— У меня не было этой возможности.

— Между тем вы смогли позвонить по телефону в Доннибрук, 6931?

— Правильно.

— Без сомнения, это телефон дорогой для вас особы?

— Да.

— У которой вы решили искать помощи?

— Лишь хотел выйти из того неприятного положения, в котором оказался.

— Говорили ли вы с той особой?

— Нет. Это телефон моей подруги мисс Бернис Арчер.

— Интимной подруги?

— Да.

— И вы хотели проинформировать ее о том, что с вами произошло?

— Я не собирался просить у нее помощи и не думал через нее известить полицию. Мне не хотелось, чтобы она думала, будто я уехал с другой женщиной, к тому же замужней.

— Вы пробовали соединиться с ней, пользуясь отсутствием миссис Алред?

— Да, сэр.

— И вы не дождались, пока вам ответят?

— Нет. Ожидать соединения пришлось довольно долго. В это время вернулась миссис Алред, а я не хотел, чтобы она застала меня говорящим по телефону.

— Это была первая возможность позвонить по телефону?

— Да.

— Вы провели воскресенье в отеле для туристов?

— Да.

— И утро понедельника.

— Совершенно точно.

— Там не было телефона?

— Нет.

— Старались ли вы его найти где-нибудь?

— Да, сэр.

— Миссис Алред не покидала вас?

— Она очень редко покидала меня и то на очень короткое время.

— Вы могли разрушить вашу компанию?

— Да, я полагаю.

— Но вы этого не захотели?

— Мне было любопытно узнать, чем это все кончится.

— Между тем вы знали, что Алред мог каждую минуту присоединиться к вам?

— По правде говоря, мистер Мейсон, я хотел избежать сцены, в которой мне трудно объяснить свое поведение.

— Почему так?

— Я думал, мне удастся обмануть всех и убедить Алреда, будто я верю, что меня ранила Патриция. Я надеялся извлечь выгоду из подобной ситуации. Усыпив подозрения Алреда, я бы вошел в контакт с Жеромом и все объяснил.

— Вы делали попытки оповестить Жерома?

— Да. В то время как мы находились в кемпинге Спрингфельда. Я позвонил ему по телефону. К сожалению, его не оказалось на месте. Я оставил ему послание.

— Что в нем было сказано?

— Вопрос неуместен,— заявил Данвер.— Защита превышает свои права.

— Правильно,— сказал судья.— Возражение принято.

— Одну минуту,— поправился Мейсон.— Не влияли ли деловые связи на ваше положение?

— Да, с одной стороны.

— Вы знали, что Жером собирался прервать свои отношения с мистером Алредом?

— Да, конечно.

— И вы надеялись, что Жером пригласит вас работать к себе?

— Вопрос не по существу,— возразил Данвер.

— Прошу прощения,— сухо парировал Мейсон,— мне хотелось бы выяснить мотивы, которыми руководствовался свидетель.

— Вы правы,— сказал судья.— Продолжайте, мистер Мейсон.

— Я, естественно, думал об этом,— ответил Флетвуд после некоторого размышления.

— А правда заключается в том, что вы не покинули миссис Алред в этом отеле, что вам сделать было очень легко, потому что решили выступить против мистера Алреда, убить его, рассчитывая на могущество и богатство Жерома во время следствия.

— Это неправда!

— У вас не было таких мыслей?

— Не было.

— Что вам мешало спокойно сказать миссис Алред: «Тысячу извинений, миссис, но я ухожу, я больше не болен. Я так же здоров, как и вы»?

— Это было не так просто сделать. Я хотел дождаться того момента, когда Жером поймает Алреда с поличным. Руководствуясь этими соображениями, я и позвонил Жерому. Я хотел отвлечь Алреда до того момента, когда Жером получит компрометирующие Алреда доказательства.

— Короче говоря, вы работали рука об руку с Жеромом?

— В некотором отношении да. Я надеялся в дальнейшем сговориться с ним.

— Хорошо. Благодарю вас,— сказал Мейсон.

— Позовите Овербрука.

Высокий фермер, неуклюжий в своей рабочей одежде, стесненный присутствием такого количества народа и официальной обстановкой, приблизился к барьеру. После принесения присяги, он повернулся к помощнику прокурора.

