«Добрая женщина средних лет является искусной ткачихой, она — искусная ткачиха, мастеровитая, хорошо готовит вкусную пищу». Так описывали францисканскому монаху Бернардино де Сахагуну его ацтекские источники информации роль благородной женщины в мексиканской цивилизации до завоевания испанцами (рис. 16.10). Но такое описание в значительной степени упрощено и обманчиво, так как в нем отсутствуют связи между ткачеством, приготовлением пищи и рождением и воспитанием детей (если упоминать только некоторые из обязанностей женщин) и обширным обществом, в котором они жили (Брумфиль — Brumfiel, 1991). Например, население долины Мехико до прихода испанцев за 400 лет увеличилось в 10 раз, что является ярким свидетельством успеха экономики ацтеков. Женщины ткали ткани и накидки, которые являлись признаками социального статуса в сообществе ацтеков. Их (женщин) ткацкие изделия были жизненно важными в развитой системе сбора дани, от которой зависела цивилизация ацтеков. Мантии из хлопка даже выступали в качестве платежного средства.

^{Рис. 16.10. Женщина из племени ацтеков учит свою дочь ткачеству}

Ткань являлась одним из основных материалов для организации торговли товарами и услугами, которые поддерживали государство. Элизабет Брумфиль использует археологические свидетельства для уточнения этой общей картины. Она показала, что женщины, жившие в столице ацтеков Теночтитлане, оставляли ткачество и обращались к обработке заливных садов и засолке рыбы, хотя ткачество оставалось основной деятельностью для удовлетворения податей при нахождении вне города. В этом случае тяжесть производства товара для уплаты дани падала на плечи женщин. В этом городе мужчины и женщины часто работали вдали от дома для производства пищи, или, занимаясь иным делом, этот сдвиг отразился в переходе от жидкой пищи, такой как похлебка с тушеным мясом, к черепахам и другим видам сушеной пищи, которую можно было легко доставить к месту работы.

Брумфиль показала, что хозяйство ацтеков и роль женщины были намного более разнообразными, чем приписывали им информаторы Сахагуна. Более того, навыки ткачества и приготовления пищи являлись важными политическими инструментами, путями достижения социального и политического контроля. Таким образом, утверждает она, произошла идеализация этих навыков как в фольклоре ацтеков, так и в их школе, так как женщины изготавливали ценные изделия и производили на свет детей. Именно они обеспечивали преемственность и последовательность родственных групп ацтеков. Упрощенный взгляд на жизнь ацтеков из уст информаторов Сахагуна отражал современную идеологию, прятавшую динамичную и высокоадаптивную роль женщин в этой замечательной цивилизации.

Гендеризация археологии является захватывающим процессом, который может в ближайшие годы изменить представления о доистории человечества до неузнаваемости. В настоящее время, однако, гендерные исследования находятся в младенческом состоянии и основаны по большей части на экстраполяции этноархеологических и этнологических данных. Такой вид прямого исторического подхода может быть полезным. Например, можно утверждать, что именно женщины с их доскональным знанием ботаники, полученным в течение многих тысяч лет собирательства растений, первыми намеренно стали культивировать местные семенные, такие как подсолнечник и лжедурнишник на востоке Северной Америки, по крайней мере 3000 лет назад (Уотсон и Кеннеди — Watson and Kennedy, 1991).

В одном из своих исследований Кристин Хэсторф (Christine Hastorf, 1992) использовала остатки пищи для изучения гендерных отношений в племени сауса, жившем в Андах, в доиспанском периоде их жизни. Сауса — земледельцы, возделывающие маис и картошку, живут в горной части Перу на севере долины Мантаро. До того как их завоевали инки приблизительно в 1460 году н. э., сауса жили группами по несколько тысяч человек. Их завоеватели, заинтересованные в увеличении производства маиса, расселили их по маленьким деревенским поселениям. Хэсторф интересовали изменения социальных отношений в результате захвата инками. Как изменилось социальное положение женщин в результате новых условий жизни? Она подошла к этому фундаментальному вопросу, не выстраивая субъективные свидетельства, а используя два разных подхода: изучение распределения остатков пищи в раскопанных поселениях по сравнению с ними же в современных домах-компаундах и свидетельств пищевых предпочтений, полученных при анализе стабильных изотопов мужских и женских скелетов из древних поселений сауса.

