Изменения в охоте. В последнее время охота сильно изменилась. Ричард Ли (Richard Lee, 1979) записал рассказы стариков племени Сэн об охоте в прежние времена. Тогда в центральной части Ботсваны было больше дичи и больше охотников. Их предки большими группами охотились на буйволов, жирафов и слонов. Сегодня у племени преобладающим видом хозяйства является собирание, дополнением является употребление мяса 29 видов млекопитающих, в основном таких, у которых с одной туши можно получить сравнительно больше мяса. Охота ведется методом преследования, главным источником мяса является африканская свинья — бородавочник и мелкая дичь. Такие изменения в охоте являются прямым результатом импорта ружей и первых охотничьих сафари, которые уничтожили замечательную фауну Африки в течение жизни трех поколений.
Сезонные занятия. Многие доисторические охотники-собиратели и земледельцы, как и их современные собратья, вели жизнь, основанную на смене времен года, их деятельность по жизнеобеспечению менялась посезонно. На северо-западном побережье Тихого океана, когда летом лосось начинал двигаться вверх по течению рек, возле них собирались индейцы, ловили тысячи рыб и засушивали их на зиму. В начале сухого времени года в Центральной Африке было изобилие диких плодов, которые составляли важную часть рациона древних земледельцев 1500 лет назад. Как же археологи изучают сезонные виды деятельности и реконструируют «экономические времена года»?
Любые аспекты жизни древних охотников-собирателей были связаны со сменой времен года. В долгие зимние месяцы племена северо-западных индейцев занимались сложными ритуалами. Жизнь племени животноводов хо-хо в районе мыса Доброй Надежды резко изменялась во время сухих или дождливых времен года (Элфик — Elphick, 1977). В течение сухих месяцев они собирались у нескольких постоянных источников воды и возле невысыхающих рек. При наступлении дождей они выгоняли свой скот на близлежащие земли, насыщая свои стада влагой из стоячих вод, оставшихся после ливней. Как же археологи изучают сезонность? Успех приносили множество методов (Монкс — Monks, 1981). В самых простых из них с помощью костей и остатков растений определяют, когда на памятнике были люди. Например, на памятнике возрастом 1000 лет в заливе Сан-Франциско люди бывали каждый год приблизительно 28 июня, когда бакланы были еще молодыми (Хоуард — Howard, 1929) (обсуждение вопроса о птицах см. далее в этой главе). Наличие костей трески в древних норвежских памятниках говорит о том, что они были обитаемы в течение зимы и ранней весны, оптимального времени для сушки рыбы. Этот вид анализа хорош, при условии, что повадки животных или доступность растений, рассматриваемых в данной ситуации, хорошо известны и не изменились со временем. Многие растения доступны в течение большей части года, но пригодны к употреблению в пищу только в течение нескольких недель.
Знание экологии как животных, так и растений необходимо, так как «график» использования ресурсов, хотя, быть может, и не точный, но, безусловно, являлся важнейшим фактором в жизни древних сообществ (см. вставку «Практика археологии»). Некоторые животные, такие как олень, сравнительно безразличны к сезонным переменам, но люди использовали их по-разному в разное время года. Например, индейцы племени сэлиш с северо-западного побережья Тихого океана весной брали самцов, а осенью — самок (Монкс — Monks, 1981).
Кроме того, имеются физиологические явления в жизни животного, по которым археологи могут определить сезон встречи с ним. В течение XV века н. э. группа охотников Великих равнин регулярно охотились на бизонов около источника воды у Гэрнсея, штат Нью-Мексико (Спет — Speth, 1983). Джон Спет (John Speth) проанализировал части тел на месте забоя и обнаружил, что охотники весной, в сезон охоты, явно предпочитали самцов. Те, кто разделывал туши, оставили на памятнике такие части тела, которые давали мало мяса, — головы и верхние участки шеи, а тех частей, которые давали много мяса, жира и костного мозга, было мало. Также из самцов больше, чем из самок, брали костей для последующего использования. Спет считает, что охотники предпочитали самцов, потому что после зимы они были в лучшем состоянии и их мясо было жирнее.
Иногда на сезонные занятия может указывать возраст животных. По мере взросления животного эпифизы на конце костей конечностей медленно соединяются с основным телом кости, и эти места полностью окостеневают. При их изучении можно определить общий возраст животных, скажем, на стоянке охотников, но такие факторы, как питание, даже кастрация одомашненных животных, могут повлиять на скорость этого процесса. Некоторые виды, утки например, взрослеют намного быстрее, чем олени. Понятно, что при таком подходе необходимы знания о возрастных изменениях в суставах.
