В январе и первой половине февраля дела шли неважно. Обычной работой занимались только Саул Пензер, Фред Даркин и Орри Кассер, а Вульф и я ограничивались общим надзором за делами. Правда, было дело махрового гангстера, и во время небольшой стычки с ним во Фреда стреляли. Наконец, почти через шесть недель после визита Крамера, в понедельник утром позвонил по телефону неизвестный нам Джон Р. Веллимэн, просил принять его, и я сказал, чтобы он явился в шесть часов вечера. Когда он пришел, на несколько минут раньше срока, я провел его в канцелярию и усадил в кресло, обитое красной кожей, ожидать возвращения Вульфа из оранжереи. Возле кресла я поставил столик, чтобы мистеру Веллимэну было удобно писать, например в чековой книжке. Посетитель был лысеющим, маленьким сутулым человеком, с носом не столь солидным, чтобы служить опорой для очков без оправы. Его заурядный серый костюм и дополнявшие его аксессуары не свидетельствовали о больших деньгах, но клиент сообщил мне по телефону, что является оптовым торговцем из Пеории, штат Иллинойс, а у меня было достаточно времени, чтобы справиться о нем в банке. Мы взяли бы у него чек, если позволит ситуация.

Когда мой шеф вошел в контору, Веллимэн встал, чтобы пожать ему руку. Иногда Вульф старается скрыть, с какой неохотой он подает руку чужому, иногда же не дает себе труда сдержаться. В этот раз он повел себя не наихудшим образом, затем обогнул стол и водрузил свои сто сорок килограммов живого веса на единственное в мире кресло, которое соответствовало его габаритам.

— Я вас слушаю,— начал он разговор.

— Я хотел бы вас нанять.

— С какой целью?

— Чтобы разыскать...— Веллимэн внезапно умолк, а его мясистый подбородок задрожал. Затем он с усилием поднял голову, снял очки, потер пальцами веки. Ему было довольно трудно вновь водрузить очки на нос.

— Я не совсем владею собой,— начал он извиняющимся тоном.— Почти не спал последнее время. Я ужасно устал. Мне бы хотелось, чтобы вы нашли убийцу моей дочери.

Шеф многозначительно посмотрел в мою сторону, а я потянулся за блокнотом и карандашом, чего наш гость даже не заметил. Вульф несколько мгновений молчал. Затем спросил:

— Когда была убита ваша дочь, как и где?

— Семнадцать дней назад, в пятницу, второго февраля, вечером, на нее налетел автомобиль в парке Ван Кортлэнд,— ответил Веллимэн, уже вполне овладев собой.— Я должен немного рассказать о ней.

— Слушаю вас.

— Я живу с женой в Пеории, штат Иллинойс. Уже более двадцати лет там у меня свое дело. У нас был один-единственный ребенок, дочь Джоан, мы ей...— Он снова на некоторое время умолк.

— ...Мы ею очень гордились. Четыре года тому назад она с отличием окончила Смит-колледж в Нордхемптоне и получила место в известной издательской фирме Охолла и Хэнна. С работой она справлялась прекрасно. Я знаю об этом от самого мистера Охолла. В ноябре прошлого года ей исполнилось двадцать шесть лет.—

Мистер Веллимэн сделал неопределенный жест.— Глядя на меня, трудно поверить, что у меня может быть красивая дочь. Но Джоан была красива: все это признавали. И на редкость образованна...— Он вынул из кармана большой конверт и встал с кресла, чтобы отдать Ниро пачку фотографий.— Пожалуйста... Это двадцать лучших снимков. Они отобраны для полиции. Но полиция их не использовала, и я отдаю вам. Пожалуйста, взгляните.

Я подошел поближе, и Вульф протянул мне одну из этих фотографий. «Красивая» — сказано слишком сильно, но не стоит скрывать, что Джоан была очень интересной молодой особой, если копия верно передает оригинал. Правда, на мой вкус, у нее был слишком выделяющийся подбородок, но такие глаза и лоб должны были устроить и более требовательного отца.

— Она была прекрасна,— повторил еще раз Веллимэн и снова осекся.

Вульф терпеть не мог всякой напыщенности и аффектации.

