Не так-то легко было действовать в темноте, но Дон не хотел держать фонарик включенным: батарейки могли сесть в тот момент, когда ему очень нужен будет свет.

Время от времени он освещал свою узкую траншею. На глубине в тридцать сантиметров зубья щипцов натолкнулись на что-то более плотное, чем земля. Дон встал на колени и стал рыть землю руками. Вскоре он почувствовал под рукой холодное тело. В течение ужасных пяти минут он отгребал землю, чтобы освободить голову с длинными черными волосами.

Женщина, одетая в шерстяное платье, теперь заплесневелое, была зарыта лицом вниз. Темное пятно на жакете и блузке, отверстие в материи, проделанное пулей,— все красноречиво говорило об убийстве.

Дону было немного совестно своего облегчения, когда он увидел, что это не тот труп, который он так боялся увидеть. Лицо жертвы трудно было рассмотреть под маской грязи, но эта черная копна волос не принадлежала Эстелл Брюгер. Может быть, это Бетти Виллер, сожительница Паркера?

Дон долго стоял на коленях, временами зажигая фонарь, чтобы разглядеть лицо жертвы, и пытаясь наметить линию поведения. Если он возьмет труп к себе в машину, грядка осядет, а Паркер, если это он проделал эту работу, безусловно придет проверить ее состояние.

Трудно было сказать, сколько времени эта женщина, находилась в земле, но уже не один день. Дон засыпал могилу с помощью щипцов, потом постарался уничтожить следы своего пребывания здесь. Неся обратно инструмент, он споткнулся о предмет, валявшийся в кустах газона,— лестница! Он спрятал щипцы в траве и поднял лестницу: она доходила до крыши гаража.

Отлично. Раз он не мог найти подходящего для наблюдения места в доме, крыша гаража прекрасно сгодится для этой цели. С ее высоты он сможет наблюдать за всем, что произойдет во дворе. Он влез на крышу.

Крыша была пологая. Посреди ее высился небольшой купол, какие устанавливаются в мастерских художников. Он безусловно предназначался для устройства голубятни. Дону не составило труда оторвать несколько планок с задней стороны.

Растянувшись на крыше и выглядывая из-за купола, он решил, что здесь отличный обзор: видно было аллею, въезд и входную дверь дома. Он втащил лестницу к себе на крышу и сел в ледяном тумане, куря и прислушиваясь к ночным звукам.

Без четверти четыре. Мартин должен уже приближаться к мосту на Делавер. Дон хотел бы знать, попросил ли Бернард разбудить, его и в котором часу. Это ожидание на крыше грозило обледенением, меньшим, конечно, чем даме, лежащей там внизу, на грядке, и было менее угрожающим, чем положение Сибиллы.

Он принял окончательное решение: если с Сибиллой что-нибудь случится, он сам сведет счеты с убийцей. Мошенничество теперь отошло на задний план: Дон думал только о том, чтобы освободить Сибиллу или отомстить за нее.

Шум мотора...

Вероятно, фургон, подумал Дон. Наверное, молочник, развозящий молоко.

В половине седьмого утра пошел дождь. По замерзшим водостокам потекла вода. Этим дождем смыло туман, и Дону стало видно полдороги в парк. И все же он услышал шум машины раньше, чем увидел ее. Появились сверкающие фары, потом потерялись среди сосен и вскоре возникли на аллее.

Дон ожидал, что появится «крайслер», но это оказался фургон. Он подъехал к дому, потом развернулся и направился к гаражу, опять сделал разворот и немного проехал задним ходом. Фургон остановился так, что навес крыши не давал его огням осветить Дона.

Вот как! Еще один фальшивый финт этих артистов. «Художественная роспись, старинная и современная.— все стили!» — прочел Дон на борту машины.

Хлопнула дверца. Водитель вышел, потянулся и огляделся. Это же Кинжальное Лицо!

Не могло быть никакой ошибки... это длинное лицо под бархатной кепкой... «Высокий тип с лицом, как томагавк... с носом, как у Сирано». Человек был одет в серый плащ вместо бежевого пальто из верблюжьей шерсти, но Дон не сомневался в его личности, тем более, что тот повернулся, чтобы посмотреть на грядки.

Он подошел к фургону сзади и открыл дверцу. Дон услышал металлический звук, но добрую минуту не мог разглядеть, что он там делал, этот человек... Потом увидел, что тот идет с короткой лопатой в руках к могиле-грядке.

