— Нет! — раздалось шесть или семь голосов.

— А вы, мисс Дьюк? Вы остались при своем «да»?

— К черту! Конечно «нет»! Я не знала, что речь идет о салате.

— Значит, мы дарим тебе салат, Фриц. Но я не устраиваю голосования о креме с миндалем. Это дамы непременно должны попробовать.

— Да, сэр,— ответил повар и начал собирать тарелки со своим почти нетронутым шедевром.

Я не сочувствовал Фрицу, так как заранее предостерегал его, потому что лучше, чем он, знаю кулинарные вкусы американок. Конечно, на банкете в клубе гурманов утка вызвала бы больше энтузиазма. Настроение несколько исправила реакция на крем с миндалем. Дамы чувствовали себя свободно, не слишком придерживаясь правил приличия, потянулись за ложками, хотя Фриц еще не кончил подавать.

— Это божественно! — заявила Порция Лис и обернулась к мисс Адамс.— Ведь правда?

— Не знаю, Порция. Мне еще не подали,— ответила та, но вскоре и она должна была признать, что крем действительно великолепный.

Больше никаких комментариев не было. Элен Трой покончила с кремом первой. Она встала, отодвинула стул и, опершись ладонями о край стола, наклонилась вперед. Ее прыщи были уже не розовыми, а малиновыми.

— Слушайте! Слушайте! — объявила она.

— Речь! Кто скажет речь? — спросил чей-то голос.

— Это моя речь.

Кто-то засмеялся.

— Да, моя речь,— повторила Элен с ударением.— Да! Я все время думаю, как нам отблагодарить мистера Гудвина, и теперь хочу внести предложение. Предлагаю, чтобы одна из нас подошла к мистеру Гудвину, обняла его, поцеловала и назвала по имени: Арчи.

— Которая? — поинтересовалась Мейбл Мур.

— Проголосуем. Я выставляю собственную кандидатуру. Я даже уже встала.

Послышались протестующие возгласы. Клер Бурк-харл, ее соседка с левой стороны, потянула Элен за локоть и усадила. Назывались разные кандидатуры. Кто-то предложил тянуть жребий. Полчаса назад я не возражал бы, считая, что перст судьбы укажет на Цию или Элеонор. Теперь я не мог рисковать положением, которое позднее было бы нелегко исправить. Поэтому я взял слово.

— Следовало бы и меня спросить!

— Не прерывайте! — гневно бросила Бланш Дьюк.

— Прошу прощения, но я должен. Может разразиться скандал. Если одна из дам, не знаю, которая, подойдет сейчас ко мне, обнимет меня и поцелует, то я могу забыть об обязанностях хозяина дома. Зато...

— Кто же, кто же? — прервали меня многочисленные голоса.

— Зато,— повторил я, игнорируя вопросы,— если бы это сделала другая, я не в силах был бы скрыть разочарование. Я не называю никаких имен, и давайте забудем об этом. Так или иначе, никто не отверг пока это предложение, хотя оно не является обязательным.

Я потрогал себя за правое ухо и продолжал:

— Оно было неверно сформулировано. Кто бы, по правде сказать, получил удовлетворение? Не я. Вы, дорогие дамы. Приятнее целовать, чем быть расцелованным. Только прошу понять меня правильно. Как хозяин, я с удовольствием сделал бы милым гостям приятное. С большим удовольствием! Есть ли какое-нибудь предложение?

— Да. Даже два,— заявила Ция Лондеро.

— Очень приятно, слушаю вас.

— Во-первых, все мы могли бы называть вас по имени: Арчи.

— Согласен. Если, разумеется, мне будет позволено называть вас Шарлотта, Бланш, Долли, Мэйбл, Порция, Элеонор, Клер, Нина, Элен и Ция.

— Разумеется. Во-вторых: вы детектив. Расскажите нам о своей работе что-нибудь особенно захватывающее.

— Что же...— задумался я. Посмотрел направо и налево.— Решим также вопрос с кофе. Да или нет?

Я не уверен, что все, но большинство ответили: «Да!» Фриц как раз расставил на боковом столике чашки и принялся разливать напиток. Я немного отодвинул стул, положил ногу на ногу и, уставившись в потолок, покусывал губу.

