Расстались ребята с Эдиком почти по-дружески. О гонораре договорились созвониться в начале следующей недели. Однако, когда Ян набрал Эдику, его телефон не отвечал, ни личный, ни рабочий. Секретарша ответила, что Эдуард Вартанович занят и перезвонит сам по возможности. После еще нескольких попыток выйти на связь Ян и Игорь поняли, что включилась обычная динама. К тому же от знакомых по клубному бизнесу до ребят стали доходить полумифические слухи о том, что к чересчур назойливым кредиторам Эдика, чьи беспокойны головы посещает мысль о судебном разбирательстве, приезжают земляки клубного деятеля и ломают колени бейсбольными битами.

– Странно как… – задумчиво говорил Ян.

– Что странно? – спросил Игорь.

– Да вся эта история. Клубный бизнес, – пояснил Ян. – С тем, кто платит, работать не хочется, а с кем хочется, тот не платит.

– Потому что пора по-взрослому все делать, – ответил Игорь. – Регистрировать юрлицо, работать по договору, чтобы хоть как-то притянуть можно было такого пассажира.

– Пора, – согласился Ян.

Пока Игорь занимался оформлением документов, Ян ходил по клубам в поисках новых проектов, встречал старых знакомых и находил новых. Поиск заведений, в которых Ян хотел бы работать, имел довольно странную форму: в первую очередь он обращал внимание на географическое расположение места. Следуя давно выбранной стратегии, он не покидал пределов Садового кольца, или, по крайней мере, не слишком удалялся от его внешней орбиты. В этих пеших походах ему каждый раз открывалась новая Москва. Много времени он провел в кипящих оранжевым цветом улочках Новокузнецкой, бродил по кривым лабиринтам гранитных закоулков прибрежья Яузы, теплый летний ветер гнал его по продувным бульварам, сомкнутым в помятое временем кольцо, пока однажды его не вынесло на просторную светлую улочку неподалеку от сада Эрмитаж. Не раздумывая, Ян вошел в ближайшую дверь. Зашел просто так, без особого замысла и планов, мельком кинув взгляд на вывеску – “Living Café”. Кафе ему сразу понравилось – небольшой зал одновременно создавал впечатление уюта и объема, как будто в нем было больше воздуха, чем могло поместиться по законам физики. Вдоль стен стояли просторные кожаные диваны с высокими спинками, так что сидевшие на них оказывались практически в личном пространстве, отгороженном от остального помещения. Над залом возвышался диджейский пульт, по случаю раннего часа он пустовал. Ян прошел к угловому дивану и собирался уже сесть, как вдруг его окликнули. В другом конце зала сидел Ваха и махал Яну рукой, на соседнем кресле сидел мужчина лет тридцати, а может, и сорока, по внешности было сложно определить. Одет он был неброско, но стильно, худощавый блондин без особых примет.

– Познакомься – Леонид Балацкий, – сказал Ваха, после обычных приветствий. – Хозяин этого заведения.

– Ну уж – «хозяин», – махнул рукой Балацкий. – Директор креативной части.

– Для нас – все равно что хозяин, – шутливо продолжал Ваха.

– Да такой же наемный сотрудник, – не сдавался Балацкий. – Чуть что – коленом под зад.

“Living Café” было заведением новым, но с большой перспективой – удачное месторасположение, тематика, антураж говорили о скором процветании. Кроме того, уже сейчас готовился к открытию новый клуб под тем же брендом. Все это спокойно рассказывал Балацкий. На данном этапе он разыскивал новых промоутеров и свежие идеи для привлечения посетителей. Хотя особенных проблем с посещаемостью у кафе не было, по словам Балацкого, нынешние промоутеры просто обленились. Вот так просто Ян нашел новую площадку для работы. Причем, что было несколько удивительно, Ваха очень рекомендовал Балацкому Яна и Игоря. Наверное, у него просто не было собственных интересов в “Living Café”. Их пути не пересекались с момента раскола, но Ян знал, что Ваха предпочел промоутерству работу диджеем, это был относительно стабильный кусок хлеба и работа не такая суетная.