— Я предложил бы,— фыркнул он,— чтобы вы избегали таких слов, как «гордость» или «прекрасна». Легче разрешать задачу, оперируя сухими фактами. Возможно, вы хотели бы нанять меня, чтобы я нашел того, кто вел автомобиль, сбивший вашу дочь?

— Я последний идиот,— деловито заявил клиент.

— В таком случае можете меня не нанимать.

— Я не о том. И последний идиот не потому, что хотел вас нанять, а, намереваясь энергично взяться за дело, я должен был сделать это много раньше. Просто я не владел собой. Как это было? В субботу, две недели тому назад, мы получили телеграмму о смерти Джоан. На машине поехали в Чикаго, а оттуда самолетом прилетели в Нью-Йорк. Мы видели ее останки. Колеса автомобиля прошли поперек тела, а на голове, над правым ухом, был явный след от удара. Я говорил на эту тему с полицейскими и врачом, который проводил вскрытие.

Веллимэн теперь был полон энергии.

— Я не могу себе представить, чтобы Джоан прогуливалась по малолюдной части парка, вдали от главной аллеи, в холодный зимний вечер. Не может себе этого представить и моя жена. И откуда рана над ухом? Ведь колеса автомобиля не задели ее головы. Полицейский врач считает, что она могла удариться, падая, но говорит это крайне неуверенно, и я в это не верю.

Полицейские твердят: следствие продолжается, они делают все, что могут, но я им тоже не верю. Они полностью приняли версию о дорожном лихаче, который скрылся после происшествия, и стараются лишь найти машину. Я же, напротив, подозреваю, что здесь пахнет убийством и, насколько могу судить, знаю имя убийцы.

— Вот как? — Вульф слегка приподнял брови.— А вы говорили об этом полиции?

— Разумеется. Не раз. Но они только кивают и повторяют: «Следствие продолжается». До сих пор ничего не сделали и не сделают. Именно поэтому я и решил обратиться к вам...

— У вас есть какие-нибудь доказательства?

— Да.— Из внутреннего кармана пиджака клиент вынул конверт.— Я считаю это доказательством, а полиция, кажется, нет. Джоан каждую неделю писала домой. Она почти никогда не приносила нам разочарований.— Из конверта Веллимэн вынул вчетверо сложенный листок и старательно его расправил.— Я перепечатал на машинке ее письмо от первого февраля. Это был четверг. Оригинал находится в полиции. Прочту вам фрагмент:

— «Да, хочу сообщить вам о странной встрече, которая состоится у меня завтра вечером. Как вы знаете, мистер Хэнн требует, чтобы отказы, посылаемые авторам, были подписаны кем-нибудь из сотрудников, если только речь не идет об абсолютной чепухе, что, увы, случается часто. Поэтому довольно много рукописей я возвращаю со стереотипной запиской, подписанной моим именем. То же делают и другие рецензенты.

Так вот, прошлой осенью я так же поступила с романом некоего Берта Арчера и, как вы понимаете, совсем об этом забыла.

Но вчера позвонил мне какой-то мужчина и представился как Берт Арчер. Он спросил меня, припоминаю ли я записку, с которой вернула ему рукопись. Я ответила, что помню, и он поинтересовался, читал ли еще кто-нибудь этот роман. Я ответила, что нет, и тогда этот тип выступил с предложением. Он сказал, что будет платить мне двадцать долларов в час, если я соглашусь обсудить с ним этот роман и сделать поправки! Ну и что вы думаете? Даже если понадобится только пять часов, то мне перепадает круглая сотня сверх программы! Эта сумма, правда, недолго пробудет в моем кошельке, что не удивит, вероятно, моих любимых и заботливых родителей, которые хорошо знают свою доченьку. Завтра мы должны встретиться сразу после работы...»

Веллимэн протянул руку, в которой держал листок.

— Джоан написала...

— Можно на это взглянуть? — прервал его Вульф.

Он наклонился вперед, и глаза его заблестели. По-видимому, письмо Джоан Веллимэн произвело на него большое впечатление. Но когда он взял бумагу в руки, то едва взглянул и сразу передал мне. Я читал письмо и одновременно слушал разговор.

— Джоан написала это в четверг, первого февраля. Встреча была назначена на следующий день, пятницу, сразу после работы. В субботу утром ее тело было найдено в боковой аллее Ван Кортлэнд. Ведь можно предположить, что тот человек ее убил?..