Виктор кивнул.

— Все, что вы говорите, Чарли, верно. Кто-нибудь подвезет меня в город?

— Я подвезу,— сказал Холли.— Мне еще нужно послать телеграмму. Мистер Чан, я еще увижу вас?

— Мы поедем ближайшим поездом,— ответил Чан.— Я заеду к вам и заберу свои вещи. Нет, не ждите меня. Мисс Вендел будет так добра и подвезет нас.

— Я тоже поеду с Паулой,— сказал Иден.— У видимся на вокзале.

Холли и Виктор простились с Мадденом и его дочерью и уехали.

Боб посмотрел на часы.

— Все же мне непонятно, Чарли,— сказал он.— Когда мистер Мадден внезапно явился сюда, вы не удивились. Между тем, узнав, что Делани играл роль Маддена, вы должны были подумать, что мистер Мадден убит.

Чан беззвучно рассмеялся.

— Я вижу, вы игнорируете необходимые правила для детектива. Удивленный детектив —это труп. Он умирает в тот момент, когда удивляется. Конечно, появление мистера Маддена удивило меня, но я не хотел позволить полицейским увидеть это. Кажется, мы заставляем ждать мисс Вендел. Сейчас, я только зайду на кухню.

— Кухня! — воскликнул Мадден.— Клянусь богом, я голоден. Все эти дни я питался одними консервами.

— Как жалко,— сказал Чан.— Повар на этом ранчо уже сменил профессию. Мисс Вендел, подождите немного, я скоро вернусь.

Эвелина обняла отца.

— Не огорчайся, папа,— сказала она.— Я отвезу тебя в город, и мы остановимся в отеле. Твое плечо надо показать врачу.

Она повернулась к Бобу.

—- В Эльдорадо... конечно, есть ресторан?

— Да, и он называется «Оазис»,— улыбнулся Боб.— Однако едва ли я могу рекомендовать вам его.

П. Д. Мадден встал.

— Хорошо, Эвелина. Звони в отель и закажи самый лучший номер — пять комнат. Скажи управляющему, чтобы приготовил еду и вызвал лучшего врача в городе. Помоги мне найти телеграфные бланки. Впрочем, я напишу текст в отеле. Да, и не отпускай этого китайского детектива, пока он снова не повидается со мной. Запиши, что в восемь надо позвонить в Лос-Анджелес насчет секретаря.

Боб поспешил в свою комнату уложить вещи. Когда он вернулся, китаец стоял перед Мадденом и держал пачку банкнот.

— Мистер Мадден дал нам расписку в получении ожерелья,— сказал Чан.--- Кроме того, он предлагает деньги, ч то вызывает у меня отвращение.

— Ерунда, — ответил Боб.— Берите их, Чарли. Вы заслужили их.

 — Я то же самое говорю ему,— сказал Мадден.

Чан тщательно убрал деньги.

— Должен сказать, что эта сумма составляет мое жалованье за два с половиной года работы в Гонолулу. Здешний климат не такой уж плохой.

— До свидания, мистер Иден,— сказал Мадден.—

Я отблагодарил мистера Чана, а что я могу сделать для вас? Вы будете думать...

— Я буду думать, что сегодняшний день счастливейший в моей жизни.

Мадден покачал головой.

— Не могу вас понять.

— А я думаю, что понимаю,— сказала его дочь.— Желаю вам счастья, Боб, и тысячу раз благодарю вас.

Ветер пустыни был холоден, когда они вышли во двор. Паула развернула свою машину.

— Садитесь, мистер Чан,— пригласила она.

Чан сел рядом с ней. Боб сунул чемодан в багажник и подошел к дверце машины.

— Переместитесь назад, Чарли,— попросил он.

Чан пересел, Боб уселся рядом с Паулой, и машина поехала в город. Освещенные луной деревья прощально помахивали ветвями.

— Чарли,— сказал Иден,— я полагаю, вы догадываетесь, почему вы оказались в этой машине?

— Полагаю, что благодаря доброте мисс Вендел.

— Это не доброта, а предосторожность,— засмеялся Бо.б.— Вы здесь в качестве Вильбура. Своего рода барьер между этой молодой женщиной и страшным брачным законом. Она против замужества, Чарли. Как вы думаете, не глупо ли это?

— Глупо,— ответил Чарли.

— Да. Особенно когда ей известно, что я с ума схожу по ней. Она видит это в моих доверчивых глазах. Она знает, что с тех пор, как я встретил ее, моя прекрасная свобода кажется глупой штукой. Она думает, что в вашем присутствии я не решусь сделать ей предложение.

