Спрошенный заерзал на стуле.

— Он спросил, ищу ли я каких-либо новых связей на случай, если наша фирма распадется.— У Касбона был резкий голос, вовсе не соответствующий его сонным глазам.— Он хотел вывести меня из равновесия, сбить с толку, но это ему не удалось.

— Вы видите, сэр! — Корриган обратился к моему шефу.— Это было вчера. Потом пришли коробки с орхидеями и записочки от вашего помощника Гудвина. Ну а сегодня нам сообщили о событиях вчерашнего вечера. Мы узнали, что мистер Гудвин говорил одной из наших служащих. Ему кажется, что в нашей фирме нужно искать убийцу Джоан Веллимэн. Вы, сэр, никогда так упорно не придерживались какой-нибудь гипотезы. Вы готовы, как и ваш клиент, идти до конца. Мы достаточно знакомы с вами и вашими методами, чтобы понять значение происходящего. Вы не отступите. Полиция и общественное мнение могут забыть это. Но не вы, сэр. Бог знает, до чего вы доведете наш персонал. Уже вчера чуть не дошло до драки и таскания за волосы.

— Вы преувеличиваете,— вставил я.— Недоразумения между вашими служащими начались не вчера.

— Да. Но они уже в значительной мере поутихли, а тут вы представили нашим дамам осиротевших отца и мать. Бог знает, что вы еще придумаете,— ответил Корриган и вновь обратился к моему шефу.— Просим спрашивать нас обо всем, что вас интересует. Вы говорили о своей рабочей гипотезе? Ищите ей подтверждения. Вы проводите расследование об убийстве Джоан Веллимэн и подозреваете, что кто-то из нас или мы все вместе знаем то, что может вам пригодиться? Мы в вашем распоряжении. Давайте с этим покончим.— Он вежливо обратился ко мне.— Можно попросить стакан воды?

Я принял за аксиому, что Корриган подразумевает воду с некой примесью, и спросил, с чем именно, а одновременно позвонил Фрицу, так как не собирался покидать контору, прежде чем заседание кончится. Я опросил всех: двое попросили шотландское виски, двое — бурбон, двое — хлебную водку. Пока был перерыв, гости обменялись несколькими фразами, произнесенными приглушенными голосами. Бриггс — моргающий глазами дурачок — встал, чтобы потянуться, и подошел к большому глобусу, желая, очевидно, узнать, где он сейчас находится. От моего внимания не ускользнуло, что Вульф не заказал пива, сообразуясь с важностью cитуации. Я знал о мере предосторожности, предпринимаемой им, чтобы случайно не выпить с убийцей. Но этих субъектов он видел в первый раз и не мог иметь против них ничего конкретного;

— Так, я слушаю,— сказал старший компаньон, отставив недопитый стакан.

— Если я хорошо понял,— подхватил Вульф,— вы предлагаете мне задавать вам вопросы и из ответов сделать вывод, что мое предположение беспочвенно. Для этого потребовалась бы целая ночь, но, к сожалению, блюд, приготовленных на сегодняшний ужин, не хватит на всех.

— Поэтому мы уйдем и вернемся через некоторое время.

— Но я не уверен, хватит ли мне часа или даже суток.

— Речь идет не о ваших обязательствах. Мы хотим предстать перед вами как можно скорее, чтобы оградить нашу фирму от дальнейших убытков и изменить общественное мнение.

— Пусть так. Первый вопрос: кому из вас пришла мысль устроить эту конференцию?

— Разве это имеет какое-нибудь значение?

— Вопросы задаю я, сэр.

— Да... Разумеется. Этот совет дал...— Старший компаньон на минуту задумался,— Да, это Филпс.

— Ничего подобного! — запротестовал Филпс.— Ты пришел ко мне и спросил, что я об этом думаю.

— В таком случае, ты подал эту мысль, Фред. Правда?

Бриггс захлопал глазами.

— Разве я знаю, Джеймс. Я часто подаю разные советы, может, я и предложил это. Я помню, что Луис позвонил из суда во время перерыва, так как хотел узнать кое-какие данные. Тогда мы говорили об этой встрече.

— Да,— признался Касбон.— Ты говорил, что вы обдумываете такую возможность.

— Чертовски много времени занимает у вас ответ на такой простой вопрос,— вставил язвительным тоном О’Маллей.— Я подал эту идею. Около одиннадцати я позвонил тебе, Джеймс, а когда услышал о начинаниях

Ниро Вульфа, сказал, что мы должны решительно с ним поговорить.

