Кстати перед расставанием ухажер подарил красавице очаровательную мягкую игрушку — пушистую кошечку. И дивчина признавалась, что подарок этот при любых обстоятельствах всегда был при ней как оберег, талисман их любви. С «милым котенком» барышня южными ночами даже спала, а веер от жары (тоже подарок Малену) ей «очень пригодился, когда солнышко слишком припекало». Столь трогательные признания, понятно, чрезвычайно пришлись мечтателю по душе и только еще более подогревали его нежное, платонически обворожительное чувство к предмету неописуемого, ласкового и возвышенного дюже обожания…

…Поезд из Одессы прибывал на Черновицкий вокзал рано утром. Однако Евгений не мог встретить пассию по обыкновеннейшей причине. Леди была не одна, а с матушкой, с которою страдалец еще не навел надлежащие мосты. А посему бедняге приходилось считать лишь часы, когда незабвенная прелестница, освободившись, даст долгожданный «сигнальный» гудок. И только тогда можно будет наконец договориться о встрече — той ликующей встрече, что обоим в течение долгого месяца отчаянно грезилась в будоражащих душу мечтах!

И вот, сладостный призыв достиг-таки уха совсем было истерзанного морально кавалера. Малену, потеряв контроль над собой, буквально бросился к дому, где пребывала истосковавшаяся козочка. И, не доходя 350-ти метров до коттеджа, он вдруг увидел ЕЕ, направляющуюся в маркет, что находился почти неподалеку! Чувства, охватившие влюбленного, никто при всем желании, никогда бы не смог описать! И Ниночка увидела бегущего мечтателя, и выронила сумку от переизбытка бушующих эмоций! И их объятия сомкнулись, и поцелуи, словно шквал, обрушились на молодых людей, и нежные слова любви, лились подобно низвергающему струи водопаду древней Ниагары!

— Наконец-то мы снова вместе! Желанный!.. — едва не плакала девушка.

— А я чуть с ума не сошел, думал, что уже ни за что не приедешь!

— Да как не приеду! Глупенький! Только и знала, что думала о тебе и о встрече, которую ждала ежедневно!

Парень благодарно вручил белые благоухающие розы ошеломленной подруге.

— Да что мы стоим-то? — оправилась наконец от радости Нина. — Пойдем в дом — мамы нету, а отец уехал куда-то по срочным делам!

— А магазин? Ты же в магазин вроде пошла. Купи то, что нужно!

— То, что нужно, давно уже купила! Милый, славный!.. Возьми меня под руку!

И влюбленная пара, потерявшись от счастья, направилась прямиком к дому ласковой барышни.

А там, в гостиной, будто бы по заказу, накрыт был торжественный стол. В хрустальном графине золотился прохладный апельсиновый сок. Огромный торт со сливками и шоколадом, как символ незатухающей любви, нетерпеливо поджидал Малену, источая сахар вкупе с ароматом. Лапушка поставила цветы в вазу и водрузила последнюю в самый центр стола. Был еще вишневый пирог, еще какие-то сладости, но вот коварного алкоголя юная хозяюшка, понятно, не планировала. А для чего, собственно, он? Ведь ухажер ни капли не употреблял, тем более, что платонические чувства не терпят бескультурья, поползновения на секс. Так что, все вышло безупречно чисто, благочинно, нравственно и романтик только млел от этакого целомудрия чудесных, окрыленных и невинных отношений душ.

В промежутках между поцелуями и ласками дама показывала фотографии с видами моря и, конечно, себя, прижимающей к груди белого котеночка. А потом подарила возлюбленному огромную морскую раковину, в которой будто слышались переливы волн, а также сувенир — прекрасный парусник, сооруженный из ракушек, тонкой сетки и деревянных палочек.

Отлично зная, между прочим, что кавалер обожает море и парусные старинные корабли, дивчина безошибочно угадала, что подарки окажутся для Евгения, самым дорогим что только может существовать на свете. Потому что вручила их Малену именно ОНА, без преданной любви которой тот не представлял уже и жизни на Земле, включая Буковину с прилегающими украинскими регионами.