— Расскажу вам о том, чем сейчас занимаюсь,— предложил я наконец.— Я мог бы, разумеется, рассказать о каком-нибудь старом деле, давно оконченном. Но мне кажется, что вас больше заинтересует наше последнее дело. Конечно, я не буду вдаваться в подробности, имеющие конфиденциальный характер. Вы согласны?

Согласны были почти все. Только миссис Абрамс внезапно сжала губы, а серые глаза Долли Харритон могли бы выдать беспокойство, сиди она ближе.

— Расскажу только самое главное,— начал я небрежно,— в противном случае мне не хватило бы ночи. Речь идет об убийствах. Их жертвами стали три человека: Леонард Дайкес, служащий адвокатской фирмы, в которой вы работаете, молодая девушка Джоан Веллимэн, рецензентка уважаемой издательской фирмы, и вторая девушка, Рэчел Абрамс, имевшая собственное машинописное бюро.

Пробежал шепот, дамы стали обмениваться тревожными взглядами.

— Я не признаю за собой вины,— решительно объявила Нина Перельман бархатистым, мягким голосом, на котором не отразилось пять или шесть коктейлей «Манхеттен».

— Три убийства,— отозвалась Элеонор Грубер.— А убийца был один?

— В свое время я затрону и это предположение,—

ответил я.— Первый раз мы столкнулись с этим делом, когда к нам обратилась полиция со списком пятнадцати мужских имен, написанных рукой Леонарда Дайкеса. Список нашли между листами книги, находившейся в его комнате. Ни мистер Вульф, ни я не заинтересовались этим списком. Мы едва посмотрели на него. Позднее...

— А зачем вам показали бписок? — перебила Долли Харритон.

— Потому что не обнаружилось следов человека, носящего какую-нибудь из этих фамилий. Полиция надеялась, что, возможно, мы что-нибудь придумаем. Их ждало разочарование. Шесть недель спустя появился мистер Джон Р. Веллимэн и рассказал нам о смерти своей дочери, останки которой были найдены в парке Ван Кортлэнд. Отец подозревал, что это было убийство, а не несчастный случай. Он много нам рассказал и показал копию письма Джоан, своей дочери, домой. Там было упомянуто о телефонном звонке мужчины, который представился как Берт Арчер, автор романа, посланного осенью издательской фирме, где работала мисс Веллимэн.

— Боже мой! — жалобно вздохнула Бланш Дьюк.— Снова Берт Арчер.

— Мне не хотелось бы вас утомлять,— вставил я, но большинство дам решительно запротестовали.— Хорошо, итак, Джоан прочитала роман Берта Арчера, забраковала его и отослала рукопись со стереотипным отказом, подписанным ее именем. Звонивший по телефону предложил ей двадцать долларов в час, если она согласится обсудить с ним его произведение и внести поправки. Она приняла предложение и условилась с ним о встрече на следующий день после работы. Так, по крайней мере, она писала в письме домой. На следующий день вечером Джоан Веллимэн рассталась с жизнью.

Я потянулся за чашкой кофе, отпил глоток и уселся поудобнее.

— А теперь, дорогие дамы, прошу вас держаться за стулья. Прошло шесть недель с того момента, когда полиция показала нам список, на который мы только взглянули. Но, посмотрев на письмо Джоан Веллимэн, мистер Вульф и я моментально вспомнили, что Берт Арчер фигурировал в списке Дайкеса. Это свидетельство существования какого-то звена, соединяющего Леонарда Дайкеса и Джоан Веллимэн. А так как обоих постигла неожиданная насильственная смерть, напрашивалось предположение, что их гибель не только взаимосвязана, но имеет что-то общее с именем Берта Арчера. Вы просили что-нибудь захватывающее из работы детектива. Разумеется, я мог бы рассказать вам, как преследовал в Центральном парке убийцу, стрелявшего в меня. В этом есть своя прелесть, признаюсь, но наверняка это не так захватывающе, как поиски Берта Арчера. Если бы не мы, один полицейский работал бы над делом Леонарда Дайкеса, другой, в Бронксе, ломал бы голову над гибелью Джоан Веллимэн. Благодаря нам следствие сдвинулось с мертвой точки. Разве это не захватывающая история?

Маленькое отклонение от истины в деле выявления имени Берта Арчера я посчитал несущественным. Если бы Вульф находился на месте, он мог бы представить собственную версию. Но его не было, а я был. Я осмотрелся вокруг, дабы убедиться, что кофе есть во всех чашках и что у всех дам под рукой есть сигареты и зажигалки.