Он помолчал.

— Многие годы я ожидал подвоха. Ни одного человека в мире я не боялся так, как боялся Делани. Возможности у него были огромные. Однажды я увидел его в ресторане, где он изучал меня. Они долго ждали, но, наконец, их терпение вознаградилось. Две недели назад я приехал сюда с Торном и сразу же почувствовал что-то неладное. Неделю назад, в прошлую среду, поздно вечером я сидел здесь и писал письмо дочери. Оно должно лежать среди бумаг. Вдруг я услышал крик своего секретаря: «Скорее, шеф! — звал он.— Скорее идите сюда!» Торн печатал мои письма, и я понятия не имел, что могло случиться. Поэтому встал и пошел к нему. Он ждал меня с моим старым пистолетом, подарком Вилли Харта. «Руки вверх, шеф!» — сказал он. В этот момент в комнату вошел Делани. «Не волнуйтесь, шеф,— сказал Торн, и я понял, какую игру затеяла эта крыса.— Мы отвезем вас в уютное местечко, где вы немного отдохнете. Пойду соберу для вас кое-какие вещи. Карауль его, Джерри», И он отдал пистолет Делани.

Мы остались вдвоем, Делани и я. Я заметил, что он волнуется. Игра была не для его нервов. Торн был в моей комнате. Я стал во весь голос звать на помощь. Не знаю, зачем я это делал. Надеялся, что случайно кто-нибудь услышит или Лy вернется домой. Делани приказал мне молчать. Руки его дрожали. Из патио послышался голос, но это был Тони, китайский попугай. Я понял, что они затевают, и решил, что терять мне нечего. Я бросился на Делани, он выстрелил и промахнулся. Потом снова выстрелил, я почувствовал удар в плечо и упал.

Должно быть, я недолго был без сознания. Когда очнулся, в комнате был Торн, и я слышал, как Делани говорил ему, что убил меня. Они быстро обнаружили, что я жив, и Делани хотел прикончить меня, но Торн не позволил, он настаивал на первоначальном плане. Он спас мою жизнь, этот презренный предатель. Он трус, но все же спас меня. Ну, они сунули меня в машину и отвезли в тюрьму в этот заброшенный городок. Утром все они уехали, остался лишь «профессор», который тоже присоединился к этой игре. Он кормил меня и перевязывал руку. В воскресенье он уехал и вернулся с Шаки Филом. В понедельник утром «профессор» уехал, а моим тюремщиком стал Шаки Фил.

Что происходило здесь на ранчо, вы, джентльмены, знаете лучше меня. Во вторник Торн обманом завлек ко мне дочь. Она, естественно, верила ему. И мы с ней оставались в тюрьме, пока сегодня мистер Иден с мистером Холли не вызволили нас.

Мадден встал.

— Вот и весь мой рассказ, шериф,— добавил он.— Вас удивляет, почему я хочу видеть эту банду за решеткой? Я буду крепче спать.

— Ну, это нетрудно устроить,— ответил шериф.— Я заберу их с собой, и место им найдется. Полагаю, что тюрьма в Эльдорадо не хуже, чем в других городах.

— Один вопрос,— сказал Мадден.— Торн, я слышал, как вы говорили Делани: «Вы всегда боялись его». Что это значит? Вы хотели проделать все это раньше?

Торн поднял свое испуганное цыплячье лицо.

— Шеф, мне не хочется говорить об этом, но вам я скажу. Мы хотели проделать это в вашей конторе в Нью-Йорке. Нo если вы боялись Делани, то он еще больше боялся вас. На него нельзя было надеяться, он мог отказаться в последний момент.

— А почему я мог отказаться? — рявкнул Делани.— Как я мог доверять вам? Эти псы...

— Что?! — заорал Шаки Фил.— Это ты обо мне?

— Конечно, о тебе. Разве ты не пытался еще во Фриско стащить ожерелье, когда мы послали тебя убрать Лу Вонга? Мне все об этом известно...

— Я пытался стащить ожерелье? Ты сам хотел стащить его! Разве это не так? Когда ты узнал, что Дрейкотт везет его, что ты сделал? О, братец Генри тебе...

— Конечно,— вмешался «профессор»,— он пытался отделаться от меня и наедине встретиться с Дрейкоттом. Если ты считаешь себя умным, то это не значит, что я дурак. Но, конечно, только законченный идиот мог послать письмо актрисе...

— Заткнись,— рявкнул Делани.— Кто оказался прав? Что бы вы делали без меня? Эх, вы, болтуны! А ты,— обратился он к Шаки Филу,— чучело! Ничего лучше не мог придумать, как прирезать Лу Вонга у самого дома...