Всем известно, что при взрослении выпадают молочные зубы, у людей часто бывают проблемы с зубами мудрости. Зубы относятся к настолько прочным остаткам животных, что многие археологи пытались использовать их для определения возраста диких и домашних животных. Достаточно легко изучать выпадение зуба из целых и даже фрагментарных челюстей, и это было сделано на примере домашних овец, коз и диких оленей. И опять факторы питания, одомашнивания могут повлиять на скорость выпадения зубов, и скорость износа зубов может сильно различаться у разных популяций (Монкс — Monks, 1981).
Памятник Стар Карр на северо-западе Англии был заселен небольшой группой охотников-собирателей каменного века приблизительно в 8500 году до н. э. Это крохотное поселение, в котором полвека назад нашли хорошо сохранившиеся редкие артефакты из кости и дерева, известно во всем мире тем, что оно дало замечательно полную картину жизни в Северной Европе сразу же после последнего ледникового периода. Между 1949 и 1951 годами археолог Грэхэм Кларк (Grahame Clark, 1954) из Кембриджского университета обнаружил там маленькую платформу из березового дерева, усыпанную фрагментами орудий из камня, артефактов из кости и дерева и множеством остатков пищи. Используя тщательно зафиксированные подсчеты артефактов, кости животных, анализ пыльцы и разного рода сложные способы идентификации, а также щедрую долю традиционного европейского фольклора, Кларк реконструировал небольшую охотничью стоянку в зарослях камыша у озера. Анализ пыльцы показал, что Стар Карр существовал в то время, когда березовые леса впервые распространились по северу Британии, а большая часть южной части Северного моря была еще сушей. Кларк со своими коллегами утверждали, что памятник был обитаем зимой, свидетельством этому служили рога марала. Кларк проанализировал методы изготовления наконечников копий из кости, связал технологию изготовления каменных орудий с теми, что были сделаны в Скандинавии в то же время, и описал замечательные серии орудий из кости и дерева, включая мотыги из рога лося (одна из них была с остатком деревянной ручки), цельное деревянное весло для каноэ, шила и даже кусочки коры и мха для розжига огня (рис. 13.6).
В течение полувека памятник Стар Карр стал важным полигоном для апробации новых идей в отношении сообществ охотников-собирателей. Археологи Пол Мелларз и Петра Дарк (Paul Mellars and Petra Dark, 1999) недавно завершили 12-летние чрезвычайно избирательные палеоэкологические и археологические исследования на памятнике с использованием всех ресурсов современной науки для повторной интерпретации памятника. Когда Кларк первоначально раскапывал Стар Карр, он сосредоточился на небольшом заболоченном участке в овраге. После трех сезонов он интерпретировал памятник как небольшое поселение, возможно нерегулярно используемое четырьмя или пятью семьями. Новые расширенные раскопки распространились на более сухие участки и показали, что памятник намного больше, чем предполагал Кларк. С помощью полевых съемок и осторожного рытья пробных шурфов археологи обнаружили россыпи кремниевых артефактов на расстоянии 12 метров от берега древнего озера. Тщательно изучая первоначальную топографию памятника, Мелларз и Дарк со своими коллегами обнаружили заполненный глиной канал, который когда-то проходил через центр памятника, отделяя заболоченный участок, который изучал Кларк, от более сухих участков.
Кларк утверждал, что обитатели Стар Карра мало влияли на среду обитания. Дарк смогла использовать микроскопы с большей разрешающей способностью для изучения распределения угольных частиц, связанных с новом массивом радиоуглеродных дат, полученных с помощью ускоряющей масс-спектрометрии. Она показала, что имел место инициальный период интенсивного отложения угля, который длился около 80 лет. Затем следовало 100 лет слабой активности, за которыми последовало достаточно длительное отложение в течение еще 130 лет. Ботаник Йон Хэтер идентифицировал угли как прибрежный камыш, сожженный в сухом виде между осенью и весной, когда начинается новый рост. Мелларз и Дарк считают, что люди неоднократно сжигали камыш, главным образом потому, что образцы угля показывают, что пожары были локализованы у памятника, как будто огонь находился под контролем. Такие пожары могли дать лучший обзор озера и прилегающей территории, а также удобное место для причаливания каноэ, а новая растительность привлекала бы кормящихся животных.
Первоначальный отчет Кларка описывал Стар Карр как зимнее поселение. Теперь же рентгеновский анализ невыпавших из челюстей зубов оленя и сравнение с современными образцами позволили идентифицировать множество 10- и 11-месячных животных, которые были бы забиты в марте или апреле (Р. Картер — R. Carter, 1998). Эти новые данные о сезонности согласовываются с обнаружением плотно скрученных стеблей камыша, сожженного в начале роста между мартом и апрелем, и чешуйками почек осины, которые датируются тем же временем года. Стар Карр не является зимним поселением, в нем жили с марта по июнь или начало июля.