Марти и Клем могли бы, возможно, опознать одного из его шайки. Дон позвонил секретарше:

— Я оторвал вас от обеда?

— Нет, сэр.— Она засмеялась.— Это один из моих везучих вечеров, мистер Канди. Я приглашена к обеду Вы в универмаге?

— Нет, в отеле. Ничего не было нового после моего ухода?

— Я положила несколько записок на ваш стол. Есть телеграмма из Египта.

— От миссис Ронсалер? Что она пишет?

— Я не могу повторить дословно, но в ее телеграмме говорится, что, по ее предположениям, она потеряла свою кредитную карточку в момент авиакатастрофы. Я помню последние три слова: «Почему вы спрашиваете?»

— Я предоставлю возможность ответить на эту телеграмму Солу. А что, Марти и Клем звонили из полиции?

— Нет, сэр. Звонил мистер Штолц, он хочет видеть вас у себя в кабинете в первый же час работы.

— Держу пари, что будет смешно. Это все?

— Алис Стерн приводила к вам клептоманку, очаровательную старую даму с видом патронессы благотворительного общества. А вы,— секретарша заговорила наивным тоном,— вы отдали пакет мисс Форд?

— О, Боже, я его забыл. Но это ничего, я все равно не смог повидать ее: был слишком занят. Я отдам его завтра. Итак, до завтра!

Он пытался вспомнить, где. потерял пакет,— вероятнее всего, в такси. Если бы он мог прийти на коктейль на улицу Горация, Сиб хохотала бы над этой историей. Но, увы... Он подумал, что не располагает фотографией Сиб, у него нет даже моментального фото, которое напомнило бы ему то воскресенье в Рей-Бич, когда она надевала свой купальник «Биарриц». Но разве для того, чтобы помнить ее, ему нужно фото? Он не мог сосредоточить внимания на других вопросах..

Через два часа, идя по Пятьдесят седьмой улице, он подумал еще кое о чем. Взбудораженный, он не мог оставаться в своей комнате и теперь бродил по Бродвею до парка, потом по коммерческой, самой роскошной авеню номер шесть. Он смутно различал витрины, наполненные платьями по сто долларов и меховыми манто по тысяче долларов. В витринах можно было разглядеть галстуки, раскрашенные от руки, по пятьдесят долларов и чулки по сто долларов за пару.

Стеклянная табличка с выгравированными на ней золотыми буквами одного маленького магазинчика внезапно нарушила его апатию:

Дизайн интерьеров? Почему он не подумал об этом раньше? Есть ли лучший рынок сбыта персидских ковров, фламандских гобеленов, чем роскошные частные резиденции? Где можно найти больший источник барышей, чем краденый дорогой товар, заранее надлежащим образом включенный в смету богатому клиенту? И кто будет лучше осведомлен о столярных работах по сколачиванию тары, предохраняющей товары от сырости, чем дизайнер.

«Предположим, что я попал пальцем в небо, но что я могу сделать, кроме того, что ждать и надеяться. И может быть, еще немного помучиться...»

— На проводе мистер Лорент из дома «Райская жизнь», мистер Канди.

— Добрый день, мистер Лорент. Очень хотелось бы, чтобы вы оказали нам конфиденциальную помощь. Нам нужны списки лучших экспертов-дизайнеров, людей, способных взять на себя переделку старого жилья от чердака до погреба... Отлично выполненная художественная роспись, обшивка панелями, ковры, зеркала, картины, мебель и тому подобное. Нас интересуют лишь специалисты, способные выполнить работу, скажем, минимум на пятьдесят тысяч долларов. Нет, только здесь, в самом городе... очень обязан, мистер Лорент... да, как только возможно... отлично, до свидания.

Уже в пятый раз он погружался в трясину редакций роскошных журналов, специализирующихся по искусству обстановки и по саду. У него под рукой было одиннадцать имен, и в свете этого серого утра список вновь будил надежды, угасшие накануне.

Все эти предприятия располагали претенциозными складами-салонами, или обширными выставочными залами, или огромными боксами. Невозможно было поверить, что хоть одно из них согласилось бы участвовать в мошенничестве, не говоря уж об убийстве.