— Правда! — Корриган пожевал губами.— После разговора с тобой я пошел к Эммету, чтобы выслушать его мнение.

— Вы звонили мистеру Корригану утром около одиннадцати? — обратился Вульф к О’Маллею.

— Звонил.

— Зачем?

— Узнать, что слышно. Меня неделю не было в Нью-Йорке, а когда я вернулся, тут же вцепилась полиция. И еще раз начала выпытывать о Берте Арчере. Мне было любопытно, зачем?

— Для чего вы уехали на неделю из Нью-Йорка?

— Я был в Атланте, штат Джорджия. Собирал информацию о деле по поставке стали на строительство нового здания.

— По чьему поручению?

— Нашей фирмы.— О’Маллей скривил губы еще больше.— Неужели вы думаете, что мои старые компаньоны позволили бы мне умереть с голоду? Ничего подобного, сэр. Я ем каждый день. Я не только участвую при разделе доходов от дел, не законченных со времени моего ухода, но также принимаю участие во многих других делах. Любовь к ближнему — это основная черта моих прежних компаньонов.— Он ткнул себя пальцем в грудь.— Я и есть их ближний.

— Черт тебя возьми, Кон! — возмутился Филпс.— Куда ты клонишь? Чего хочешь, на что рассчитываешь?

— Мы пришли сюда, чтобы ответить на вопросы мистера Вульфа,— подхватил Касбон, в заспанных глазах которого появился и пропал холодный блеск.— И должны отвечать по существу.

— Не обязательно, сэр,— вмешался Вульф.— Это не суд. Иногда ответ не по существу бывает сенсационным, почти равным по ценности лжи. Я рассчитываю, однако, что господа будут прибегать ко лжи только в крайнем случае. Она бывает ценна, только когда ее можно разоблачить, что, в свою очередь, требует усилий. Например, я спрошу каждого из вас, пробовал ли кто-нибудь из вас писать литературную прозу или, что еще важнее, в течение долгого времени делал это. Если все ответят отрицательно, а впоследствии в разговорах с приятелями или знакомыми выяснится, что кто-то сказал неправду, это будет для меня очень важно. Если, наоборот, все скажут правду, это избавит меня от утомительных поисков и хлопот. Мистер О’Маллей, вы пробовали когда-нибудь писать литературную прозу? Или, может быть, у вас были такие планы, не считая, конечно, минутных капризов?

— Нет.

— А вы, мистер Бриггс?

— Нет.

В итоге мы получили пять отрицательных ответов.

Вульф поудобнее расположился в кресле и оглядел присутствующих.

— Разумеется,— признал он,— самым существенным в моей гипотезе является то, что Дайкес или кто-то из его знакомых был автором литературного произведения достаточно длинного, чтобы его назвать романом. Я охотнее всего видел бы в этой роли Дайкеса, ведь он был убит. Без сомнения, полиция беседовала с вами на эту тему, а вы твердили, что не знаете о подобной деятельности погибшего. Но я люблю сведения из первых рук. Мистер Корриган, может быть, вы знали, что Дайкес написал, писал или собирался писать литературную прозу?

— Нет.

— Мистер Филпс?

И вновь мы получили пять отказов.

— Отсюда следует,— продолжал Вульф, кивая головой,— что вы можете, пожалуй, продержаться целую неделю. Я не могу обещать, что мы оставим в покое персонал вашей фирмы. В этой области у мистера Гудвина высокая квалификация. Разумеется, вы можете запретить своим служащим встречаться с нами. Однако сомневаюсь, что такие действия вам помогут. Если кто-то послушается и будет уволен с работы, то тем более это важно для нас. Если вы посоветуете им не говорить о литературных достижениях или притязаниях Дайкеса, Гудвин рано или поздно доберется до правды, а я спрошу, почему вы ее скрыли. Интересующие нас факты мы раздобудем, поскольку хоть одна из дам слышала что-нибудь, может быть случайно, и в свое время не придала этому значения.

Наши гости не выказали беспокойства. Касбон скучающе улыбнулся.

— Мы не дети, мистер Вульф,— сказал он.— Мы давно окончили колледж. Если говорить обо мне, желаю вам найти все факты, неважно какие, лишь бы связанные с расследованием. Я же никаких не знаю. И пришел сюда... Мы все пришли затем, чтобы убедить вас в этом.