Вместе с тем сформулировать такой тезис и подтвердить еще раз экономическую весомость научной теории много легче, чем следовать этому действительно фундаментальному принципу на практике. Всегда существует соблазн или лихорадка плановой текучки, заставляющие бросить силы и средства туда, где «горит», или сосредоточить внимание на том, что сулит быстрый результат, хотя нередко он оказывается эфемерным. А фундаментальные исследования всегда поисковые, длительные и часто мучительные, требующие не только обширных знаний и особых качеств руководителей, слаженности работы исследовательских коллективов, но и их стойкой нравственной силы. Геологи-исследователи (да и не только геологи) знают, что путь от научной идеи и теоретической разработки до практического результата или открытия бывает столь длинным, что когда результат достигнут, то о носителях идей часто забывают.
Тем более важно и необходимо достигнуть полного взаимопонимания между теми, кто располагает средствами и возможностями для теоретических разработок и научно-поисковых исследований (здесь имеется в виду, конечно, не одна только. Академия наук), и теми, кто несет на своих плечах главную тяжесть практической работы, ограниченной сроками. Речь, таким образом, идет о наиболее рациональной форме разделения труда и кооперации между академической и ведомственной геологической наукой и огромной сферой горно-геологической практики отраслевого характера.
Напомним еще раз задачи, поставленные XXVI съездом партии перед всей геологической отраслью. Предусматривается «ускоренное развитие работ по геологическому изучению территории страны, увеличению разведанных запасов минерально-сырьевых ресурсов, в первую очередь топливно-энергетических». Особый акцент делается на темпах развития прогрессивных видов геофизических и геохимических исследований недр, широком использовании в геологии аэровысотных и космических средств изучения природных ресурсов Земли и техническом перевооружении геологоразведочных организаций. Крупные геологические задачи формулируются по ряду других отраслей народного хозяйства.
Из этого круга задач ясно, что интересы геологических учреждений Академии наук, промышленных министерств и вузов связаны между собой теснейшим образом. Необходимо найти еще более эффективные формы объединения этих интересов вокруг практического использования ее результатов.
Уже оправдали себя конкретные целевые программы и проекты, но для крупных научных коллективов, подобных Сибирскому отделению АН СССР, особенно перспективны и привлекательны суперпрограммы типа «Сибирь». Нет сомнения в важности аналогичных программ для Урала, европейского Севера, Казахстана и Средней Азии, районов Востока.
Сотрудничество академических геологических учреждений с геологической службой страны имеет глубокую традицию. На всем пути развития советской геологии ее достижения быстро осваивались практикой, а она, в свою очередь, непрерывно ставила перед наукой новые задачи, решение которых нередко выходило за рамки первоначальной поисковой постановки вопроса.
Необходимость ускорить продвижение по этому пути сейчас становится особенно насущной.
Слагаемые успеха (Академик ВАСХНИЛ Фадеев Ю.)
«Хлеб — всему голова», — гласит народная мудрость. И вряд ли кто в ней усомнится. Потому что и самый заоблачный поиск имеет истоки земные. В прямом смысле слова понятие «хлеб насущный» остается сегодня таким же актуальным, как и столетия назад. Хотя наши с вами необычайно возросшие потребности настолько трансформировали смысл этого понятия, что, говоря «хлеб», подразумеваем мы, как правило, бутерброд. С маслом, с сыром, колбасой... Их же, как известно, без устойчивой, прочной кормовой базы в животноводстве не получишь. А она, кормовая база, всегда находилась в прямой зависимости от наличия в закромах хлеба, от успехов земледелия. Согласно «Основным направлениям», утвержденным XXVI съездом КПСС, среднегодовое производство зерна в 1981—1985 годах намечено довести до 238—243 миллионов тонн. Если вспомнить, что две предыдущие пятилетки обеспечили прирост в производстве зерна в 37 миллионов тонн, то станет ясно, какую нелегкую задачу предстоит решить земледельцам. Они должны достигнуть той же величины не за две, а за одну пятилетку. А все среднегодовое производство сельскохозяйственной продукции увеличить на 12—14 процентов. Гигантская задача?
Рассказывает академик ВАСХНИЛ Юрий Николаевич Фадеев
Безусловно. Но возможности для успешного ее решения имеются. Равно как и для выполнения всех долгосрочных программ, предусматривающих производство одной тонны зерна на человека в 1990 году.
Вряд ли стоит объяснять, что такого количества хлеба (приплюсуйте сюда припек, который дает пекарю хорошая клейковина, определяющая подъемную силу муки) ни одному любителю хлебобулочных изделий при всем желании за год не осилить. За этой цифрой кроется проблема куда более серьезная, чем простое удовлетворение наших с вами потребностей в хлебной выпечке.
Проблема обеспечения населения продовольственным зерном в стране давно и успешно решена. И, планируя теперь его производство в расчете «одна тонна на человека», партия и государство прежде всего заботятся о стабильности кормовой базы в животноводстве, без которой уже созданный в том же Нечерноземье генетический потенциал продуктивности животных — 3000—3500 килограммов молока от коровы — не может стать реальностью. А продовольственная программа, над разработкой которой сейчас трудятся в соответствии с решениями XXVI съезда КПСС ученые и работники Госплана, предусматривает получение к 1990 году такого количества зерна, мяса, молока, которое позволило бы от политики удовлетворения потребностей населения в необходимых продуктах питания перейти к политике создания их изобилия.
Но почему вооруженное всеми достижениями современной науки советское сельское хозяйство все еще не в состоянии на сегодняшний день решить данной проблемы?
По нескольким причинам.
Во-первых, народонаселение страны (и мира) растет гораздо быстрее, чем производство сельскохозяйственных продуктов.
Во-вторых, потребности современного человека в них приблизительно в пять раз больше, чем у наших не столь отдаленных предков. По крайней мере, именно во столько раз меньше расходовали прадеды мяса, молока, шерсти, льна и т. д. еще в прошлом веке.
В-третьих, говоря об отечественном сельском хозяйстве, нельзя забывать тот огромный материальный ущерб, что нанесли ему немецко-фашистские захватчики. Не перечисляя всех гигантских потерь и разрушений, пришедшихся на долю наших деревень и сел, скажу, что уровень сельскохозяйственного производства в 1945 году был на 14 процентов ниже уровня 1913 года и на 40 процентов — 1940 года.
В-четвертых, сложные почвенно-климатические условия всегда были особенностью нашего сельского хозяйства. Более половины территории страны лежит в зоне низких температур и вечной мерзлоты, где возделывание многих сельскохозяйственных культур в открытом грунте оказывается невозможным, а две трети пахотных земель приходится на зону недостаточного увлажнения.
Статистика констатирует: биологические потенциальные возможности природных условий сельскохозяйственной территории СССР в 2,4 раза ниже, чем в США, в 2,25 раза — чем во Франции, в 1,7 раза — чем в ФРГ, в 1,5 раза — чем в Англии. А между тем наше сельское хозяйство не только не снижает темпов роста, а наращивает их из года в год. Урожайность зерновых в среднем по стране стала в 1976—1980 годах примерно в 1,6 раза выше по сравнению с 1961—1965 годами. За тот же период удой молока на корову в общественном секторе возрос более чем в 1,3 раза, а производство сельскохозяйственной продукции в расчете на 100 гектаров сельскохозяйственных угодий увеличилось в 1,6 раза.
На последнее обстоятельство мне хотелось бы обратить особое внимание читателя. Дело в том, что современное сельское хозяйство развивается во всем мире (я имею в виду высокоразвитые страны) по двум основным направлениям.