При изучении Опово Трингхэм использует повествования и визуальные образы, для того чтобы представить «актеров», мужчин и женщин, живших в этом конкретном доме в течение нескольких поколений. По мере того как развивается сценарий, они взаимодействуют друг с другом как отдельные личности, как молодые и старые, как мужчины и женщины, они перемещаются в жилище и за его пределы, когда оно было сожжено, а колодец (источник) заложен еще теплыми камнями. Такая археология реализуется не на макроуровне, как большинство процессуалистских исследований, а на микроуровне, когда археолог интерпретирует бытовые социальные действия на уровне отдельных жилищ. Это исследование, как и остальная феминистская археология, является логическим продолжением здравых подходов, которые помогают реконструировать общие тенденции, структуры и модели по археологическим материалам. Археолог действует как активный проводник отдаленного прошлого в новое поколение исследования, которое обещает быть противоречивым, вызывающим и увлекательным.
Гендеризация археологии сильно запоздала, но она окажет влияние и на основные исследования, и на то, как мы пишем о прошлом. Как показывает пример Хэсторф, исследование, которое изучает гендер, будет союзом новых подходов, часто включающих в себя то, что Трингхэм (1994) называет «интерпретативным диалектическим взаимодействием между материальными остатками, сравнительным историческим или этнографическим исследованием и воображаемыми актерами», с высокотехничной наукой и устоявшимися методами археологического исследования. Такой подход позволит нам выйти далеко за рамки материала, опробовать субъективные и гендерные, как показывает Хэсторф, подходы того, как женщины (и мужчины в данном случае) адаптируются к изменяющимся обстоятельствам. Такого рода тщательное, необычайно подробное исследование с его вниманием к меняющейся динамике древнего общества является чрезвычайно многообещающим.
Маленькая деревушка земледельцев лежит в ныне осушенных болотистых землях к северу от Дуная возле Опово, в бывшей Югославии. Поселение позднего неолита, состоящее из прямоугольных домов с соломенными крышами, относится к культуре Винчи. Оно существовало в неблагоприятных для земледелия условиях в период между 4400 и 4000 годами до н. э. Традиционные интерпретации этого памятника гласили, что период его заселения закончился тем, что все строения были уничтожены пожаром. Но Рут Трингхэм и ее югославские коллеги сместили центр тяжести своих исследований с общего изучения общины на изучение отдельных жилищ и их судьбы. Они обнаружили, что с большой степенью уверенности можно говорить о том, что дома сжигались по отдельности в конце периода, который Трингхэм называет «циклом хозяйства» (Трингхэм — Tringham, 1994). Вместо того чтобы просто изучать фундаменты жилищ под обвалившимися после пожара конструкциями, они подвергли анализу камни и обнаружили, что в каждым случае пожар уничтожал отдельный дом. Сам проект исследования был нацелен на отдельные домашние хозяйства, их ресурсы и гендерные отношения внутри их.
Первоначально Трингхэм пользовалась процессуалистским подходом при раскопках в Опово, но ее феминистские интерпретации предполагали, что каждый аспект материальной культуры был наполнен неким значением для обитателей поселения. Они делают их социальными актерами со своими биографиями, полом и личностными особенностями. Каждый из этих изучаемых актеров по-своему воспринимал свое место, картина видимого окрашивалась возрастом, полом, властью и историей жизни. Таким образом, целью исследовательницы стало объединение этих разных восприятий на конкретных уровнях. Что она и сделала — для того, чтобы написать «биографию» отдельных мест, она изучала дома, как объекты, имеющие историю жизни.
В соответствии с традиционными интерпретациями Трингхэм описала бы строительство Опово как часть процесса рассеивания поселения, нацеленного на установление границ семейных родственных групп как единиц социального и экономического устройства. Это маленькое поселение из не более десяти хозяйств играло всего лишь маргинальную роль в более широком процессе. Но в своей феминистской интерпретации исследовательница утверждает, что строительство этого поселения на пограничной для земледелия территории, где всегда очень важной являлась охота на оленя благородного (марала), имело большие последствия для разделения труда внутри общины. Каждое хозяйство имело свою историю социальных отношений с соседями, с родственниками в других общинах. Таким образом, писать историю Опово означает писать запутанную биографию отдельных хозяйств и их членов, используя различные уровни археологического анализа, начиная от регионов вообще и кончая отдельными жизнями. Трингхэм достигает этой цели, используя данные, полученные с помощью процессуалистского подхода, затем совмещает их со своими полевыми заметками о раскопках отдельных домов, с тем, что она называет «правдоподобными сценариями».
Этническая принадлежность и неравенство
Археологи главным образом сосредоточили свое внимание на двух обширных темах. Историки культуры описывали длительные культурные традиции во многих частях мира, экологи культуры и сторонники процессуальной археологии изучали постоянно меняющиеся отношения между человеческими сообществами и окружающей средой. Слишком много внимания уделялось всяческим «истокам» и всему «самому первому» — первые американцы, первые земледельцы, истоки цивилизации и т. д. (Ходдер — Hodder, 1999). Однако в последние годы все большее число ученых используют уникальную перспективу археологии для изучения этнического многообразия и того, что иногда называют археологией неравенства, того, как люди осуществляли экономическую и социальную власть над другими людьми (Макгуайр и Пейнтер — McGuire and Paynter, 1991).
Подобный подход является реакцией на такие исследовательские схемы, где минимизируется роль социальной власти и высказывается предположение, что в древних сообществах существовала в высшей степени культурная однородность. Фактически же, многие археологические изыскания показали, что культурные изменения могут произойти очень быстро, иногда с такой скоростью, что сохраняются в человеческой памяти, как и в нашем обществе (Сэндерс и другие — Sanders and others, 1979). Не следует недооценивать важность социальной власти при становлении первых государств, таких как государства майя или ацтеков (Таунсенд — R. F. Townsend, 1992). Несмотря на то что сейчас в центре внимания некоторых исследований находятся социальное ранжирование и политическая власть царей и вельмож, почти никто из археологов не занимается таким явлением, как сопротивление подавляющей социальной и политической власти, и археологией этнических меньшинств (Джоунс — Jones, 1997).
Элиты использовали различные тактики для осуществления власти над другими людьми, все, начиная от мягких уговоров до божественного царствования, создание экономических монополий и использования силы. Возможно, самыми важными из всех средств являются идеологии доминирования. Древние правители народа майя строили огромные церемониальные центры с пирамидами и обширными площадями, являвшиеся символическими моделями священного пространства вселенной майя. Пирамиды олицетворяли священные горы, те места, где осуществлялся переход в духовный мир предков. Именно здесь во время расточительно щедрых публичных церемониалов правитель впадал в шаманский транс, общался с богами и предками. Все происходящее укрепляло сложные взаимоотношения между живыми и мертвыми, между правителем и простолюдинами, подтверждало божественную власть верховных правителей (Шелле и Фридель — Schele and Friedel, 1990) (см. также главу 17).