? — спросил он сухо.

— Я? Вы даже не представляете, как, — и тут я заплакал так горько, что меня, хоть и чувствовал я себя вполне хорошо, продержали в больнице ещё три дня.

А когда меня выписали, и я вернулся домой, то первым делом начал копаться в Интернете, на предмет того, как из подручных средств смастерить взрывчатку. Кто его знает, может, у меня есть ещё один шанс поймать удачу за хвост. Я-то думаю, есть. И я им в этот раз уж точно воспользуюсь…

— Мы никуда не придём! Там ничего нет!

Пыль песка лезла в глаза, забивалась в ноздри, а сухой воздух жёг горло. Андрей достал алюминиевую фляжку, и, с трудом отвинтив пробку, хлебнул горячей воды. На мгновение дышать стало легче. Он протянул флягу Ивану.

— Я потом, — отказался тот, и, поправив лямки натирающего плечи рюкзака, двинулся вперёд.

— Сколько мы уже так идём? Ничего вокруг. Пустыня! — Андрей, завинтив флягу, догнал приятеля, — А что если мы так и не найдём город?

Иван ничего не ответил, и даже не посмотрел в сторону Андрея.

— Нет, что-то должно быть! — с надеждой подбодрил себя Андрей.

— Надо просто идти, а не задавать вопросы, на которые тебе всё равно никто не ответит! — Иван вытер мокрый лоб, оставив грязный след от руки.

— А ты знаешь, куда идти? — нервно усмехнулся Андрей, — Может, у тебя есть компас, или карта с указателями?

— Нет!

— Так что же ты предлагаешь?

— Я предлагаю не трепать попусту языком, а идти вперёд, потому что ничего другого нам не остаётся.

— А с чего ты взял, что мы идем вперёд? — поинтересовался Андрей. — Может, мы как раз уходим всё дальше и дальше в пустыню? Может, нам стоит остановиться здесь, разбить лагерь и ждать?

— Чего ждать? — Иван остановился, и, повернувшись к приятелю, посмотрел на него двумя щёлочками усталых глаз.

— Других людей! — Андрей тоже остановился, и, распрямив плечи, скинул ношу на горячий песок, — Может, нас ищут, а мы сами гоним себя чёрт знает куда?!

— Да кому ты нужен?! Ищут его! — Иван тоже скинул рюкзак и резко сел на песок.

— У нас, между прочим, вода кончается, — заявил Андрей. В последние дни его покинула уверенность, и он сомневался, что то, о чём мечтал всю жизнь, вообще осуществимо.

— Воду мы найдём.

— А вдруг не найдём?

— Всегда находили и теперь найдём! — уверенно ответил Иван.

— Слушай, а что, если города вообще нет? — Андрей полез в карман, достал пачку и, вытянув смятую сигарету, прикурил.

— Конечно, город есть. Просто доходят туда не все.

— А с чего ты решил, что мы дойдём? — от дыма Андрей закашлялся.

— Дойти может только тот, кто идёт. Если ты будешь сидеть и разглагольствовать о том, есть город или его нет, это не сделает тебя ближе к нему.

— Это понятно, — согласился Андрей, — но ведь, чтобы идти куда-то, надо быть уверенным, что место, куда ты идёшь, существует. Разве не так?

Иван откинулся на спину и застыл взглядом в синем небе без единого облака. Справа пылало солнце, но жар уже немного спал. Иван прикинул, что время сейчас где-то около четырёх часов.

— Я видел людей, которые дошли до города! — сказал Иван.

Андрей с усмешкой посмотрел на приятеля, затянулся последний раз и с силой швырнул окурок в океан песка.

— Никого ты не видел, — устало сказал он.

Спустя десять минут они продолжили путь. Иван шёл впереди, и Андрей, устав от однообразного пейзажа со всех сторон, наблюдал, как покачивается оранжевый шнурок на рюкзаке товарища. В горле снова нестерпимо пересохло, и он, достав фляжку, сделал маленький глоток. Воды оставалось меньше половины, а на горизонте не было ничего, кроме белых барханов. Болели ноги, и под тяжестью рюкзака ныла спина.

— Слушай, — сказал Андрей, — ты замечал, что когда у нас кончается вода, то на пути начинают встречаться кем-то оставленные вещи, колодцы и развалины старых поселений. Но когда вода ещё есть, ничего не встречается. Замечал?

— Замечал.

— А почему так?

— Не знаю, наверное, так всё устроено, — Иван пожал плечами.

— А что, если мы остановимся, допьём всю воду, съедим всё, что есть, и никуда дальше не пойдём? Что будет?

— Ничего!

— То есть как ничего?

— То есть так! Ничего не будет. От жажды окочуримся, и всё.

— А я вот думаю, знаешь, как будет? — Андрей выдержал паузу, — Вот мы, например, остановимся сейчас здесь, поставим палатки и за несколько дней всё, что у нас с собой есть, выпьем и съедим. И, знаешь, что будет?

— Что же будет-то? — издевательски осведомился Иван.

— Мы будем сидеть и ждать, когда к нам придёт последний голод и последняя жажда. И когда это случится, мы встанем и из последних сил пойдём. И когда наш лагерь скроется из поля зрения…

— Мы сдохнем! — заключил Иван.

— …Когда лагерь скроется из поля зрения, мы увидим город!

— Что за бред?

— Ничего не бред, — Андрей остановился. Он вперился взглядом в небо, глаза его запылали, казалось он прозрел, открыл для себя невероятную тайну, — только так и можно попасть в город!

Иван развернулся и задумчиво посмотрел на Андрея. Тот исхудал, кожа его загорела до черноты, а может быть, это только казалось из-за слоя грязи. Но глаза его сияли, он и правда верил в то, что говорил.