— Я встречал вашу дочь в Сан-Франциско,— сказал Иден.— Очень красивая девушка.

Мадден посмотрел на него.

— Вы гак думаете?

— Да. Она, видимо, пока в Денвере?

Некоторое время Мадден колебался, глядя на него.

— Нет,— ответил он наконец.— Теперь она не в Денвере. Сейчас она у друзей в Лос-Анджелесе.

— Давно она там?

— С прошлого вторника. Кажется, во вторник я получил телеграмму, что она едет сюда. По некоторым соображениям я не хотел, чтобы она была здесь. Я послал Торна с поручением вернуть ее. Он поехал и посадил ее на поезд в Лос-Анджелес.

Иден быстро соображал. На машине до Барстоу доехать нетрудно, но где там можно попасть в красную глину?

— Вы уверены, что она благополучно доехала до Лос-Анджелеса?

— Конечно. В среду я видел ее там. Итак, я ответил на все ваши вопросы. Теперь ваша очередь ответить на мои. Так почему вы решили, будто здесь что-то происходит?

— А что стало с Шаки Филом Майкдорфом?

— А кто это такой?

— Шаки Фил — это парень, который назвал себя Мак-Каллемом и играл с нами в карты.

— И вы полагаете, что его фамилия Майкдорф? — с интересом спросил Мадден.

— Конечно. Я уже имел с ним встречу в Сан-Франциско.

— При каких обстоятельствах?

— Он вел себя так, будто его очень интересовало ожерелье Филимора.

Лицо Маддена побагровело.

— Вот как? Вы все мне расскажете?

— Нет, не все,— ответил Иден.

Он кое-что рассказал Маддену, не упомянув о связи Лу Вонга с этим делом.

— Почему вы не сообщили мне этого раньше? — спросил Мадден.

  Я считал, что вам это известно. И сейчас так думаю.

— Вы с ума сошли!

— Может быть. Не будем говорить об этом. Но когда я увидел, что Майкдорф явился сюда, то, естественно, заподозрил неладное. Почему бы не передать вам ожерелье в Нью-Йорке?

Мадден покачал головой.

— Нет. Я просил прислать ожерелье сюда и получу его здесь. Любой вам скажет, что я не меняю своих решений.

— Тогда скажите мне, наконец, о своих неприятностях,— попросил его Боб.

— У меня здесь нет никаких неприятностей,— ответил Мадден.— Во всяком случае, нет ничего не зависящего от меня. Я купил ожерелье и требую, чтобы его доставили сюда. Даю вам слово, что вы получите всю названную мною сумму.

— Мистер Мадден,— настаивал юноша.— Я не слепой. У вас неприятности, и я охотно помогу вам.

Мадден повернулся и пристально посмотрел ему в лицо.

— Я выкручусь,— ответил он.— Я выкручивался и не из таких положений. Благодарю вас за добрые намерения, но не беспокойтесь обо мне. Значит, в восемь часов. А теперь извините меня, я пойду прилягу.

Он вышел из комнаты, а Боб в замешательстве смотрел ему вслед. Не слишком ли много рассказал он миллионеру? А эти новости об Эвелине Мадден? Правда ли это? Действительно ли она в Лос-Анджелесе? Это вполне правдоподобно, и поведение ее отца в этот момент выглядело искренним. Жара была невыносимая, Боб решил последовать примеру Маддена и лег в постель.

Когда он встал, солнце садилось и наступал прохладный вечер. Он услышал, как Гембл плескался в ванной. Гембл! Кто он такой? Почему он находится на ранчо Маддена?

В патио Бобу удалось перекинуться несколькими словами с А Кимом, и он сообщил китайцу об Эвелине Мадден.

— Торн и «профессор» дома,— сказал детектив.— Я заметил показания спидометра. Шестьдесят два километра, как и раньше, и опять следы красной глины.

Иден покачал головой.

— Время идет.

— Если бы я мог арестовать кого-либо, то уже сделал бы это,— сказал А. Ким.

За обеденным столом «профессор» был настроен очень добродушно.

— Мистер Иден, я так рад, что вы снова вернулись к нам,— сказал он.— Я боялся, что вы растворитесь в воздухе пустыни. Ваше дело — простите, что вмешиваюсь,— закончилось успешно?

— Конечно,— ответил Боб.— А как ваши дела?

«Профессор» быстро посмотрел на него.

— Я... э... я счастлив сказать, что день был очень успешным. Я нашел много интереснейших крыс.

