— Как многосложен этот Алред,— сказал Дрейк.

— Да,— ответил Мейсон.— Он попал в собственную западню. Приехал он в «Хороший отдых» в наемной машине в тот момент, когда Флетвуд собирался улизнуть оттуда. У Алреда был револьвер. Он заставил Флетвуда сесть в машину жены и сам сел за руль. Начиная с этого момента, события, вероятно, развивались так, как рассказал об этом Флетвуд. Но он врал, говоря, что миссис Алред находилась в багажнике. Это заявление имело одну определенную цель — объяснить пятна крови на ковре в багажнике.

— И миссис Алред сказала неправильно только для того, чтобы выйти из этой истории? — спросила Делла Стрит.

— Безусловно. Ошеломленная правдоподобностью показаний Флетвуда, она решила, что правда будет выглядеть неубедительно. А так она сможет хоть как-то построить свою защиту. Действительные доказательства никогда не лгут, но нужно уметь их объяснить,— сказал адвокат.

— Все хорошо, что хорошо кончается,— пробормотала Делла Стрит.— Честно говоря, ведь это тот фальшивый чек разбудил наше подозрение, шеф.

— Нет,— с улыбкой проговорил Мейсон.— Прежде всего странное поведение влюбленного, похищающего свою возлюбленную, как это описали свидетели. Трудно представить себе влюбленного, с безразличным видом развалившегося в машине, в то время как женщина развивает бурную деятельность: заботится о машине, нанимает помещение в кемпинге. С этой минуты я стал подозревать Алреда, считая, что на руках у него крапленые карты.

— Прекрасно,— сказала Делла Стрит.— Вот и готово название: «Ленивый любовник».

В тот холодный январский вторник произошло событие, достойное внимания. Незадолго до полудня инспектор Крамер без предупреждения появился у Ниро Вульфа на Тридцать пятой улице, в старом доме с фасадом из красного песчаника. Когда я проводил его в контору, он поздоровался с хозяином, опустился в кресло, обитое красной кожей, и коротко объявил:

— Я зашел, чтобы попросить о небольшой услуге.

Необычным было то, что Крамер признавался в этом. Из-за своего стола я издал неопределенный возглас, а он, смерив меня холодным взглядом, спросил о причине моего беспокойства.

— Ничего, инспектор,— ответил я любезно.— Чувствую себя прекрасно. Это вы были причиной моего восклицания. Вы так редко обращаетесь за небольшой услугой, любым иным способом выуживая необходимое, что я испытал небольшой шок.— И я снисходительно махнул рукой.— Впрочем, это не имеет значения.

И без того красное лицо инспектора побагровело еще больше. Его широкие плечи напряглись, а морщины вокруг глаз стали заметнее.

Но Крамер понял, по-видимому, ситуацию, взял себя в руки и парировал:

— А вы знаете, мнение Дарвина о вас было бы чрезвычайно любопытным. Интересно, как случилось, что эволюция вас не коснулась?

— Перестаньте препираться,— проворчал Вульф из-за своего стола.

Он сердился не потому, что имел что-нибудь против порчи крови Крамера. Ничего подобного. Он всегда раздражался, когда ему мешали отгадывать кроссворды в лондонской «Таймс».

—- Что это за услуга, инспектор? — спросил он.

— Ничего особенного,— ответил полицейский.— Речь идет о совершенной ерунде в одном деле об убийстве. В прошлый понедельник из Восточной реки в р'айоне Девятнадцатой улицы выловили труп мужчины. Это был...

— Некий Леонард Дайкес,— подхватил. Вульф, так как хотел сократить разговор и управиться с кроссвордом до обеда,— уважаемый делопроизводитель надежной адвокатской фирмы, возраст — около сорока лет. В воде пробыл около двух дней. На голове обнаружен след от сильного удара, но смерть наступила только в воде. До вчерашнего вечера полиция никого не задержала. Я читаю все сообщения об убийствах.

— Ну разумеется,— бросил машинально инспектор, сопровождая свою бестактность усмешкой. Он, оказывается, умел даже усмехнуться, когда требовалось.— Мы не только никого не задержали, но не смогли найти хотя бы какого-то следа. Нет абсолютно ничего. Сделали все, что делаем в таких случаях, но остались на мертвой точке. Этот тип жил в холостяцкой квартирке на Салливен-стрит. Пока мы туда добрались, в ней уже все было перевернуто вверх дном. Вы представляете? Квартира не ограблена, но кто-то там рылся.