— Я начинаю чувствовать себя лишним,— заметил Чан.

— О, не стоит,— успокоил его Боб.— Да, она думает, что я буду молчать. Но мы перехитрим ее. Я скажу, Чарли, что я люблю эту девушку.

— Естественное дело,— согласился Чарли.

— И собираюсь жениться на ней.

— Полностью одобряю ваш выбор, но она не сказала ни слова.

Паула засмеялась.

— Брак — последнее прибежище слабого ума,— напомнила она.— Слава богу, у меня впереди еще много времени. Я люблю свою свободу и не собираюсь расставаться с ней.

— Жаль слышать это,— сказал Чан.— Простите меня, но я скажу несколько слов в защиту брака. А я уж знаю толк в этом деле. Где можно найти лучшее место, чем в новом доме? Разве плохо слышать в своем доме мелодичный голос жены, щебет детей?

— Для меня это очень привлекательно,— согласился Боб.

— А разве плохо выйти рука об руку с женой на вечернюю улицу? Я вспоминаю с теплотой свой счастливый брак.

— Что скажете, Паула? — спросил Боб.

— Это достойный молодой человек,— продолжал Чан.— Я не понимаю, почему вы колеблетесь. Он хороший парень.

Паула молчала.

— Он очень нравится мне.

— Ну, если так, то и мне он немного нравится,— сказала, наконец, Паула.

До Эльдорадо они ехали молча. У отеля их ждали Виктор Джордан и Холли.

— А вот и мы,— сказал редактор.— Чарли, ваши вещи в редакции. Там не заперто.

— Благодарю вас,— ответил Чан и отправился за чемоданом.

Холли посмотрел на яркие звезды.

— Жаль, что вы уезжаете, Иден,— сказал он.— Без вас здесь будет немного скучно.

— Но вы же едете в Нью-Йорк,— сказал Боб.

— О, нет. Вечером я послал телеграмму. Может быть, через несколько лет, но не теперь. Сейчас я не могу уехать. Пустыня привлекает меня. А пока я посмотрю Нью-Йорк в кино.

Поезд на Барстоу был готов к отправлению. Чарли Чан в пальто, скрывшем одежду А Кима, подошел к Пауле.

— Вот и окончилось наше приключение,-- сказал он.—- Желаю вам счастья — это последнее пожелание усталого почтальона. Может быть, это будет началом самого великого приключения в вашей жизни.

Они стояли на опустевшем перроне. Все пассажиры уже уселись по местам.

— До свидания,— сказал Боб девушке, пожимая ее руку.— Я скоро вернусь,— пообещал он. Сняв кольцо с изумрудом с ее левой руки, он надел его на правую.

— Это только как напоминание. Когда я вернусь, то привезу самое лучшее обручальное кольцо всего побережья. Из нашего магазина.

— Из нашего магазина?

— Да.

Поезд медленно тронулся.

— Ты еще не знаешь, но для тебя осуществляется мечта любой женщины. Ты выходишь замуж за владельца ювелирного магазина. 

В понедельник утром всегда скапливалась большая почта. Делла Стрит, секретарь и доверенная Перри Мейсона, придя за полчаса до открытия бюро, вскрывала конверты и, бегло прочитав письма, раскладывала их на три стопки.

В одной лежали те, на которые ответит сам Мейсон, в другой — те, которые не требовали немедленного ответа, но должны были привлечь внимание адвоката, в третьей — письма, на которые после консультации с Мейсоном должна была отвечать сама Делла.

Последний конверт содержал в себе загадку.

Делла Стрит извлекла из него прямоугольный бланк на тонкой цветной бумаге, похожей на ту, которую используют для счетов за покупки или накладных. Сходство усиливала перфорация в месте отрыва.

Это был чек на две тысячи пятьсот долларов, выписанный на имя Перри Мейсона Лолой Факсон Алред. Предъявить его следовало в «Фармерс, Мерченс энд Мекэник бэнк».

Текст напечатан на машинке. Подпись широкая, массивная.

Делла потрясла конверт, чтобы убедиться, что там больше ничего нет, потом, не доверяя своей памяти, стала пересматривать картотеку клиентуры Мейсона. В ней не было имени Алред. Делла просмотрела толстую тетрадь, в которую были записаны имена людей, хоть в какой-то степени имевших касательство к делам Мейсона: свидетели, присяжные заседатели, противники, гражданские защитники, свидетели противной стороны...