— Кто прирезал Лу Вонга? — завопил Шаки Фил.

— Ты! — рявкнул Торн.— Я был рядом и видел это.

— А, соучастник,— усмехнулся шериф.— Надо поскорее забрать эту банду, пока они друг друга не убили.

— Ребята, ребята,— мягко сказал «профессор».— Забудем об этом. Мы больше никогда не станем заниматься такими делами. Шериф, мы готовы.

— Подождите минуту,— сказал Чарлц Чан. Он вышел из комнаты и вскоре вернулся с маленьким чемоданом, который положил перед Мадденом.

— Прошу вас обратить на это внимание,— попросил он.— Вы найдете здесь перевод из Нью-Йорка. Довольно большая сумма, но не вся. Что вы скажете по этому поводу, Делани?

— Вся,— мрачно ответил Делани.

Чан покачал головой.

— Мне жаль обидеть шакала сравнением с вами. Но здесь был Эдди Бостон...

— Да,— признался Делани.— Это правда. Я дал Бостону пять тысяч. Он узнал меня. Так что теперь ищите его. Вот мошенник...

Шериф засмеялся.

— Это слово больше подходит ко всем вам,— сказал он.— Ну, Блисс, нам пора ехать. В Эльдорадо мы найдем двух заместителей шерифа. Мистер Мадден, завтра я заеду к вам.

Боб шагнул к Делани.

— Ну, Джерри,— улыбнулся он,— боюсь, что мы расстаемся навсегда. Я был здесь вашим гостем, а моя мама говорила, что хозяев надо...

— Проваливай, — буркнул Делани.

Шериф и капитан Блисс увели арестованных. Иден подошел к Пауле.

— Вот и закончилось мое пребывание на ранчо Делани,— сказал он.— Завтра утром я уеду в Барстоу и...

— Тогда не теряйте времени и вызовите такси,— посоветовала девушка.

— Зачем, когда здесь вы с машиной? Если вы немного подождете, я уложу вещи и поеду с вами. Я хочу поговорить с вами о Вильбуре.

— Мне пришла в голову одна мысль,— сказал Холли.— Мы с вами, мистер Мадден, авторы известного интервью. Интервью, которого вы не давали.

— Да? Не беспокойтесь, я поддержу вас.

— Спасибо,— сказал редактор.— Интересно, почему они пошли на это?

— Очень просто,— ответил Чан.— Они просили перевести деньги из Нью-Йорка. А интервью, данное Мадденом на ранчо, лишний раз убеждает, что он действительно находится в пустыне. Печатное слово убедит кого угодно.

— Полагаю, вы правы,— согласился Холли.— Кстати, Чарли, мы думали, что вы удивитесь, когда мы войдем в комнату. А вы, оказывается, все знали.

— Я недавно узнал об этом. Меня осенило внезапно. Появился Виктор и приказал отдать ожерелье, я отдал его, а Мадден стал подписывать расписку. Писал он очень медленно. Я задумался над этим и тотчас вспомнил о кармане, который был сделан справа. И меня сразу осенило.

— Быстро вы сообразили,— сказал Холли.

— Нет.

Чан печально покачал головой.

— Бедный старый мозг должен отдохнуть. Сообразить это можно было гораздо быстрее. Я давно должен был все разрешить. Удивляюсь своей глупости. Дело это ясное, как утро в пустыне. Человек пишет письмо, прячет его в папку с промокательной бумагой и уходит. Вернувшись, он не дотрагивается до письма. Почему? Потому что он не вернулся. Еще один ключ: человек, называющий себя Мадденом, принимает доктора Уайткомб в сумерки в патио. Почему? Потому что она видела Маддена раньше. Он разговаривает со сторожем в Пасадене. Когда? В шесть вечера, когда стемнело. Почему со мной такое случилось? Я виню в этом климат Калифорнии. Мне надо спешить в Гонолулу.

— Вы напрасно так много наговариваете на себя,— сказал Мадден.— Мистер Иден мне все рассказал, и если бы не вы, то ожерелье давно уже было бы в руках этой банды, а ее и след простыл. Я в долгу перед вами и готов отблагодарить вас чем только возможно...

— Подождите благодарить меня,— прервал его Чан.— Благодарите Тони. Если бы в ту ночь Тони не заговорил, ожерелье было бы уже далеко отсюда. Бедный Тони!

Он повернулся к Джордану.

Виктор, перед своим возвращением ваш долг возложить венок на могилу Тони, китайского попугая. Тони погиб во имя благородной цели. Перед своей смертью он успел спасти ожерелье Филимора.