Мы не отыскали ничего, что помогло бы следствию, не считая пустяка, который пригодится, если знать, к чему его приспособить.

Инспектор достал из внутреннего кармана пиджака пачку бумаг и, найдя среди них конверт, вытащил из него сложенный лист.

— Это было в книге.— Он протянул листок.— Я могу сказать ее название и номера страниц, между которыми лежала эта бумажка, но вы обойдетесь без лишней информации.— Крамер встал и вручил Вульфу четвертушку бумаги.— Можете посмотреть.

Ниро пробежал взглядом записку, а я встал и потянулся за ней, так как в мои обязанности входило знать обо всем, что творилось в конторе, чтобы в случае чего Вульфу было на кого свалить вину.

— Это почерк Дайкеса,— продолжал Крамер.— Бумага из блокнота для писем, который лежал на его столе. Несколько таких же блокнотов мы нашли в ящике этого стола.

Я внимательно осмотрел листок. Это была обыкновенная белая бумага размером шесть на девять дюймов. Наверху виднелось подчеркнутое «На выбор», написанное карандашом старательным, очень ясным почерком. Ниже шел список имен:

Синклер Мил

Синклер Сампсон

Берри Бауэн

Давид Йоркес

Эрнест Винсон

Дориан Вик

Берт Арчер

Оскар Шиф

Оскар Коли

Лоуренс Мак-Кью

Марк Мак-Кью

Марк Флик

Мак Флик

Луиз Гил

Льюис Гил.

Я отдал листок Крамеру и возвратился к столу.

— Ну и что?— нетерпеливо спросил Вульф.

— По дороге в центр я зашел, чтобы вам это показать.— Крамер сложил четвертушку бумаги и засунул в конверт.— Записка мало что дает невероятно, не имеет ничего общего с убийством, но она чертовски раздражает меня, вот я и заглянул сюда, чтобы узнать ваше мнение на сей счет. Дайкес записал на листке пятнадцать имен, и ни одного из них нет в телефонной книге Нью-Йорка.

Мы не нашли следов людей с именами из списка. Никто из знакомых или сослуживцев Дайкеса никогда их не слышал. Все так говорят. Разумеется, мы не могли прочесать страну, но Дайкес родился и провел всю свою жизнь в Нью-Йорке, а о его знакомых в других штатах абсолютно ничего не известно. Что же это, черт побери, за имена?

— Имена придуманы им самим,— буркнул Вульф.— Это псевдонимы для себя или кого-нибудь другого.

— Мы думали об этом. Но никто никогда не пользовался ни одним из этих псевдонимов.

— Ищите дальше, если думаете, что это важно.

— Видите ли, мы всего лишь обыкновенные люди. Мне пришло в голову показать эту бумагу гению и посмотреть, что из этого выйдет. Но ведь от гениев можно ожидать чего угодно...

Вульф пожал плечами.

— Мне очень неприятно, но я ничем не могу помочь.

— Да... Ну что ж. Прошу прощения за отнятое у вас время...— Крамер встал с кресла. Он обиделся и, пожалуй, был прав: —...бесплатное время. Не беспокойтесь, Гудвин,— бросил он в мой адрес, повернулся и вышел.

Вульф же склонился над кроссвордом и, хмуря брови, потянулся за карандашом.

Намек инспектора относительно гонорара, был, надо сказать, вполне обоснованным. Вульф терпеть не мог напрягать свой мозг только ради так называемой работы. В течение тех лет, что я числюсь у него в платежной ведомости, всего несколько раз удалось встряхнуть Ниро делами, не подкрепленными солидной оплатой. Но он не бездельник. Ведь на свои доходы частного детектива содержит старый дом и оранжерею в мансарде, полную орхидей, и Теодора Хорстмана — садовника, состоящего при орхидеях, и Фрица Бреннера — лучшего повара в Нью-Йорке, и меня — Арчи Гудвина, который просит о прибавке, когда шьет себе новый костюм, и, случается, эту прибавку получает.