— Вы Овербрук; владелец фермы, носящей то же имя? Эта карта, лежащая здесь, точно воспроизводит местоположение вашей фермы и ее окрестностей?

— Да, сэр.

— Не кажется ли вам, господин помощник прокурора, что будет лучше, если свидетель расскажет все своими словами? — спросил Мейсон.

— Дело касается лишь предварительного официального допроса, мэтр. Я хотел выиграть время...

— Существуют другие, более важные, обстоятельства, чем время, господин помощник прокурора.

— Да,— иронически промолвил Данвер.— Я стараюсь выиграть время, а вы, вы стараетесь спасти голову вашей клиентки.

— Достаточно, господа,— сказал судья.— Продолжайте, мистер Данвер.

— Вы видели мистера Флетвуда, мистер Овербрук?

— Да.

— Когда вы увидели его в первый раз?

— В понедельник вечером, когда он пришел ко мне.

— В котором часу?

— Этого я точно не могу вам сказать. Я был уже в постели. Меня разбудил лай моей собаки. Я не посмотрел на часы.

— Вы говорите, что пес разбудил вас?

— Да. Потом мне показалось, что я услышал шум проезжавшей мимо машины.

— Но вы спали, когда Флетвуд постучал в вашу дверь?

— Нет, сэр. Пес стал сердито рычать, и я понял, что кто-то находится во дворе. Потом кто-то заговорил с собакой. Наконец кто-то постучал в дверь.

— Собака не кусалась?

— Нет. Это не в ее правилах. Она рычит, лает, я не знаю, что бы она сделала, если бы кто-нибудь решился нанести удар, но поскольку человек идет прямо к двери и стучит, собака ограничивается только лаем.

— Вы пошли открывать дверь?

— Да.

— А потом?

— Человек сказал мне, что не помнит, откуда и кто он. Я пригласил его войти.

— Что вы с ним сделали?

— Я не знал, кто он, а так как слышал шум проезжавшей мимо машины, не доверял ему.

— Вы не говорили ему о проезжавшей машине?

— Нет. Я сам не был уверен в этом.

— Флетвуд сказал вам, что приехал на машине?

— Нет. Он уверял, что ничего не помнит, что очутился на дороге пешком.

— Вы поняли, что он лжет?

— По правде говоря, я решил, что этот тип «погорел». Но шел холодный и мелкий дождь, и я не мог оставить его на улице в такую погоду. С другой стороны, я не хотел рисковать. Я сказал ему, что в доме я один и смогу дать постель, но без простыней. Это его обрадовало. Потом я поместил его в дальнюю комнату.

— А затем?

— Затем,— сказал Овербрук, хитро сощурив глаза,— я посадил Принца — так зовут моего пса — в соседнее помещение и сказал ему, чтобы он стерег пришельца. Сам я вернулся к себе, будучи уверенным, что тот не сможет выйти из своей комнаты. Принц этого не позволил бы.

— Следовательно, вы совершенно уверены, что он не мог покинуть комнаты, в которую вы его поместили?

— Когда я поручаю Принцу стеречь кого-нибудь,— ответил Овербрук безапелляционным тоном,— вы можете держать пари, что тот не сдвинется с места.

— Это большой пес?

— Он весит пятьдесят кило.

— Что было потом?

— На следующий день приехал мистер Мейсон в сопровождении молодой женщины, которая сказала, что ищет своего мужа. Все произошло очень трогательно: семья соединилась вновь. Женщина плакала и целовала этого типа. Для меня все было ясно.

— Короче, вы все приняли за чистую монету?

— Я подумал, что-то здесь не совсем так, но меня это не касалось.

— И они уехали все вместе?

— Да.

— А потом?

— Ничего не произошло. Проснувшись на следующее утро, я стал все вспоминать, и мне пришла в голову мысль осмотреть окрестности и проследить отпечатки шагов Флетвуда.'

— Это в среду утром?

— Да. Я вышел из дому и пошел по следам. Конечно, я старался не повредить отпечатки. Я шел сбоку.

— На этом плане,— перебил его Данвер,— отмечена цепочка точек, обозначенная как «следы Флетвуда, направляющегося к дому», и другая, синяя, на которой помечено: «следы Овербрука, идущего по следам Флетвуда». Обе линии идут параллельно друг другу.