Принципиальный момент, который несколько коробил Яна, заключался в том, что хотя они с Вахой находились в равных долях и отношения поддерживали вполне дружеские, Ян все равно чувствовал себя помощником Вахи. На большинство предложений, о том, как сделать вечеринку интереснее, Ваха лаконично отвечал:

– На моей вечеринке это не нужно. Люди тусить пришли, пускай тусят как им нравится. Ты лучше народу побольше собери.

Это Яна не устраивало. Как оказалось, Игоря тоже.

– Мы не растем, Ян, – сказал однажды Игорь. – Ходим по кругу. Понятно, мы еще только начинаем, но уже понятно, что в этом направлении некуда расти.

Ян даже не отвечал, все эти мысли давно крутились в его голове, он только удивлялся насколько точно они совпадают со словами Игоря.

– Короче говоря, – Игорь таинственно понизил голос. – Я с одним человеком познакомился, управляющий клуба «Все наши». Им нужно мероприятие. Пока они никого не нашли, готовы рассматривать наши предложения.

– Мы же сейчас с Вахой в «Пикине» делаем, – ответил Ян.

– Там все готово. Только провести и – вперед. Для нас это шанс, отвечаю.

Ваха спокойно принял новость о том, что ребята уходят в свободное плавание. Как выяснилось, у него давно были побочные от “Moscow Beat” проекты. К моменту их прощальной вечеринки Игорь уже успел запилить новые визитки и заказал пару презентаций реализованных проектов.

– Чем заниматься будете? – спросил Ваха.

– Сейчас мероприятие делаем во «Все наши», – приукрасил их реальное положение Игорь.

– Приходи. Я тебе дату на почту скину, – подыграл ему Ян.

– Без вопросов. Удачи вам, – сказал Ваха.

Клуб «Все наши» сначала Яну очень приглянулся. Располагался в тихом переулке, недалеко от московского зоопарка и даже близкое соседство с отделением милиции нисколько не портило впечатления. Сидя в небольшом уютном зале и дожидаясь управляющего, Ян уже прикидывал возможности площадки, как вдруг напротив кто-то тяжело плюхнулся на стул.

– Михаил Борисович, управляющий этого заведения, – монотонно проговорил человек.

Игорь представил Яна. Михаил Борисович оглядел его, как оглядывают манекен в витрине незнакомого и непривлекательного магазина.

– Ну что ж, давайте посмотрим, что вы можете нам предложить.

Минут пять Михаил Борисович щелкал курсором ноутбука, листая портфолио, все время брезгливо морщась. Наконец, откинулся на спинку стула и глядя в потолок протянул:

– Нет, ребята, это несерьезно. Нам нужен эксклюзив. А это… Я думал, вы – профессионалы. Вы сколько в бизнесе-то?

– Михаил Борисович, вы не переживайте. За креатив у нас Ян отвечает, а он любому старому псу ивента форы даст, – Игорь дружески хлопнул Яна по плечу.

– А я и не волнуюсь, – снова затянул Михаил Борисович. – Ну вот что, мне с вами время терять некогда. Дела у меня. Так и быть, дам вам еще один шанс. Дня через два приносите презентацию. Одну. Если мне понравится, будем работать. А если нет, то уж не обессудьте.

Из клуба Ян вышел в состоянии, близком к отчаянию. Дело было не в том, что все их проекты и предложения отвергли, и даже не в пренебрежительной манере общения Михаила Борисовича. Просто Ян не ощущал ничего, кроме пустоты. Тот тайный регион, к которому Ян бессознательно обращался в поисках идей для праздников, молчал. Не было даже предчувствия, что вот-вот что-нибудь родится. Абсолютная глухота и немота.

– Ты что загрузился? – спросил Игорь на улице.

– Так…, – признаться в том, что у него нет идей, не было сил.

– Ты не парься. Он, конечно, гандон редкостный. Да и хер бы с ним. Главное, что не кидает. Я домой сейчас. Ты со мной?

– Нет. Воздухом подышу.

– Ладно. Как на районе будешь, набери. Нужно обсудить многое.

Игорь скрылся в подземном переходе, а Ян побрел в сторону Садового кольца. Промесив весеннюю слякоть до Поварской улицы, он почувствовал, что устал, и почти неосознанно поднял руку. Машина остановилась рядом с ним почти сразу. Не глядя на нее, Ян сел в салон.

– Куда прикажете?

