— Это действительно та, которая нас интересует? — спросил Мейсон.— Не может быть никаких сомнений?

— Я другой не видел. Здесь совершенно ясно отпечатались четыре шины, как по прибытии на место, так и при отправлении. Две новые шины и два следа с различными изъянами. Естественно, некоторые участки дороги были тверже, и следы хуже отпечатались. Но все равно рисунок протектора отлично виден. Я основательно Изучил развалины машины, поднятой из оврага. Это действительно машина мистера Алреда, а если какая-нибудь другая, то точно с таким же рисунком протекторов.

— Мне хотелось бы уточнить этот пункт,— прервал его Мейсон.

— Пожалуйста. — Умфрейс провел пальцем по бумаге.— Дорога проходит на границе пахоты. С одной стороны имеется полоска травы, с другой — ничего. В том месте, где машина повернула, почва сырая, и следы видны очень ясно. Вот следы Флетвуда, вышедшего через левую дверь машины. Затем он прошел вперед. На секунду остановился перед машиной, чтобы окликнуть миссис Алред, которая выпрыгнула из заднего отделения и побежала по дороге. Далее ее следы теряются.

Однако она не должна была уйти далеко, прежде чем обрела хладнокровие. Потом она вернулась. Видны ее следы, вновь ведущие к машине. Она прямо подошла к левой дверце, влезла в машину и поехала.

— Откуда вы это знаете?

— Посмотрите сами,— ответил Умфрейс.— Я очень тщательно изучил всю ситуацию. Миссис Алред выпрыгнула из багажника, побежала по направлению к дороге и вернулась. Флетвуд вылез из машины и направился к ферме Овербрука. Других следов нет. Почва была очень сырая, и, если бы Флетвуд повернул к машине, это было бы видно.

— А Овербрук? — спросил Мейсон.

— Его следы были сделаны утром. Их отчетливо видно. Он вышел от себя и прошел прямо к машине, несколько минут простоял перед скрестившимися следами колес и вернулся на свою ферму. Потом он взял трактор и отправился класть свои доски.

— Вы не допускаете, что можно было подойти к автомобилю очень осторожно, ставя ноги в уже имеющиеся следы, и...

— Невозможно,-— ответил Умфрейс.— Почва настолько мягкая, что видны даже следы пса, сопровождавшего своего хозяина, когда тот клал доски. Я нанес на план серию точек, не придерживаясь точности. Они приблизительно указывают путь, проделанный собакой, и я еще раз хочу подтвердить, что на таком сыром, мягком грунте даже лапы пса отчетливо отпечатались.

— А вот это действительно следы Флетвуда? В этом нет никакого сомнения?

— Никакого. Проследим их: он вышел из машины, обошел ее, потом остановился, чтобы окликнуть миссис Алред. Вот здесь он бросил пистолет. Потом отправился на ферму Овербрука. Все ясно.

Мейсон задумчиво изучал план.

— Вы все нанесли?

— Абсолютно все.

— Если все это правильно, важность плана не переоценить,— продолжал Мейсон.

— Это точно. Никто не мог бы влезть в машину, не оставив своих следов.

— Ну уж, никто? — возразил адвокат, цепляясь за последнюю надежду.

— ...избегая мягкой почвы, наступая на камни...

— Их там нет.

— Или... подождите,— сказал Мейсон.— При помощи веревки? Например, привязанной к дереву у дороги?..

— Нет никаких деревьев ближе чем в пятидесяти метрах от дороги. Мистер Мейсон, вы можете мне поверить, я на все обратил внимание. Когда машина остановилась, внутри нее было по крайней мере два пассажира. Один из них, женщина, безусловно находилась внутри багажного отделения, а другой, мужчина, сидел за рулем или, во всяком случае, вышел из машины с левой, водительской стороны. Этот человек обошел вокруг машины, остановился перед фарами, и положение его позволяет думать, что он оглядывался на машину и бросил в сторону от дороги какой-то достаточно тяжелый предмет. Под конец он направился к ферме Овербрука. Женщина же вернулась и повела машину. Она повернула ее и направила на дорогу.

Мейсон продолжал изучать план, барабаня пальцами по столу.

— Это не должно вызывать сомнений, Перри,— сказал Дрейк.

