— Меня он не получит.

— Может быть, не в сию минуту, может быть, вы окажетесь достаточно ловким, чтобы удрать отсюда, и нам будет трудно быстро отыскать вас. Но Леннор Брюгер не остановится- до тех пор, пока не -накроет всех — у него достаточно денег, чтобы оплатить любые затраты. В этот день вам понадобится человек, который стал бы свидетельствовать в вашу пользу перед судом, кто-то, кто поможет вам избежать свидания с электрическим стулом.

— И это будете вы, да? А почему это я должен слушать вашу болтовню?

— Да потому, что у вас нет выбора.

Дон не знал, дошли ли его доводы до мозгов, запрятанных за этим розовым лицом,— у мужчины был по-прежнему зловещий взгляд.

— А что же произойдет, если вы меня сейчас убьете?' В моем отделе знают, где я, и если я не вернусь, они известят фликов. Убийство — - серьезная вещь. Завтра утром все газеты страны опубликуют ваши приметы, ваши и всех остальных. Рано ли, поздно ли, но вас поймают. И у вас больше, не будет никого, кто мог бы сказать судье:' «Ваша честь, этот тип не убийца! У него была возможность убить меня, но он дал мне уйти!»

— Да-а! Так это и будет сказано?

— Я никогда не изменял своему слову! — закричал Дон, как будто страшно возмутился, что в нем усомнились.— Чего вы боитесь? Что ваш патрон накинется на вас, если вы меня не ликвидируете? Ему не обязательно знать, что вы застали меня здесь. Скажите ему, что обнаружили разбитое окно на кухне и что, если я и приходил сюда, то успел уйти до вашего появления.

— Гм... очевидно...

Дон уловил нюанс колебания в его голосе.

— К тому же ваш патрон имел ко мне достаточно доверия, чтобы предложить мне .сделку. Он просил меня ничего не сообщать полиции, за что гарантировал безопасность моей помощнице, которую он захватил в качестве заложницы. Этого должно быть для вас достаточно.

— А вы здорово держитесь за эту куколку, а?

Презрительная усмешка приподняла уголки его губ.

—- Она так дорога мне,— с серьезным видом ответил Дон,— что вы можете быть совершенно уверены: я не сниму трубку телефона, чтобы известить полицию, когда вы уйдете.

— Уверен, что нет!

Дуло револьвера резко поднялось и смотрело теперь на левый отворот пальто Дона. Детектив напрягся, чтобы принять удар, который, он знал, будет его концом. Его нервы были так натянуты, что когда он услышал металлический скрежет, его сердце перестало биться. Но это был лишь шум, издаваемый дверью лифта. Кто-то входил в квартиру 4Б или выходил из нее. Каучуковые черты лица застыли в неподвижности, глаза чуть не вылезли из орбит, и малый страшно вытянул шею, прислушиваясь.

Дон задержал дыхание. Человек подошел к нему. Его толстые губы напряглись — он принял решение. В течение секунды Дон обдумывал, не броситься ли на револьвер и попытаться вырваться из ловушки с помощью кулаков. Но они у него не были тяжелыми. Все эти тактические приемы и все эти штучки, которым его обучали в армии, чтобы обезоруживать врага, все это было хорошо тогда, когда у вас нет выбора. Но в данный момент Дон мог еще выкрутиться, не рискуя нарваться на большие неприятности. Может быть, он плохо разбирался в психологии своего врага, и в таком случае через одну-две секунды дорого за это заплатит, но он думал, что если бы парень решил его убить, то уже сделал бы это.

Человек осторожно прошел мимо него, держа палец на спуске, и дуло задело пальто Дона. Малый допятился до телефона и резко выдернул его шнур.

— Вот, чтобы показать вам свое доверие,— сказал он.— А вот это,— он потряс револьвером,— будет сторожить вас, чтобы принудить к спокойствию, если вам придет в голову какая-нибудь глупость.

Дон ничего не ответил. Он решил, что уже достиг своего, и не хотел испортить дело. Человек подошел к нему и ткнул револьвером в спину. Другая его рука щупала карманы Дона, шарила под мышками.

— Я думал, что у вас есть пушка.

Он толкнул детектива к шкафу.