Ян поднял глаза на водителя и слегка встрепенулся. На него смотрел маленький старичок, с окладистой седой бородой. С такой внешностью он мог бы без грима играть гномов на детских утренниках.

– Просто покатайте по центру, – ответил Ян.

– Это мы можем. И даже с удовольствием.

Машина тронулась. Дед включил музыку, какой-то старый джаз, видимо, переписанный с винила, потому что перед началом каждой композиции из динамиков слышалось характерное потрескивание.

– По таким местам покатаю, про которые и не знает никто, – чуть перекрывая музыку, говорил дед. – Сейчас города никто не знает. И не понимает. Вон, скоро живого места не останется. А он живой – город-то. И ко всякому человеку по-своему относится. Думаешь, почему в город всегда на заработки шли? Что они, в деревне не заработали бы, что ли? Еще как заработали бы! А шли, потому что знали: город поможет… или раздавит. Как ты к нему, так и он к тебе.

Ян почти не слушал старческой болтовни, хотя в его словах и звучало нечто родственное и понятное. Просто он слишком занят был собой. И то, что происходило в душе, ему совсем не нравилось. Пустота затягивала Яна, словно трясина, не оставляя возможности вынырнуть. Как поступить, что делать? Он не знал. Впервые в жизни он зашел в такой глухой тупик и столь внезапно.

– Слышишь, что ль? – дед тронул Яна за локоть. Возможно, он уже не в первый раз его звал, просто Ян не обращал внимания.

– А?

– Я говорю, раз все равно куда ехать, посиди минутку, я по делу заскочу и вернусь. Одна минутка.

– Хорошо, – кивнул Ян.

Дед проворно выскочил, обогнул машину и скрылся.

Ян не следил за временем, но по ощущениям с момента исчезновения деда прошло минут пятнадцать. Он забеспокоился и стал оглядываться. Судя по всему они остановились в переулке неподалеку от Никольской, но в каком именно, Ян понять не мог. И самое главное, куда мог зайти дед? Боковым зрением Ян видел, что он зашел в дом, стоящий прямо тут, через тротуар. Но весь длиннющий фасад дома был завешен брезентовым полотном с нарисованными окошками, сводами и фальшколоннами, какими часто завешивают ветхие постройки.

Машина стояла прямо напротив того места, где неприметно сходились два листа брезента. Ян решил выйти и заглянуть туда, поскольку в другом месте дед просто не мог скрыться. Раздвинув тяжелые полы полотна, Ян не увидел ничего, кроме черноты, и хотел было вернуться в машину, как вдруг услышал музыку. Точно такую же, что играла по дороге сюда.

Подчиняясь мимолетном чувству, Ян набрал в легкие воздуха, словно собирался нырять, и шагнул в проем между двумя полотнами. Только лишь брезентовый занавес сомкнулся за ним, чернота исчезла, словно спала пелена, но где он очутился? Ян даже провел руками по глазам и хотел пощипать себя, как рекомендуют делать в фильмах, чтобы проснуться, однако видение или новая реальность никак не исчезали. Он стоял на широкой светлой улице, вопреки очевидным фактам, на этой улице было лето. Брусчатка, выпаленная солнцем до белизны, уходила под ровную линию горизонта. По обе стороны стояли причудливые двухэтажные дома, какие бывают в южных городах.

Как завороженный, Ян сделал шаг и очутился на мостовой. Не удержавшись, он присел и потрогал теплые гладкие камни. Они были абсолютно реальные, каждый из них Ян мог рассмотреть в деталях. Про поиски деда он уже и не думал, только во все глаза рассматривал чудесную улицу. Может, это старые декорации, в каком-нибудь заброшенном кинопавильоне? Но какой же павильон, если над головой печет солнце?

Спросить было некого, улица была тиха и пуста. Ян подошел к ближайшему дому. Окна первого этажа были открыты, ветер слегка трепал между сиреневыми рамами выбившуюся наружу штору. Он остановился напротив окна, и ему показалось, что внутри промелькнул женский силуэт. Отчего-то Ян смутился и отошел в сторону.

Рядом с ним стояла круглая афишная тумба, но он не успел разглядеть сами афиши, где-то совсем рядом вдруг брякнул велосипедный звонок. Прямо посередине мостовой катил почтальон в темно-синей форме, в фуражке, с серебряной бляхой на груди и кирзовой сумкой через плечо.