«Боже мой, он будет ее откапывать. Вот где опасность для меня. Но нет, нет,-это не так... Великий Боже, он роет вторую могилу!»

Револьвер сам собой вынырнул из кармана плаща в то время, как Дон вытягивался, чтобы лучше видеть. Может быть, это и неспортивно прикончить человека, не давая ему ни малейшего шанса защититься, но могила, которую рыл Паркер, предназначалась для Сиб. Он решил сразу же покончить с ним.

А убийца не торопился: он копал небрежно, как будто впереди был целый день, чтобы выполнить эту работу. Дон вспотел больше, чем Паркер? Могила мало-помалу углублялась.

Наконец" Паркер отбросил лопату и в этот момент посмотрел на купол. Дон не шевельнулся. Не произвел ли он какого-нибудь шума? Или электрический заряд его взгляда пробудил тревогу в убийце?

Вскоре стало очевидно, что слух у убийцы тоньше, чем у Дона, так как тот замер, устремив взгляд в пространство: приближалась какая-то машина. Но это его не обеспокоило. Он вернулся к фургону и вытащил оттуда тело, обернутое в ткань.

Дон сжал пальцы на рукоятке револьвера.

Ноги в чулках, болтаясь, свешивались из тюка. Это был труп женщины. Но которой? Ткань скрывала ее голову.

Машина приближалась. Убийца положил свой груз в жалкую могилу. При этом движении один из концов покрывала откинулся, и замерзшие капли дождя на секунду сверкнули на золотистых волосах.

Это была Эстелл!

Дон облегченно' вздохнул. Клумбы превращались в частные могилы. Кинжальное Лицо наступил ногой на затылок девушки, чтобы вжать ее лицо в землю. Потом он сделал то же самое и со всем телом, одной ногой ступая в могилу, а другой — на твердую землю, как это делают дети, играя на грани тротуара и проезжей части улицы.

Машина въехала в аллею.

Гробокопатель безусловно обладал весьма тонким слухом, потому что узнал шум машины, даже не бросив взгляда на аллею: он снова махал лопатой, забрасывая траншею сырой землей.

Это был «крайслер». Машина из Нью-Йорка остановилась рядом с фургоном, и из нее вылез Бернард. Мужчины не обменялись приветствиями. Племянник спросил только, не может ли он быть полезен.

— То, что я начинаю, я люблю и заканчивать сам,— с улыбкой ответил ему Паркер. Молодой человек втоптал ком земли над еще не покрытым землей краем одежды.

— А что с другой? Вы ее... тоже прикончили?

— Нет, не таким образом — я повезу ее с собой в Буэнос-Айрес.

— А если она не захочет?

—- Она хочет.

— Значит, она согласилась бросить этого лопуха?

— Она ему уже так насолила, что будет чуть больше или чуть меньше — не имеет никакого значения, Ларри.

— А что произойдет, когда он увидит это?

— Не беспокойся об этом. Слышишь, идет машина... но нет, это не фургон «Амблетт», не тот звук.

Ларри прислушался.

— У вас слух летучей мыши. Я ничего не слышу.

— А вот теперь идет фургон, я слышу его на дороге километрах в трех отсюда.

Убийца повернулся к своему фургону, размахнулся и бросил лопату за гараж.

Мужчины направились к входу в дом. Они не торопились устроить мизансцену, поставленную у Ронсалеров и Десшелов, чтобы встретить фургон «Амблетт».

Дом оставался запертым, света не было. Дон ничего не понимал, так же, как ничего и не понял из их предыдущего разговора. Сибилла согласилась уехать с этим негодяем,. руки которого были по локоть в крови?! По . доброй воле следует за ним в Буэнос-Айрес? Сибилла ведет с ним двойную игру? На самом ли деле она настолько равнодушна к нему? Может ли это быть правдой?

Во всяком случае, она еще жива.

Фургон знакомой окраски — серый с лиловым — подъезжал все ближе к дому.

Мужчины подошли к нему. Дон лишь смутно различал силуэт водителя за стеклом, смоченным дождем. Он был недоволен и раздражен — все складывалось совсем не так, как он ожидал. Мошенники были слишком далеко от него, чтобы он мог на них напасть, а если они нападут на Мартина...