— Рад за вас,— ответил Иден.

Обед закончился, и Мадден закурил сигару, опустившись в свое любимое кресло перед камином. Гембл сел с журналом возле лампы. Иден достал пачку сигарет и тоже закурил. Торн начал просматривать почту. Большие часы пробили семь. С последним ударом в комнате воцарилась гнетущая тишина.

Иден включил радиоприемник.

— До приезда сюда я не подозревал, что радио такая приятная вещь,— пояснил он Маденну.— Теперь я понимаю тех, кто по радио слушает даже лекции по рыбной ловле...

В этот момент вошел А Ким и стал убирать со стола. Звонкий голос диктора заполнил всю комнату.

«.. .следующим номером нашей программы будет мисс Норма Фитцжеральд, которая выступает в музыкальной программе Мейсона. Она споет вам куплеты».

Мадден наклонился вперед и стряхнул пепел сигары. Торн и Гембл слушали без видимого интереса.

«Здравствуйте,— сказал женский голос, который Боб слышал накануне.— Я снова здесь. Хочу поблагодарить всех вас, друзья, за письма, которые я получаю с тех пор, как выступила здесь по радио. Я нашла в студии много писем. - К сожалению, я лишена возможности всем ответить, но хочу сказать пару слов Сиди Френч, если она слушает эту передачу. Я рада узнать, что она в Санта-Монике, и обязательно позвоню ей. Следующее письмо особенно обрадовало меня, потому что оно было от моего старого друга Джерри Делани...»

Сердце Идена оборвалось. Мадден вздрогнул. Торн открыл рот и остался неподвижно сидеть. Глаза «профессора» сузились. А Ким бесшумно убирал со стола.

«Я немного беспокоилась за Джерри,— продолжала певица,— и рада была узнать, что он жив и здоров. Я скоро увижусь с ним. Теперь я начинаю свою программу, так как через полчаса должна быть в театре. Уверена, что вы не пожалеете, если посетите наш театр и...»

— Выключите эту чушь,— сказал Мадден.— Терпеть не могу радиорекламы.

Норма Фитцджеральд начала петь, но Боб щелкнул выключателем. Он понимающе переглянулся с А Кимом. Голос из эфира расстроил их. Голос сообщил, что Джерри Делани жив и невредим. И вся их замечательная теория потерпела крах.

Значит, Мадден не убивал Джерри Делани. Так чей же голос призывал на помощь в ту трагическую ночь? Кто кричал так страшно, что слова эти запомнил китайский попугай Тони?

А Ким нагрузил поднос грязной посудой и вышел из комнаты. Мадден откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и молча пускал к потолку кольца дыма. Торн и Гембл продолжали читать, сидя по разные стороны от лампы. Был поистине домашний мир!

Но Боб не чувствовал этого. Его сердце билось учащенно, ум находился в состоянии растерянности. Он встал и не спеша вышел из комнаты. На кухне А Ким мыл посуду. На лице китайца не отражалось ни одной мысли.

— Чарли,— мягко сказал Иден.

Чан вытер руки и подошел к двери.

— Убедительно прошу вас не входить сюда,— ответил он. Выйдя из кухни, он торопливо отвел Боба за сарай.

— В чем дело? — спокойно спросил он.— Что вас беспокоит?

— Беспокоит! — воскликнул Боб.— Разве вы не слышали? Мы шли по неправильному пути. Джерри Делани жив и невредим.

— Не сомневаюсь, что это очень интересно,— согласился Чан.

— Интересно! Да вы что? — возмутился Боб.— Наша теория потерпела крах, а вы...

—- Такова уж привычка этих теорий,— ответил Чан. Такое случается не впервые. Простите, что я не волнуюсь, как вы.

—- Но что мы теперь будем делать?

— Что будем делать? Вручим ожерелье. Вы глупо пообещали это, хотя я был против. Но ничего не поделаешь.

— И уехать отсюда, не узнав, что здесь произошло! Не представляю, как я смогу...

— Посмотрим. Мудрый Конфуций...

— Но послушайте, Чарли, что вы думаете об этом? Может быть, вообще ничего не блучилось? Может быть, мы с самого начала сделали неправильные выводы...

Маленький автомобиль резко затормозил возле ранчо. Они торопливо обошли вокруг дома. Луна еще не взошла, и было темно. У ворот они заметили знакомую фигуру. Боб бросился вперед.