Сотрудничество с Балацким было несложным и достаточно прибыльным. У Яна и Игоря к тому времени уже появилась определенная известность, и набить небольшой зальчик кафе посетителями не составляло труда. Конечно, Ян не ограничивался простой рекламой в соцсетях и раздачей флаеров у метро, всякий раз старался придумать что-нибудь новое: граффити на стенах, следы, нарисованные на асфальте. Кроме того, каждую вечеринку Ян приурочивал к какому-то событию. Чтобы анонс звучал и смотрелся интереснее. Это все нравилось Балацкому. Постепенно они дошли до почти дружеских отношений. Хотя Леонид все равно старался держать дистанцию, не позволял никакого панибратства, но и гайки не закручивал. Старался не лезть в сам процесс без надобности, но держал руку на пульсе, на косяки реагировал адекватно, но не забывал. Словом, Яну казалось, что это первый нормальный начальник, с которым ему довелось работать. Очевидно, Балацкий тоже ценил их сотрудничество, так как в один прекрасный день сказал, что новый клуб “Living Rooms” сдан подрядчиками и готов к открытию, и он будет рекомендовать Яна и Игоря в качестве промоутеров для вечеринки, посвященной открытию.

Новость эта не только обрадовала, но и озадачила ребят. Делать открытия им еще не доводилось. До сих пор они работали в относительно известных заведениях, в которые люди приходили и без них. К тому же наиболее удачными были именно тематические события, посвященные праздникам, то есть в эти дни люди самостоятельно искали, где бы скоротать вечерок, так что задачей Яна и Игоря было просто вовремя предложить то или иное заведение. Но открыть клуб с нуля – дело другое. Ведь даже если бы на открытие пришли постоянные посетители “Living Café” вместе с друзьями – это человек двести. Напрягши все силы и ресурсы, Ян и Игорь нашли бы еще столько же. Плюс случайно забредшие, плюс заядлые московские тусовщики… В любом случае получалось, что нужно как минимум раза в два больше. Игорь начал пробивать возможность рекламы на радио и наружки, а Ян решил первым делом познакомиться с местом.

Новый клуб сохранил все достоинства «младшего брата» “ Living Café”, но при этом приобрел еще одно – простор. Широкий танцпол, длинная барная стойка, за которой одновременно должны были работать шесть барменов, балкон второго этажа со столиками, большие низковисящие полусферы ламп, компактная сцена слева от бара, все Яну понравилось. Главное же, было ощущение, что здесь может что-то родиться. Клуб ему показывал лично Балацкий, но где-то на середине осмотра его выдернули на совещание по телефону, и Ян остался один. Он долго бродил по главному залу, забредал в гримерки, подсобки, кухню и прочие хозяйственные помещения. Под его взглядом пустые комнаты как будто оживали, наполнялись людьми, персоналом, служащими и самое главное – посетителями. Ян как будто вживую слышал музыку, видел людей, танцующих в бликах стробоскопа, барменов, жонглирующих бутылками, немых охранников в черных костюмах, длинноногих go-go девушек, вышагивающих по барной стойке. Это место определенно его вдохновляло. Теперь Ян беспокоился об удаче мероприятия еще больше. Дело было уже не только в обязательствах перед Балацким и владельцами, ему не хотелось подвести само место.

Фасад клуба выходил на Тверскую-Ямскую, но Ян решил пройти через пожарный выход, чтобы сразу окунуться в очарованиt старейших московских переулков. Он не знал истории этих мест, не читал мемориальных досок, не гадал, бродил ли по этим улочкам хмельной Есенин, останавливался ли у того парадного Пушкин отдышаться после салонов в Английском клубе, нырял ли в ту подворотню Гиляровский с кастетом в заднем кармане брюк, но он чувствовал дух этих мест, тихое обаяние спрятанного за яркими фасадами города, его подлинную, а не показушно-неонувую суть. Здесь, в тесных переулках, рождалось странное ощущение родства, какого-то потустороннего знакомства с этими местами. Иногда ему казалось, что он видит то, чего нет. С того или другого дома вдруг слетает современная отделка, кронштейны из скучных стальных, поддерживающие козырьки над подъездами, уголков неожиданно завиваются причудливым узором чугунного литья, из окон начинает литься не холодный электрический свет, а живой, теплый, подаренный горящей свечой. Тут не нужно было даже фантазировать, волшебство прорывалось само собой и устраивало свои фантастические игры. И то же самое пытался устроить Ян на своих вечеринках, поэтому ему так важен был сам клуб, его место, конструкция, какая-то метафизическая наполненность. Он был не прав, когда говорил Игорю, что клуб – просто коробка, которую можно наполнить чем угодно. Теперь он знал, что не всякая «коробка» может вместить и удержать наполнение. И дело тут вовсе не во внешнем антураже. Вечеринки в «Пале» до сих пор вспоминались как чудесные, милые праздники, несмотря на очевидное убожество и помещения и внешнего окружения. Может, музой Яна являлись сами здания, помещения? А их оживление и было его делом? Но ведь этого никогда никому не объяснишь!