Адвокат ответил ему коротким жестом головы.

— Я не думаю о том, чтобы опровергнуть присутствие этих людей в машине и их следы,— сказал он.— Женщина находилась в багажном отделении, это доказано. Она спустилась, бежала и снова вернулась. Но была ли это миссис Алред? Никто не может этого доказать.

— Это утверждает Флетвуд,— сказал Дрейк.

— А Флетвуд лгал на каждом шагу.

— По этому пункту принимается его свидетельство.

— Я думаю об этой Бернис Арчер,— сказал Мейсон.— Она могла быть в багажном отделении.

— Невозможно,— сказал Дрейк.— Вспомните, Бернис Арчер была в городе в понедельник. Она ответила на вызов телефона из Спрингфельда. Она провела ночь не одна. В комнате у нее только одна кровать. Я проверил все ее передвижения. Вспомните также, что владелец гаража, у которого миссис Алред наполняла бак в понедельник около семи часов вечера, ее опознал. И то, что машина опрокинулась в овраг в одиннадцать часов вечера. Ведь часы на приборной доске автомобиля и часы Алреда показывали это время.

— Я не понимаю,— сказал Мейсон.— Ведь не вследствие же падения автомобиля остановились часы в машине и на руке у Алреда?

— Нет. Полиция заявила, что миссис Алред установила так стрелки часов, чтобы обеспечить себе алиби.

Встав с кресла, адвокат стал ходить по комнате взад и вперед.

— Вот доказательства, которые очень сильно повлияют на судью,— сказал Дрейк, тыча пальцем в карту.

— Я знаю и буду об этом помнить,— сказал Мейсон.

— Заявление вашей клиентки должно хорошо «вписаться в кадр».

— Не в этом дело, Пол.

— Так это должно быть на суде.

— Если она говорит правду,— сказал Мейсон,— то Флетвуд скрывает участие другой женщины, которая находилась в багажнике. Если она лжет, значит, она покрывает кого-то. Но кого?

— Патрицию,— предположил детектив.

— Это возможно. Где она была в понедельник вечером, Пол?

— Мы этого не знаем.

— Узнайте.

— Я попробую.

— Следы неопровержимы,— с ударением проговорил Умфрейс.— Если вы сможете мне сказать, как это женщина вышла из машины после того, как в нее влезла, вы асе, мистер Мейсон. По меньшей мере, у нее должны быть крылья... Нет, вся история тут, на бумаге. Она влезла и уехала на машине, это точно.

— А Флетвуд, он не возвращался?

— Нет. Это было бы видно.

— Овербрук мог соврать. Он мог положить свои доски в другое время.

— Нет,— твердо возразил Умфрейс.— Я говорил с соседом. Он видел его кладущим доски утром. Овербрук сказал ему, что хочет сохранить следы, которые могут заинтересовать шерифа. Сосед смотрел, как он работал, потом пошел на почту. Овербрук присоединился к нему через несколько минут и позвал полицию.

— Нет никаких сомнений,— подвел черту Дрейк.— Один раз Флетвуд все же сказал правду. Всю правду.

Помощник прокурора Д. Т. Данвер, которого друзья прозвали «микроскопом» за любовь к мелочам при разборе криминальных дел, был назначен окружным прокурором на публичном разборе дела Алреда.

Данвер был маленьким, толстым человеком, агрессивным и напористым в делах и опытным в ведении судебных разбирательств.

Независимо от того, кто выступал его противником, он продолжал симпатизировать ему. Вот и теперь он остановился, чтобы пожать руку Мейсону.

— Я вижу вас с большими деревянными башмаками, Мейсон,— тепло приветствовал он его.— Вы, как всегда, задавите нас своими возражениями и, когда подойдет очередь говорить, скажете: «Ваша честь, я считаю, что публичное свидетельство было достаточно ясным и суду остается только освободить моего клиента, так что в создавшихся условиях мне не надо прибегать к защите».

Мейсон рассмеялся.

— Вы действительно думаете, Данвер, что так и будет?

Судья Колтон занял свое кресло.

— Дело Министерства юстиции против Лолы Алред,— объявил он.— Вы готовы, господа?

— Защита готова,— ответил Мейсон.

— Позовите первого свидетеля,— сказал судья.