Словом, посидели молодые люди славно, но насытиться общением, увы, так и не смогли. Друзья договорились вечером отправиться на выступление английской поп-группы, что приехала специально на открытие большого супермаркета по приглашению. Концерт для публики выдался бесплатным и проходил на смонтированной сцене под открытым небом Черновцов. А потому желающих послушать London Beat Boys набралось тогда аж неисчислимые восторженные толпы.

— Ну, как тебе наши достопримечательности? — спросил утомленный прогулкою командор.

— Поразительно! Какая великолепная красота! — восхищенно воскликнул ликующий Эдгар.

— Но о первом ужасающем ярусе вряд ли, можно сказать «красота»…

— Простолюдины, как понимаю, везде испытывают лишения в жизни. Отсюда и низкая культура, и преступления, вообще — духовная нищета!

— Духовная нищета проистекает от отсутствия денег и образования, хотя немалую роль здесь играют и врожденные скромные способности. Но не стоит об этом, пожалуй, много рассуждать. Давай-ка лучше пройдем в пристанище старого морехода!..

Жилище капитана, представляло собой уютный небольшой особняк с окружающим садиком. Дом выложен был из желтого камня с крышею, покрытой красной глиняной черепицей. На овальной деревянной двери его изумляла прекрасной работы кованая чеканка с изображением парусника. Пройдя через малую прихожую, Нолт провел сына в запыленную гостиную, а также показал не менее запыленные и прочие помещения.

Первым делом, внимание гостя привлекли развешенные по стенам чудесные картины с удивительными видами морей, островов, разновидностей парусников, водопадов и скал, экзотических деревьев. Но изображения эти отчасти покрыла серая, неприятная паутина, отчего впечатление от увиденного немного смутило восприимчивого Эдгара.

Слева от центра гостиной располагался уютный камин, над которым скрестились смоленые факелы. Рядом с камином стояло кресло-качалка для отдыха командора, курившего в кресле свои неизменные трубки. Вероятно, старик после долгого плавания усаживался, конечно, сюда наблюдая магические отсветы пламени, предавался воспоминаниям о богатой событиями прожитой жизни, к несчастию, давно одинокой.

С двух сторон от противоположной стены подымались лестницы красного дерева, ведущие на верхний этаж. Там оказались три спальни, как для усталого морехода, так и для разных гостей. На первом же этаже, помимо гостиной, имелась скромная столовая, кухня, а также и небольшой кабинет хозяина дома. (И, разумеется, «негоцианта» торгового судна, что проявлял соответствующую активность, понятно, не ради огромного барыша.)

Нолт предложил Эдгару пройти в кабинет, дабы немного пообщаться за крепким дубовым столом. На поверхности его, в беспорядке лежали морские и лоцманские карты, а посредине несколько бутылок, в которые были встроены миниатюрные корабли. Один из этих шедевров кэп не закончил: рядом остались специальные инструменты, с чьей помощью он и предавался страстному своему увлечению. Увлечению, занимавшему человека, очевидно лишь до определенного периода очень нелегкой и жесткой судьбы…

Хозяин особняка не спеша набил трубку, прикурил и выпустил клуб ароматного дыма.

— В этом доме с супругою Мэри мы и прожили 25 лет. Она была потрясающая женщина, но после смерти несчастной я редко бывал здесь. Ну а после безвозвратной гибели сына и вовсе перестал сюда появляться. Иными словами, коротал тяжелейшие дни, в основном, в дальних плаваниях на славном нашем гукоре «Оморно».

— Понимаю ваши чувства, командор! Старый дом разбудил воспоминания о прошедших годах.

— Н-да… Старые добрые времена. И, в то же время, мрачные, горькие переживания!

— А от чего умерла ваша жена?

На глазах горемыки навернулись слезы отчаяния.

— Мэри сильно болела. Мучилась страшно и долго. Лекари так и не выяснили, что стало с нею. Вероятней всего — сердечная тоска… Боли в этом любящем сердце оказались просто ужасными!

— Расскажите о сыне, каким он был — юный Эдгар? — попросил скромно парень.