— И что же сделал Кетч?

— Он нанял адвоката и стал преследовать нас, говоря, что он рассчитывал на нашу честность и не проверил состояние «Уайт Хоре Майн».

Диксон, конечно, соврал. Он ездил на место и все видел своими глазами. Вы понимаете, что бы мы ему ни рассказали, он все равно не преминул проверить сам.

Закон, как я понял, гласит, что контракт может быть аннулирован лишь в том случае, если имело место мошенничество, а в остальных случаях, даже если покупатель и не досмотрел чего-нибудь, он все равно связан контрактом.,

— Так действительно говорит закон,— сказал Мейсон,— но бывают исключения...

— Я знаю, я знаю, но в данный момент не в этом дело. Я говорю о принципе. Дело совершенно ясное.

Кетч провернул невыгодную аферу и ищет пути поправить свое положение.

— Можете вы доказать, что он обследовал ваши рудники? — спросил Мейсон.

— Вот это и есть самое главное,— ответил Алред.— И существует только один человек, который может доказать это.

— Кто это?

— Роберт Жорж-Флетвуд,— с горечью проговорил Алред.— Человек, исчезнувший с моей женой.

— Как мне кажется, ситуация усложняется,— сказал Мейсон, с трудом удерживаясь от улыбки.

— Да, это сложно, это просто невыносимо. И это я вытащил Флетвуда из ничтожества, сделал из него человека, хотя, по существу, он лентяй и не любит работать. Он похищает мою жену и делает неразрешимым наш спор с Кетчем, потому что неизвестно где находится.

 Конечно, Кетч в курсе всего. Он торопит разбор дела, основываясь на наших заявлениях: моем и Георга Жерома. Мы в гнусном положении, Мейсон. Мы не можем утверждать на суде, что наш покупатель был полностью в курсе дела, что он сам произвел исследование, если мы не можем доказать этого. Заранее можно сказать, что дело будет проиграно. Вы это хорошо знаете, вы — адвокат.

— В конце концов, чего вы хотите от меня? — спросил Мейсон.— Я не могу заниматься делами ваших рудников.

— Я это хорошо понимаю. У нас есть свой адвокат.

— Тогда?

— Слушайте, Мейсон. Вы — адвокат моей жены. О! Вы можете говорить что угодно! Я знаю, что вы ее адвокат. Снеситесь с нею...

— Почему вы считаете, что я в силах это сделать?

— Вы можете, я в этом уверен. Я хочу, чтобы вы

 порекомендовали ей вести себя сообразно возрасту, а не поступать как ребенок. Посоветуйте ей пойти к Рено и начать дело о разводе, я не буду огорчен. Все, чего я хочу, это увидеть Боба Флетвуда и сказать ему, чтобы он вернулся ко мне и занялся делом. Если он нужен Лоле, пусть она берет его. Я играю честно. В конце концов, в этом не только его вина. Я хочу выиграть процесс! Я хочу, чтобы Флетвуд вернулся и помог мне выиграть процесс. Вам ясно?

:— Совершенно ясно.

— Вот и все, что я хотел вам сказать,— закончил Алред, грузно поднимаясь из кресла.

— А если предположить, что я не адвокат вашей жены?

— Но это не так, черт возьми!

— А если все-таки это так?

— Я вам сказал, что считал нужным. Я хочу иметь возможность связаться с моей женой. Вы знаете, зачем.

— Сомневаюсь, что я смогу сделать для вас что-нибудь существенное,— сказал Мейсон.

— Сообщите о моем желании вашей клиентке, она только выиграет от этого. Я уверен, что вы сделаете все, что нужно. Всего хорошего, мистер Мейсон.

Алред направился к двери, через которую вошел в кабинет, увидел слева дверь, ведущую в коридор, резко повернул и вышел, не г дядя ни на кого из присутствующих.

Мейсон переглянулся с Деллой Стрит.

— Ну вот! — сказала она.— Этот визит все объясняет. Миссис Алред хочет, чтобы вы представляли ее интересы. Совершенно очевидно, что она написала вам письмо с объяснениями и потом...— Делла остановилась.

— А потом? — спросил Мейсон.

— Может быть, она решила подождать и попозже позвонить вам по телефону,— докончила девушка, но в ее голосе не было уверенности.