— Должна ли я еще попытаться дозвониться до мистера Штолца?

Выход Мавис в свет накануне вечером никак не отразился на ее активности отличной секретарши.

— Бросьте, когда он захочет меня увидеть, он сам позвонит.

Утреннее свидание не состоялось. Дон пришел в универмаг в семь часов утра и до половины девятого ничего не услышал от секретарши директора, кроме завуалиро ванных грубостей. Мистер Штолц был неожиданно вызван на совещание на высоком уровне.

А тем временем его захлестнула обычная рутина. Накололи профессионалку с двумя вечерними платьями, подвешенными к подкладке ее пальто, еще одну девицу задержали, когда она стащила бикини. У Дона не хватило мужества даже завести на нее карточку: ее умоляющие глаза больно напомнили ему глаза Сибиллы.

— Вас спрашивает мистер Нурсел.

— Соедините меня.

— У вас есть для меня минута, Дон? — спросил шеф службы кредита взволнованным голосом.— Похоже, готовится следующий удар. Один клиент заказывает вагон с восточными коврами на восемнадцать или на двадцать тысяч долларов. Шеф отдела просит, чтобы вы просмотрели это дело.

— Мы встретимся у лифта.

Может, это и был «выкуп»? Дон должен ходить на кончиках пальцев. Но если ему придется выбирать между тем, дать согласие на доставку товаров или рисковать жизнью Сибиллы, он ни секунды не будет колебаться.

Нурсел был натянут, как струна: с перекошенным лицом, он с трудом контролировал свой голос.

— Клиент утверждает, что он Бернард Фрейховер, племянник филантропа.

— Это ведь очень легко проверить.

— Если этот молодой человек на самом деле племянник, мы должны быть осторожны и не обидеть его. С другой стороны, если мы опять дадим товару пролететь мимо носа...

— А кто вас уведомил? Ворти?

— Нет, Элдер. Ворти лежит с гриппом.

Они вышли из Лифта. Гаррис Элдер в сопровождении молодого человека, одетого в черное, направился к кабинету Ворти— большой застекленной коробке около огромного количества расписных тканей,

— Я так понял,— тихим голосом говорил Нурсел,— что эти персидские ковры и несколько турецких должны быть доставлены в их поместье в Мэриленде. Бернард Фрейховер хочет, чтобы их отправили сегодня вечером, потому что послезавтра он на корабле отправляется в Буэнос-Айрес на соревнования по поло.

Пожилая дама рассматривала образчики ткани очень большой ширины: она вела себя надменно, демонстрируя:, что считает выше своего достоинства замечать остальных людишек. Сопровождающая ее элегантно одетая девушка подняла глаза, когда мимо проходили Элдер и его клиент в черном.

— Вот как! Добрый день, Берни! — проговорила она и небрежно махнула рукой.— Вы ищете кого-нибудь, кто в следующий раз подберет вас, когда вы упадете с пони?

— Я прихвачу портативную подушку. Это будет не так глупо, Луиз.

«Это липа,—- подумал Дон,— но здорово придумано. Этот маленький диалог, настолько естественный, должен зафиксировать в памяти Элдера личность «Бернарда».

Элдер был сплошной улыбкой.

— Позвольте представить вам мистера Нурсела, шефа нашей службы кредита. Он сделает все необходимое, чтобы ковры были отправлены без задержки.

Нурсел без теплоты пожал руку Бернарда.

Дон спокойно продолжал свой путь к кабинету Ворти, наблюдая за девушкой, склонившейся над каким-то образчиком. Нурсел извинился и устремился к кабинету,

— Все кажется нормальным, Дон, но две предосторожности лучше, чем одна. У него кредитная карточка Фрейховера, и я уже проверил шифр, прежде чем позвал вас. У парня был недовольный вид, когда я попросил у него разрешения позвонить его дяде. Он считает, что его дядя в Белдорфе, но я сперва позвоню к нему в контору, чтобы проверить...

— Алло! Банк Фрейховера? Могу я поговорить с мистером Аугустом Фрейховером?.: А, хорошо, очень хорошо, я позвоню туда... Большое спасибо... понял, спасибо!’