Хэсторф, специалист по местным растениям, считает, что современные исследования домов сауса говорят о взаимоотношении между распределением остатков растений в жилищах и компаундах и деятельностью мужчин и женщин в этих домашних хозяйствах. В современных домашних хозяйствах в Андах женщины отвечают за приготовление пищи и хранение запасов. Кроме того, в домашних хозяйствах с мужчиной во главе было обнаружено большее разнообразие форм растений на кухне и меньшее количество семян в других местах компаунда, где имели место другие виды деятельности. В противоположность этому в домашних хозяйствах с женщиной во главе концентрация семян имелась не только на кухне, но также и в патио, внутреннем дворике, как если бы имелись ограничения, действующие при приготовлении и потреблении пищи.

Далее, Хэсторф построила схему распределения семян зерновых в доиспанских компаундах. До инков маис был менее обычным и имел большое сакральное значение. Обитатели любого жилища потребляли широкий диапазон растительной пищи, включая картошку и бобовые. Семена маиса встречались только в патио. Хэсторф утверждает, что именно здесь происходили такие общинные события, как изготовление пива, продукта, являвшегося важной частью ритуальных, социальных и политических встреч. Позднее, во времена инков, в компаундах находили меньше картошки и намного больше маиса. Здесь была более концентрированная обработка зерна, нет сожженного зерна, что отражает большее потребление маиса в виде пива. Хэсторф задает вопрос: не отражает ли плотное и ограниченное распределение маиса в более поздних компаундах более интенсивную обработку зерна женщинами? Теперь они жили при инках, политика которых заключалась в постоянном увеличении производства маиса, регулярном налогообложении в форме труда и продукции и, следовательно, в более ограниченных и интенсифицированных ролях женщин для поддержки работы мужчин.

Далее Хэсторф обратила свое внимание на скелеты мужчин и женщин, найденных в компаундах. Она изучила стабильные изотопы в коллагене костей этих скелетов. Она обнаружила, что в доинковские времена пища мужчин и женщин была одинаковой и состояла главным образом из квиноа, корнеплодов и небольшого количества маиса. Эти данные заставляют предположить, что пиво мужчины и женщины делили в равной степени. Затем появились инки. Исследования 21 скелета (12 мужских и 9 женских), относящихся к времени господства инков, показали, что потребление маиса выросло, но у половины мужчин потребление маиса было в два раза выше, чем у женщин. Хэсторф считает, что эта разница отражает изменение социальных условий при инках. Женщины перерабатывали в пиво намного больше маиса, чем прежде, но потребляли его не все, а сравнительно небольшое количество мужчин. Кроме того, большинство мужчин ели больше мяса, чем женщины.

Изменения в питании отражают изменение политического климата, при котором сауса, когда-то жившие небольшими группами, теперь были объединены в более крупную политическую единицу, зависевшую от мужчин. Они чаще выполняли некие обязательные работы, проводили ритуалы и собрания, во время которых потреблялось пиво. Женщины стали работать больше, но при инках их положение вне дома стало более ограниченным. Государство инков зависело от обязательного налога mit’a, собиравшегося по количеству мужчин в семье. Самыми распространенными видами этого налога были сельскохозяйственные работы и военная служба. Они выполнялись мужчинами, которых кормили «мясом, маисом и пивом». Этот налог разделил мужчин и женщин физически, политически и символически. Археологические свидетельства, собранные из двух источников, подтверждают такое заключение, они являются документами, подтверждающими изменение положения женщин племени сауса (аналогичный пример в Европе описан во вставке «Практика археологии»).