— Вам нужно придумать что-нибудь другое,— иронически проронил адвокат.

Не прошло и десяти минут после ухода Алреда, как в высшей степени удивленная Жерти на цыпочках вошла в бюро Мейсона.

— Вы знаете, мистер Мейсон! Вас хочет видеть президент банка!

— Кто это?

— Мистер Мервин Кенби, президент «Фармере, Мерченс энд Мекэник бэнк». По конфиденциальному делу,^-сказала она.

— Пригласите его сюда.

— Как, прямо сюда?

— Ну конечно!

— Хорошо, мистер Мейсон. Я... я думала, что вы ему позвоните.

— Хорошо; Жерти. Пусть он зайдет.

Жерти исчезла. Мейсон и Делла удивленно переглянулись.

Мервин Кенби, холодный человек с серыми кожей, волосами, усами и глазами, одарил Мейсона и Деллу одинаково радушной улыбкой. Но весь его вид показывал, что он пришел по весьма серьезному делу.

— Присядьте, пожалуйста,— предложил адвокат.

— Я приступлю прямо к делу, мистер Мейсон,— сказал банкир, садясь в кресло.— Я очень занят, и вы тоже, насколько мне известно.

Сегодня утром вы представили нам два чека, один из которых на наш банк. Он подписан Лолой Факсон Алред.

Мейсон молчал, ожидая продолжения.

— Другой чек,— продолжал Кенби,— выписан на Национальный банк в Лас Олитас.

Предъявляя оба эти чека, вы просили нашего кассира хорошенько проверить их, по какой причине?

— Я хотел убедиться, что они подлинные.

— Это необычно.

— Может быть.

— У вас были какие-либо причины подозревать фальсификацию? „

— Мне трудно ответить на этот вопрос. Скажите мне сперва о цели вашего визита.

— После ухода вашего секретаря,— сказал Кенби,— пришел кассир, чтобы посоветоваться со мной. Я осмотрел оба чека и послал их нашему эксперту по подписям.

— Это довольно необычный случай?

— Я заметил на одном из ваших чеков некую особенность,— ответил Кенби,— и мне хотелось знать мнение профессионала. Он смог дать мне положительную оценку только одного чека, а другой вызвал у него сомнение:

— Как так?

— Чек, выписанный на наш банк, подлинный. Подпись вне сомнения. Другой — по всем признакам фальшивый.

— Дьявол! — вырвалось у Мейсона.

— Да. Можно доказать фальсификацию подписи.

— Каким образом?

— При помощи микроскопа. Она осуществлена при помощи копировальной бумаги. Это самый распространенный способ подделки подписей. Сперва фальсификатор очень осторожно обводит настоящую подпись, которая через копировальную бумагу наносится на нужный документ. Затем достаточно толстым пером и очень черными чернилами или тушью он обводит полученный оттиск. Это дает отличные результаты, мистер Мейсон. Хорошо выполненная фальшивка может быть обнаружена только экспертом.

Четкость линий зависит от возраста, от хладнокровия, от твердости руки пишущего. Писать приходится очень медленно. Иногда, если пишет человек нервный, можно в микроскоп рассмотреть неровности линий, но если рука твердая, а самообладание полное, подделка может быть неотличима от подлинника.

Мейсон жестом выразил согласие.

— В деле, которым мы занимаемся,— продолжал банкир,— автор фальшивой подписи — человек почтенного возраста или чем-то сильно взволнованный. В микроскоп ясно видны колебания в очертании линий.

— Почему же вы сразу не обратились к миссис Алред? 

— Мы так и сделали, но без успеха.

— Вы знаете, где она сейчас находится?

— Она, кажется, уехала с друзьями в автомобиле. Муж смотрит на ее отсутствие очень легко и сказал, что не имеет ни малейшего представления, где она может быть, и узнает об этом, если она сама захочет известить его. Ее друзья увлекаются фотографией, и она очень много разъезжает.

— Отсутствие жены его совсем не беспокоит?

— А чего ему беспокоиться? — спросил Кенби, бросив на Мейсона инквизиторский взгляд.

— Не пробуйте на мне свои приемы,— холодно ответил адвокат.— Я задал вам вопрос исходя из ваших интересов. Упорствуйте в своем мнении, а я умываю руки.

— Но это также и ваше дело,— заметил банкир.