— Входите туда и повернитесь ко мне спиной. Выньте все женские вещи, шляпы, обувь — все. И сложите их в кучу на полу.

Дон послушался. Человек подошел к дверце и бросил взгляд: выполнено ли его поручение.

— Я дам вам возможность уйти. Не из-за вашей болтовни, о добром сердце и вашем будущем выступлении на суде, а потому что я никогда никого не убивал и не хочу знать, какое это производит впечатление.

— Мы с вами одинаково смотрим на вещи, я тоже не жажду этого.

— Да-а. Но тем не менее это произойдет, если вы не побудете здесь в течение десяти минут без всякого движения. Я заберу это барахло. Вы же в течение десяти минут не сделаете ни одного движения, иначе я вынужден буду почувствовать, как убивают человека.

Он закрыл дверцу шкафа. Дон расслабился. Внезапно у него пересохло в горле. Столько же, сколько присутствию соседа по другую сторону стены, он был обязан своим спасением тому, что подчеркнул: патрон этого парня с большим благодушием относится к Сиб. Может быть, этот тип решил, что эта слабость грозит арестом со дня на день.

Другое, менее достоверное соображение, пришло ему в голову. Малорослый с каучуковым лицом ожидал увидеть его в квартире. Возможно, он даже следил за ним по пути сюда. Или... может быть, его патрон просто решил, что рано или поздно . Дон появится проверить место, где жила Эстелл, и поставил своего телохранителя, чтобы подкараулить его, когда он придет сюда, и свести с ним счеты.

Прошло двадцать минут, прежде чем смолкли шумы от щелканья замков чемоданов и от тяжелых шагов уходящего человека. Прежде чем осмелиться выйти, Дон еще подождал, пока смолкнет скрежет лифта.

То, что осталось в квартире, было ему ни к чему. Тип унес все вещи Эстелл. Но специалисты из уголовной полиции по отпечаткам пальцев определят, что она жила здесь достаточно долго, а журналисты объяснят ее исчезновение тем, что она просто сменила любовника и адрес.

Дону будет трудно убедить их поверить в Смерть блондинки, пока не найдут ее тело. К тому же следствие в связи с исчезновением Эстелл неизбежно покажет, что в последний раз ее видели в обществе Сибиллы. Если кого и можно было подозревать, то Сибиллу или Дона, который нанес такой подозрительный визит в ее квартиру Детектив чувствовал себя подавленным, у него было впечатление, что он продвигается с закрытыми глазами и со связанными руками.

Служащий администрации его отеля, когда он вошел, подал ему открытку, на которой он узнал почерк Сибиллы.

Двадцать четыре часа! Он посмотрел на отельные часы. Без четверти семь. Прошло всего семь часов, как он расстался с ней... а ему казалось, что прошло семь недель. Еще двадцать четыре часа! У него была отвратительная уверенность в том, что они не встретятся и не выпьют.

Он во второй раз прочитал письмо. Его, конечно, сочинила не Сиб,— оно продиктовано Кинжальным Лицом. Несмотря на невинный тон, это письмо — прямо или косвенно — требовало выкупа. Не активного, который заставлял сделать что-нибудь, а наоборот: надо было ничего не делать,, вести себя, как послушный ребенок,

Одно из двух: или Кинжальное Лицо хотел выиграть время, чтобы сбыть товар и смыться, или он готовил новый удар и принуждал Дона оставаться бездейственным под угрозой гибели Сибиллы. Детективу следовало быть крайне осторожным в поступках.

Кинжальное Лицо был уверен, что Дон промолчал о преступлении, в противном случае квартира на улице Горация была бы наполнена фотографами, специалистами по отпечаткам пальцев и журналистами. Но как мог убийца быть так уверен, что детектив не связался с Федеральным бюро расследований — ФБР — или с частным агентством, таким, как <<Вурн» или «Пинкертон».

На самом деле Дон даже не помышлял об этом. Что он мог сказать о человеке, которого разыскивал? Он имел его описание из вторых рук и четкое представление о его вкусах. Дон мог представить себе его рост и вес, знал, какой покрой рубашек и сорт белья он предпочитал. Но всего этого было недостаточно, чтобы стать отправной точкой для поисков в городе с восьмимиллионным населением.